Ян Валетов – Чужие сны (страница 58)

— Дочекалися… — перебила Давыдова пани Лариса, кривя нарисованный рот. — Дочекалися ми з вами, любі друзі! Ірод йому рідніший! Я щось не розумію, пане Денісе, якщо Ірод вам такий рідний, то що ви тут у нас робите?

Давыдов посмотрел на гостью, как солдат на кусачую вошь, но пробить такую броню оказалось невозможно.

— Це дуже велике лихо, любі мої, якщо відомий письменник не може визначитися з тим, хто йому по-справжньому близький, а хто ні! Пробачте, пане Давидов, але навіщо нам, українській спільноті, якийсь там Цар Іудейський?

— Це ви до мене звертаєтесь? — спросил Денис, переходя на украинский.

Он оглянулся и покрутил головой для убедительности, чувствуя, как его от пяток и до макушки наполняет веселая злость. — Чи до когось іншого? Та чому від лиця української спільноти?

— Пан письменник розмовляє мовою? — вступил в разговор Родионов, лениво перекатывая слова за модно небритыми щеками. — Оце дива так дива! На жаль, я не пам’ятаю жодної твоєї книжки на мові. Чому так, Денисе? Чи про це недоречно зараз питати?

Он кивнул в сторону плаката с профилем Ирода, висевшего на стене.

— Може, треба питати, чому цей твір не івритом? Пан володіє івритом, так?

— Пожалуй, перейду-ка я на русский, — сказал Давыдов, глядя Родионову в глаза. — Чтобы нюансы не ускользнули от человека, окончившего среднюю школу в Забайкалье. Я, господин Родионов, могу говорить на четырех языках свободно, еще на трех так, чтобы меня с горем пополам понимали. Сам на слух беру почти все славянские и, если со мной говорить медленно, смогу разобрать, чего от меня хотят испанцы и португальцы. Теперь медленно по слогам, как писатель — человеку, который о писательстве не имеет и понятия. Знать язык и писать на нем хорошие книги — разные по сложности задачи. Это как иметь скальпель и уметь делать им операции. Я понятно объясняю, Валентин? Поэтому вы сами догадайтесь, на каком древнерусском месте я крутить хотел ваши советы и претензии!

Родионов удовлетворенно кивнул головой. Он явно ждал, когда Давыдов полезет в бутылку, и дождался, но еще не знал, что недооценил врага.

— Минуточку, — Новицкий встал с микрофоном в руках. — Чтобы почтенная публика могла разобраться, что за междусобойчик сейчас происходит, представлю присутствующих. Дорогие читатели, у нас в гостях депутат от партии «Вільність», член политсовета партии…

— Он не член политсовета… — поправил его Давыдов негромко.

Замысел Давыдова был прост до «не могу».

Пани Лариса настолько привыкла к провокациям, что без них начинала себя плохо чувствовать. Эпатаж был частью ее политического имиджа, и она умела держать удар как никто. Фактически, вызывать огонь на себя было ее функциональной обязанностью.

Родионов на любые нападки реагировал со спартанским спокойствием — его скандал мало волновал. Бизнес есть бизнес, не более того. Он — боевое крыло, кто больше заплатит, того и тапки! В этих случаях важна репутация, и Валентин мог позволить себе публично «закошмарить» оппонента, но никак не выглядеть шутом.

Но вот Богдасик…

Богдасик как публичное лицо небольшого ума любил покрасоваться перед камерами и продемонстрировать эго. Для него удар по самолюбию болезненнее, чем удар по яйцам.

Давыдов с удовольствием бы врезал Цимбалюку по яйцам, но сегодня цель у него была другая.

— Он не член политсовета, Алекс, — продолжил Давыдов и подмигнул Богдасику. — Он его мозг…

— Прошу прощения, — кивнул Новицкий, сохраняя серьезное выражение лица. — Тут меня поправили! Не член… Мозг политсовета партии — Богдан Цимбалюк…

Зал взорвался хохотом, потом раздались аплодисменты. Цимбалюк пошел красными пятнами, как школьник корьевой сыпью.

Новицкий поднял руку, привлекая внимание публики.

— Здесь присутствует также бывший депутат Верховной Рады от партии «Вільність» Лариса Дорошенкова и руководитель общественного корпуса «88» Валентин Родионов. Поэтому наша встреча сегодня может приобрести несколько политизированный оттенок.

— Ніякої політики, — прошипел пятнистый от злости мозг политсовета, которого уже несла волна жгучей ненависти к насмешникам, — чисто людське питання. Якщо жид пише про жидів та для жидів — це зрозуміло. Але тут, шановне панство, інша справа — росіянин, який вважає себе українцем, пише російською про древніх жидів та має наглість годувати цією поганою стравою українців. Дивні асоціації маєте, таварищ Давидов, якщо нас, сучасних українців, порівнюєте з вашими викопними невдахами-родичами. Кому зі справжніх патріотів цікаві твої хворі висєри, москалику?

