Ян Валетов – Чужие сны (страница 47)
Он знал, что его не слышат.
Кирсанов стоял за пультом, в рубке, и от джамп-зала его отделяло толстое броневое стекло, съедающее любой звук, как кот вкусняшку, но все равно каждый раз спрашивал о готовности.
Он любил этих ребят.
Они были оружием, инструментом, он не должен был их любить или им сочувствовать — чувства в его профессии излишни. Джамперы приходят и уходят, их век короток, но хорошо оплачен. А он остается.
Но начальник отдела матобеспечения тоже когда-то был джампером. Он помнил и тошноту прыжка, и жестокий отходняк по возвращении. Он помнил, что чувствует человек, прыгая в неизвестность, не зная, вернется ли он в джамп-зал или провалится в безумие, из которого нет возврата.
Кирсанов покачал шишковатой головой.
Где-то там, в мире Зеро, сейчас вела бой Кира и ее группа, и ей нужно было подкрепление. Тяжело быть Хароном, ох, как тяжело!
Техники закончили работу и спрыгнули с платформы. Старший махнул рукой — давай! — и Алексей Гаврилович положил руку на рукоять пуска.
До открытия окна оставалось чуть больше минуты. Кирсанов зажмурился.
Все наугад. На авось. Никакой привычной математики. Это не риск, это больше похоже на убийство.
Если бы существовала другая рабочая гипотеза, то он бы однозначно выбрал ее. Но другой гипотезы не было. И чужая параллель не собиралась объявлять перемирия. И он тоже не собирался.
Не до первой крови — до смерти.
«Карточный домик, — подумал он. — Падающий карточный домик посреди вечных снегов. А в нем — мы».
И повернул рукоять.
Город внезапно оказался позади, повядшая осенняя зелень (а настоящая осень здесь начиналась довольно поздно) подступила к обочинам. Идти стало тяжелее, уклон нарастал с каждым шагом, асфальт под ногами сначала крошился, а потом и вовсе исчез, превратившись в коричневый утоптанный грунт, пересыпанный мелкими камушками.
Турист из Германии, как и предполагал Дамир, резко потерял темп, начал задыхаться и побрел в хвосте группы, вытирая рукавом взмокший лоб.
С надеждой закончить экскурсию до трех пополудни можно было попрощаться. Придется возиться с туристами до темноты.
Дамир вздохнул и сбавил шаг. Не хватало еще, чтобы этот упитанный дойч рухнул с инфарктом! Тогда точно в город до ночи не попадешь, и прощай, свидание с Аминой!
— Слева, господа, вы видите результат раскопок, проведенных в нижней части пирамиды Солнца в 2006 году, — сообщил Дамир, указывая рукой на огороженный участок неподалеку от дороги. — Это наша первая остановка.
Немец посмотрел на Дамира благодарными глазами.
Экскурсанты послушно повернули к раскопу. Группа набралась немногочисленная, поздняя осень на Балканах — не самое лучшее время для поездок. Но события на западе Европы, извержения вулканов в Атлантике, эвакуация побережья Португалии, непонятно что творящееся в Париже, погнало туристическую братию в глубь континента.
Телевизионные сообщения о пирамидах, найденных на дне океана, оживили погасший было интерес к боснийским пирамидам. В Високо потянулась специфическая публика — различного рода мистики, экзальтированные дамы, ученые сомнительной репутации с горящими нездоровым огнем глазами. Ну и, конечно, девушки в поисках высших сил и юноши, мечтающие о древних знаниях и потусторонних мирах.
Если особых достопримечательностей в округе нет, то их стоит придумать.
Местным жителям нужно было молиться на доктора Сэма Османагича за организацию аттракциона. Благодаря ему поток желающих взглянуть на пирамиды не иссякал, и было совершенно безразлично, строили их древние или не строили, и были эти странные горы искусственно возведенными пирамидами или не были.
Местные жители были готовы выкопать или закопать все что угодно, лишь бы живительный поток туристов, зевак и исследователей артефактов продолжался 365 дней в году.
Дамиру тоже было все равно, существует ли в реальности то, за что ему платят деньги, — лишь бы платили. Он нуждался в средствах, чтобы продолжать учебу, а здесь, водя доверчивых приезжих в гору и обратно, можно было за сезон заработать на год вперед.
Он бы уехал в Сараево еще в сентябре — денег хватало, хоть и в обрез, но тут появилась Амина…
Появилась, улыбнулась — и понеслось. Ну, в конце концов, учебу можно продолжить и позже, а вот такие девушки, как она, на дороге не валяются.
И Дамир остался.
Экскурсанты осмотрели раскоп.
Дамир продемонстрировал им остатки плит и древнего цемента, рассказал о фундаментах пирамиды, построенных из мегалитических блоков более 10 000 лет назад.
Он давно вызубрил текст экскурсии наизусть, жонглировал цифрами и легко отвечал на вопросы, тем более что те всегда были почти однотипными.
Через пятнадцать минут Дамир снова вывел группу на дорогу и они пошли вверх, к следующей станции.
