Янь Цзин – Заражение (страница 10)
– Лин, подожди, – прервал ее Чэн Ю, заглянул ассистентке в глаза и сказал: – Ты не в порядке, что с тобой?
Психотерапевт спокойно смотрел на нее, глаза молодого человека были похожи на два озера, способных вместить в себя свет неба и тьму ночи.
Лин глубоко вздохнула, ее руки слегка дрожали, затем она тихо сказала:
– Я вчера плохо спала, не слишком хорошо себя чувствую. Простите меня, сегодня я и правда не в лучшей форме.
– Лин, а у тебя есть любимые блюда? – внезапно спросил Чэн Ю, закончив читать историю болезни Дяньдянь.
– Я непривередлива в пище, – ответила девушка после долгого раздумья.
– Это значит, что у тебя нет никаких особенно любимых блюд, так? – мягко уточнил Чэн Ю. – Как можно не иметь любимой еды? Тогда в жизни будет гораздо меньше удовольствия. Пойдем со мной, нам нужно купить продукты!
– Что? – не могла поверить своим ушам Лин.
– Когда ты начала чувствовать отвращение к еде?
– Год назад.
– Совсем ничего не хочешь есть? А есть что-то, к чему не чувствуешь отвращения?
– Я бы поела легкие закуски и лакомства, думаю, кантонские дим-самы, но стоит мне только почувствовать аромат из кантонской чайной или ресторанчика, как меня начинает тошнить. Эти запахи – совсем не то, что я хочу.
Чэн Ю ясно почувствовал, что у Дяньдянь своеобразный акцент, точно не местный; так говорили скорее на юге.
Консультацию с Дяньдянь психотерапевт провел в тот же день, но она не принесла существенного прогресса. Однако сразу после этого Чэн Ю позвонил Лин и позвал ее сходить с ним в супермаркет.
Приближался Новый год, и в супермаркете уже давно разносились ароматы этого праздника. Повсюду висели сочные и крепкие окорока, блестящие от масла колбасы были скручены в связки, золотисто-оранжевые кумкваты [11] с малахитово-зелеными листьями были разложены аккуратными горками, сладкий аромат источали пирожные тирамису, тут и там лежали разноцветные макаруны, пудинги и бисквиты с зарумянившимися краями… В супермаркете было так много еды, что по всему телу невольно распространялось ощущение счастья, и если не думать о будущем или прошлом, то после прогулки в супермаркет можно было испытать чувство довольства.
Чэн Ю выбирал ингредиенты. Держа в левой руке большую пачку муки, а в правой – маленькую, рассматривал их с той же серьезностью, с какой изучал информацию перед консультацией. На лице его читалась полная сосредоточенность.
В его сознании сплелись ощущения счастья и тупой боли одновременно.
Он поднял взгляд, указал на муку и спросил мнения Лин.
Не раздумывая, ассистентка указала на маленькую пачку.
Лин вдруг почувствовала облегчение, ей показалось, что вот так, со стороны, наблюдать за ним, быть его помощницей, сопровождать его в те места, куда он хочет пройти, – возможно, это как раз та роль, которая ей подходит.
Девушка подошла к психотерапевту поближе и стала помогать ему, пока он искал все необходимые ингредиенты.
– Лин, ты даже не спросишь меня, что я хочу сделать со всеми этими продуктами?
– Если наставник что-то делает, на это должна быть причина.
Девушка с серьезностью пересчитала ингредиенты, будто решала задачу по математике.
– Еда – это жизнь. С помощью еды мы дарим близким свою любовь и заботу. Еда хранит целительную силу, – с улыбкой сказал Чэн Ю. – В этот раз я собираюсь превратить наш кабинет для консультаций в ресторан, где подаются изысканные кушанья. Лин, приглашаю тебя присоединиться к нам.
Чэн Ю взял два пакета, доверху наполненные продуктами, и двинулся вперед. Лин торопливо последовала за ним, ей хотелось не отставать от него, вот так понемногу идти с ним в ногу шаг за шагом.
По обеим сторонам дороги возвышались метасеквойи с коричнево-красными листьями.
«Очень здорово, что ты смог вернуться и мы вместе можем полюбоваться на меняющиеся краски этой суровой зимы», – подумала Лин. Она хотела бы, чтобы дорога стала длинной-длинной и простиралась до самого горизонта.
4
– Я не хочу есть, господин Чэн. От одного вида еды меня тошнит. Конечно, вы очень вкусно готовите, но я не хочу есть, совсем не хочу, – с отвращением отвернулась Дяньдянь. – Спасибо за все, что вы с Лин сделали для меня, я очень тронута, но я все равно не могу есть, – добавила она извиняющимся тоном.
– Не возражаешь, если я съем это при тебе? Чтобы еда не пропала даром, – добродушно улыбнулся Чэн Ю.
– Не возражаю.
Психотерапевт сел, неспешно расстелил на коленях салфетку и осторожно принялся за еду.
– Сначала я попробую хрустально-прозрачные пельмени с королевскими креветками. Я выбрал самые большие креветки, свежие, я думаю, у них должен быть насыщенный и нежный вкус.