На Цимбалюка были направлены две телевизионные камеры и с десяток мобильных телефонов, но разошедшегося Богдасика мог остановить только выстрел в лоб, а пистолета у пани Ларисы с собой не было. Пани Лариса сама была не подарок и зачастую несла такое, что счетчик на ютубе разогревался докрасна. Но подобная ксенофобия была запредельна даже для нее.

«Ай да Пушкин! — подумал Денис. — Ай да сукин сын!»

Давыдов, не скрывая широкую, как разлив Днепра, улыбку, перевел взгляд на Родионова. И этот мускулистый мачо считал себя мастером провокаций! Да он мне в подметки не годится!

Вся тщательно спланированная «культурная» акция стремительно сваливалась в откровенный маргинес. Отрицательный эффект от антисемитского спича одного из лидеров «Вільності», имеющий все шансы набрать в ютубе миллион просмотров за сутки, можно было сравнить только с минетом Моники Левински, да и то лишь отчасти.

И поделом, подумал Денис злорадно, не надо брать с собой на важное дело невоспитанных домашних животных!

В общем-то дело было сделано, для удачной рекламной акции не хватало только драки, но зал уже кипел. Несколько сильно широкоплечих интеллигентных мужчин еврейской наружности рассекали толпу с целеустремленностью и уверенностью ледокольных буксиров, идущих к фарватеру, но Давыдов сильно сомневался, что их целью является проводы Цимбалюка в безопасные воды.

Богдасик их еще не видел, он смотрел на Давыдова и клацал зубами, а вот Родионов увидел и что-то быстро сказал в телефон. Почти сразу на первом этаже зазвенели стекла, что-то упало, раздался женский визг, а потом мужской бас удивительно спокойно сказал: «Да идите вы нахуй!». В общем, мероприятие в одно мгновенье стало по-настоящему культурным.

В воздухе замелькали кулаки, протяжно взвыл Цимбалюк. Парень-атошник договорил что-то в трубку, сунул телефон в карман, и бросился вниз, где, судя по звукам, сцепились по-серьезному.

— Я в полицию звоню, — сообщил Новицкий, снова демонстрируя Давыдову экран смартфона.

Камера снимала происходящее снаружи. Стеклянные двери в магазин «Буква» были выбиты и висели в петлях наперекосяк. Драка шла в нижнем зале, и именно ее было отлично слышно.

Крепкие ребята, только что оравшие Давыдову «Ганьба» с тротуара, теперь пытались разгромить магазин, но не менее крепкие ребята, пришедшие на встречу с Давыдовым, оказывали им организованное сопротивление. Остальная публика в драке участвовала по мере возможности или по зову сердца. В общем, телевизионщикам было что снимать.

— Пусть не спешат, — попросил издателя Денис, вставая, — у меня тут дело есть… Никогда себе не прощу! Такая возможность!

Новицкий поднял на Давыдова удивленный взгляд:

— И не думай!

— Подарок Кары, не потеряй! — попросил Денис и сунул в руки Алекса часы. — Не волнуйся, я вырос в приличной подворотне!

Давыдов нашел глазами Родионова и ухмыльнулся.

Родионов ухмыльнулся в ответ.

Через несколько секунд они уже награждали друг друга увесистыми тумаками. Сильно размахнуться в толпе не получалось, но оба получали удовольствие не столько от результата, сколько от самого процесса. Снаружи завыли полицейские сирены, по-видимому, кто-то сообразил вызвать патрульных раньше Новицкого, но приезд полиции ничего не дал, книголюбы расходиться не собирались.

Родионов разбил Давыдову нос, а Денис удачно подбил радикалу бровь, да так, что она наполовину закрыла неприятелю обзор с правого глаза.

Мимо них два аидише-богатыря на кулаках пронесли Богдасика. За ним, колотя наманикюренными лапками по широченной спине одного из обидчиков, повизгивая, просеменила пани Лариса.

Под мигание синих ламп народ бросился наружу, и Давыдова с противником вынесло в основной зал, нынче напоминавший курятник после взрыва. Давыдов крепко держал Родионова за грудки, норовя пнуть под колено. Родионов мостился боднуть Дениса в лицо, но промахивался.

Полицейские вовнутрь не спешили, тем более что толпа Давыдовских читателей валила на улицу, как болельщики с корриды. Давыдов вспомнил молодость, и впечатал каблук в носок правой ноги недруга. Родионов взвыл и ударил Давыдова коленом в пах, но Денис увернулся и удар пришелся в бедро.

Родионовские братки, завидев шефа, бросились ему на помощь, и Давыдов понял, что сейчас окажется в той же ситуации, что антисемит Богдасик — один в стане врагов.

И Денис не ошибся — дрались специально обученные пацаны не хуже, чем кричали «Ганьба».

За несколько секунд на него обрушилось с десяток ударов, причем некоторые достигли цели с первой попытки. Давыдов упал на колено и тут же огреб в ухо — да так, что в голове зазвучали владимирские колокола.

Денис махнул локтем наугад и, как ни странно, попал. В образовавшийся проем сунулся было Новицкий, но тут же получил в лоб и едва не снес на пол брошенный на произвол судьбы кофейный автомат.