Ян Валетов – Чужие сны (страница 61)
— Нормально, — Кира тоже сделала глоток. — Отходит после того, как ты ее накачал таблетками.
— И как ты… — он замялся, — туда попала?
— Джамп, — сказала Кира. — Технология перемещения матрицы личности между параллельными пространствами.
— Ну вот, — Давыдов улыбнулся во весь рот. — И все сразу стало понятным. Как только ты сказала «джамп», в истории исчезли белые пятна. Ну почти исчезли…
Кира посмотрела на Давыдова с интересом:
— Ты всегда такой?
— Какой? А… понял. Да, всегда такой.
— Я ей сочувствую.
— Она привыкла. Говорит, ей нравится.
Кира с сомнением покачала головой:
— Я не знаю, как тебе все объяснить. Джамп — это сложно. Теория струн — тоже.
Денис еще отхлебнул и прислушался к чему-то внутри.
— Тут Кирилл говорит, — сообщил он чуть погодя, — что надо начать сначала. Технологию я не пойму, но суть ухвачу правильно. В теориях мне разбираться не надо.
Давыдов усмехнулся:
— Судя по тому, что я уже сутки считаю его внутренним голосом, этот парень неплохо меня знает. Я быстро ухватываю суть.
— Горячее будете? — спросил возникший из ниоткуда официант. — Кухня до двадцати трех.
— Если ты хоть немного похожа на мою Кару, то любишь мясо, — Давыдов поднял бровь. — Да?
Кира кивнула.
— С кровью?
Она улыбнулась так, что вопрос отпал сам собой.
— Два стейка с кровью, — заказал Давыдов. — Бутылку красного аргентинского и еще по шоту.
Он посмотрел Кире в глаза:
— Когда Карина проснется, она будет довольна.
— Меня, как я понимаю, никто не спрашивает, — обиделся Кирилл.
— Я думаю, что против ты не будешь.
Он допил виски и отодвинул стакан в сторону:
— Итак?
— Представь себе планету, на которой среднегодовая температура вот уже тридцать лет падает на градус в год…
— Или, — продолжил Кирилл с той же интонацией, — планету, где тридцать лет среднегодовая температура растет на градус.
— А давайте не хором, — взмолился Денис. — Я так заикой стану! Я понимаю, что в твоем мире, Кира, чертовски холодно?
— Мой мир умирает от холода.
— А твой мир, Кирилл…
— Мой сгорает.
— И почему вы решили убить меня?
Кира вздохнула:
— Молодой человек! — позвала она.
Официант возник рядом, как чертик из коробочки.
— Ваши стейки будут готовы через пять минут!
— Дайте-ка нам несколько листов бумаги и ручку, — попросила Кира.
Давыдов страдальчески сморщился.
— Без этого не обойтись, — сочувственно сказал Кирилл. — Но ты все поймешь.
И он действительно понял.
— И ты доволен? — спросил Люциус, иронично подняв рыжую бровь. — Ты все еще считаешь, что демиург все исправит?
— Гм… — Дэмиен оторвал глаза от экрана, в центре которого горел камин и сидели друг напротив друга за небольшим столом два человека — мужчина и женщина. — Что-то не припомню, чтобы хоть один созданный нами деформатор заходил так далеко. А ты?
Люциус хмыкнул:
— То есть шанс проверить, можно ли порвать струны и развести Параллели, мы уже потеряли?
— Не я придумал касание…
— Он? — Люциус кивнул на экран.
— Сомневаюсь. Есть законы природы, друг мой. Они сильнее, чем наши с тобой желания и умения. И значат значительно больше, чем наш опыт. Касание миров — закон природы…
— А твой демиург?
— Почему мой? — искренне удивился Дэмиен. — Он не мой. Он тоже явление природы, просто несколько другой природы.
— Ты избегаешь слова «божественной»?
— Ну Люциус! Разве мы с тобой можем абстрактно рассуждать о понятии «бог»?
Дэмиен включил-выключил свою улыбку, похожую на болезненную гримасу.
— Для кого-то мы с тобой тоже боги. Но мы-то знаем, что это не так! Мы — просто нечеловеческие существа.
— И в то же время мы то, из чего выросли люди, — сказал Люциус. — Забавно, да?
Дэмиен некоторое время подумал, глядя на голограмму перед собой.
— Пожалуй. Между нами много общего, возможно, даже больше, чем между детьми и родителями. Но мы чужие, Люциус. Мы слишком стары, чтобы быть ими. Понимаешь, особого выбора нет — или лекарство сработает, или не сработает. Это Касание заканчивается смертью трех миров из бесконечного множества. Жаль, но для нас с тобой это просто вопрос перемены места жительства. Другие пейзажи, другая еда, другие напитки, другие женщины. А вот для них — нет! Для них это конец! Так что в моей попытке использовать для спасения цивилизации демиурга из местных, я не вижу ничего дурного.
— Ты никогда не верил в сказки.
— Демиурги были, — сказал Дэмиен твердо. — Они создали наш мир — и исчезли. Но они всегда возвращаются в нужный момент.
Люциус тяжело вздохнул:
— И это говоришь мне ты? Извечный?
Рот-ящик распахнулся и захлопнулся:
— Мы сами придумали себе прозвище, Люциус. Вначале все равно был демиург. Все началось с них.
— И на них и закончится?