Элегантным движением он подхватил палочками пельмень с креветками. В теплом свете кабинета еда выглядела еще более аппетитно. Изумительный вкус разлился во рту, на лице появилось выражение глубокого удовольствия.
– Дальше я сделаю глоток каши лодочника. Этот отвар варился на медленном огне целых пять часов, поэтому рис тщательно и с любовью проварен так, что согреет в любой холод, будь то прохладная ночь или суровая зима.
Он подхватил белую фарфоровую ложку и медленно зачерпнул ложку каши, подул на нее, а затем медленно отпил.
– Мне кажется, она достаточно теплая, Дяньдянь. Температура еды тоже очень важна, она напоминает нам о ценности нашей жизни. Неважно, какая погода за окном, но теплая ли еда перед нами – вот что действительно имеет значение, – медленно произнес Чэн Ю. – А теперь я собираюсь отведать молока с двойной пенкой, десерта из Гуанчжоу [12]. Когда я впервые его попробовал, я не мог поверить, что в мире существует настолько вкусное угощение, оно было мягким и легким, как раз то что нужно. А сейчас я впервые сам приготовил молоко с двойной пенкой, и это самое удивительное сладкое кушанье, которое я когда-либо видел.
Белой фарфоровой ложкой психотерапевт аккуратно взял небольшой кусочек молока с двойной пенкой. Желеобразный десерт словно бы наполнился сиянием в теплом свете кабинета.
Чэн Ю, как никто другой, медленно описывал вкус еды и неспешно смаковал ее.
Дяньдянь неотрывно смотрела на него. Ее взгляд был полон изумления от того, что юноша так терпеливо объясняет ей вкус еды, как будто делится с ней тем удовольствием, от которого она уже давно отказалась.
Психотерапевт ел медленно и изящно, описывая каждый кусочек пищи, рассказывая, как готовил каждое блюдо, объясняя, какой смысл заложен в еде.
– В каждом приеме пищи заложено наше отношение к жизни. Еда нуждается в том, чтобы к ней относились по-доброму, с терпением, точно так же, как мы относимся к себе. Те, кто может найти время, чтобы доесть свою порцию, наверняка полны любви и бережного отношения к жизни.
Чэн Ю улыбнулся, глядя на стоящую перед ним Дяньдянь. Та задумчиво облизала губы, которые шелушились от сухости и выглядели такими же изможденными, как и их хозяйка.
Наконец она заговорила:
– Я бы хотела съесть кусочек молока с двойной пенкой, можно?
В глазах Чэн Ю мелькнул огонек, но он все же спокойно ответил:
– Конечно можно, присоединяйся.
Он протянул ей чистую фарфоровую ложку, лежавшую на столе.
Взяв ложку, Дяньдянь медленно потянулась к маленькой бело-голубой миске на столе, зачерпнула ложку десерта и нерешительно, медленно поднесла ее ко рту, а затем принялась осторожно пережевывать.
Чэн Ю выжидающе смотрел на ее выражение лица.
– Так сладко… Очень вкусно, – тихо сказала она, но через мгновение на ее лице появилось страдальческое выражение. – Простите!
Она оттолкнула стул и помчалась к двери, на бегу прикрывая рот рукой. Чэн Ю опустил ложку, в его взгляде мелькнуло разочарование, но стол еще хранил жар кушаний, и он успокоился.
– По крайней мере, мы можем исключить некоторые блюда.
Спустя долгое время Дяньдянь наконец вернулась в кабинет для консультаций и тут увидела, что со стола уже убраны блюда, на нем стоит чай с лимоном, а в воздухе витает легкий цитрусовый аромат.
– Чай с лимоном подойдет? – участливо спросил Чэн Ю.
Дяньдянь угрюмо откинулась на спинку кресла, ее жизненные силы понемногу иссякали. За это время ей сделали множество капельниц, но они не решили ее проблему – она совсем не хотела есть.
Кроме того, ей было очень страшно: в интернете было много жутких фотографий, а еще в статьях писали, что конечным результатом тяжелой формы анорексии является полное истощение организма, полная атрофия и вероятность умереть от сердечных заболеваний.
Однако в то время, как мозг давал приказ есть, сердце не могло ему подчиниться и даже возненавидело эту команду.
Теперь перед пациенткой стоял Чэн Ю, легендарный психотерапевт, обладающий настоящими магическими способностями, чьей магии она, Лин, уже немного научилась. Господин Чэн готов был отдать все свое время и силы, лишь бы спасти эту девушку, но он ничего не мог сделать, когда воля сердца была сильна, и сердце желало одного – отказаться от еды.
5
– Твой акцент как будто переносит меня ближе к югу, – сказал Чэн Ю.
– Я родилась в Гуанчжоу и жила там до трех лет, – ответила Дяньдянь.
– Гуанчжоуские блюда такие вкусные… они часто прячутся в старинных переулочках… То, что ты так любишь гуанчжоуские закуски, говорит о твоем стремлении познать красоту жизни. – Чэн Ю медленно сделал глоток чая с лимоном. – Кстати, расскажи-ка нам о своем детстве в Гуанчжоу. Ты там росла, а твои мама и папа работали в Гуанчжоу?