Идти было всего ничего, минут пять-семь, ну, если учитывать способности толстяка, — десять.
Дамир выбрал себе любимчиков — молодую пару из Генуи — и рассказывал все им, а остальная группа была вынуждена держаться вокруг итальянцев и прислушиваться, чтоб чего не упустить. Он то поглядывал на солнце, висящее низко над горизонтом, то украдкой бросал взгляд на экран телефона, чтобы свериться со временем. Увлекся настолько, что не заметил, когда поведение группы изменилось. Сначала вздрогнула и сбилась с шага итальянка, потом споткнулся ее друг…
Дамир почувствовал, как воздух перед ним сгустился и перед глазами пронеслась легкая, похожая на облако, тень. Он не верил в мистику, он ни на секунду не верил в то, что сам рассказывал с утра до вечера. Дамир точно знал — так не бывает!
Но он сам четко видел, как это облако окутало высокую блондинку из Норвегии, обладательницу ступней 45 размера и лошадиной челюсти, шедшую перед немцем. Она вдруг упала на одно колено, опустив голову на грудь. А потом встала, и Дамир увидел в ее глазах смерть.
Не чью-то — свою.
Дамир вырос в Сараево. Он был рожден уже после войны, но город, который пережил то, что пережил Сараево, помнит войну каждым своим углом, каждой оспиной от пули или осколка снаряда. Родители Дамира пережили осаду и остались живы, но передали своему сыну способность чуять приближение смерти.
Дамир рванул вверх по склону, словно чемпион по триатлону. Ему не надо было оборачиваться, чтобы понять — сумасшедшая норвежка наступает ему на пятки.
— Верона! — крикнула она, на миг, оглянувшись через плечо.
И, отозвавшись на ее крик, в погоню за экскурсоводом бросилась итальянская пара. Они резво взяли с места, но им в ноги бросился толстяк-немец, оказавшийся не таким уж и неуклюжим. Он врезался в парочку, как шар для боулинга в кегли, и приблизительно с тем же эффектом — итальянцы полетели в разные стороны.
Бегал Дамир быстро, но безумная северянка не уступала ему в скорости и не отставала больше чем на полтора десятка шагов. Страх гнал молодого человека вверх, к вершине горы, которую доверчивые туристы считали построенной древними пирамидой.
Ирония заключалась в том, что эта гора и была пирамидой, а придуманная Османагичем легенда оказалась весьма близка к правде. И Дамиру предстояло в этом убедиться.
Он свернул с тропы и помчался наискосок, по пересеченной местности, которую тоже неплохо изучил за прошедший год. Вот за этими камнями они с Аминой украдкой целовались, оставив экскурсантов любоваться пейзажем.
Он ловко проскочил каменную гряду, перепрыгнул заброшенный раскоп, и оказался на узкой смотровой площадке, с которой открывался вид на южный склон.
Тут Дамир позволил себе оглянуться.
Норвежка как раз преодолевала каменную россыпь. Молодой человек столкнулся с ней взглядом. Она глядела на Дамира без ненависти, с холодным расчетом, как змея на лягушку. Вот только у него не было никакого желания эту лягушку изображать.
Дамир одним движением перебросил тело через деревянные перила и, ловко балансируя, побежал вниз. Для человека, привыкшего бегать в горах, склон был легким, а вот для новичка — полным неприятных сюрпризов. Дамир услышал, как женщина приземлилась, повторив его прыжок, и почти сразу же шумно упала, потеряв равновесие. Дамир выиграл еще тридцать шагов. Он летел вниз по откосу, словно заяц, убегающий от собачьей стаи.
Неподалеку взревел двигатель квадроцикла. Тропа, по которой на вершину забирались квадроциклы, проходила метров на сто ниже места, где он сейчас находился.
Дамир прибавил хода. На крутых участках он разворачивался боком и бежал приставным шагом, оставляя за собой пыльный шлейф, а там, где мог, несся прыжками — нужно было успеть выскочить наперерез квадроциклу, пока тот не оказался в недосягаемости.
Несколько раз он оглядывался, чтобы увидеть преследовательницу и с удивлением обнаружил, что она уже не одна. Сзади маячила знакомая ему пара молодых итальянцев, и они явно не занимались оздоровительным бегом в свое удовольствие.
Быстрее! Быстрее!
Дамир выскочил на тропу как раз в тот момент, когда мощный горный квадроцикл перевалил через небольшую возвышенность. Дамир закричал, замахал руками, бросился навстречу — и замер…
За рулем рычащей машины сидела Амина.
Его Амина.
— Прыгай! — крикнула она, почему-то на английском, и Дамир не удивился, не стал выяснять, почему она заговорила на чужом языке, а вскочил в седло и вцепился в девушку, как попавший в шквал моряк в мачту.
Амина выкрутила руль и дала газ на полную, заставив колеса провернуться на месте, и обдала все вокруг кусками дерна и мелкими камнями. Развернуть машину Амина не успевала, рослая блондинка неслась к ним прыжками, словно гепард, преследующий добычу.