Янь Цзин – Тайна пурпурного тумана. Одинокий огонек (страница 6)

Чжан Ян удивленно рассмеялся:

– Сегодня Лин так добра ко мне!

Я молча шла впереди, шаги эхом отдавались в коридоре. Когда мы завернули за угол, я развернулась, посмотрела прямо на Чжан Яна и сказала:

– Это все началось из-за вас, и это ваша ответственность. Не надо перекладывать на наставника всех опасных пациентов.

Мой тон был очень резким, но Чжан Ян ничуть не смутился и рассмеялся:

– Лин, ты хоть представляешь, насколько опасна эта девушка? Ты ведь даже через экран почувствовала страх. Соревнование между Линь Минхао и Энсоном Вудом должно было закончиться еще неделю назад, Энсон Вуд уже признал поражение своей школы… Ты думаешь, учитель Линь захочет выставить напоказ нашу неудачу? Чэн Ю – наша последняя надежда, его выбрал учитель Линь, и он участвует в этом добровольно.

– Так насколько она опасна? Что такого может сделать простая девушка? – В глубине души я знала, что уже ничего не изменить, но не хотела так быстро отступать.

– Представляешь, Лин? В душе каждого человека живет свой демон. Он скачет и прыгает туда-сюда, и, возможно, однажды он вырвется наружу, встанет у тебя за спиной и похлопает по плечу! Вот же он, этот демон! – Его взгляд скользнул к моему плечу, и он указал куда-то за него.

Я в ужасе обернулась, но увидела лишь спокойный, дождливый кампус. Цветы и травы под дождем поникли, не выдержав тяжести дождевых капель.

Я повернула голову обратно и уже собиралась высказать Чжан Яну свое недовольство, но оказалось, что он уже тихо ушел. Мне оставалось лишь издалека смотреть на его удаляющуюся фигуру под зонтом. Почему-то сейчас его силуэт казался необычайно одиноким.

Расщепление

1

В день, когда должны была состояться консультации Рины, я проснулась очень рано. Едва занималась заря, ночь еще не отступила. В этой темноте мне казалось, что я слышу множество голосов, эхом отдающихся вокруг, и вижу множество картин, прокручивающихся без остановки. Как только я открывала глаза, все исчезало, но стоило закрыть их снова – и все возвращалось.

Перед моими глазами стояла она в одиночестве во тьме, а в моем сердце рефреном звучала фраза Чжан Яна: «В душе каждого человека живет свой демон».

Моя интуиция подсказывала мне: Чэн Ю не должен соглашаться! Не должен!

Даже когда я уже пришла в кабинет, этот настойчивый голос продолжал звучать у меня в голове. Чэн Ю все еще работал над картиной – уверенной рукой он водил кистью по холсту. Для меня создание картины в стиле гохуа [5] требует идеальной тишины; даже учащенное дыхание может повлиять на технику. Под кистью Чэн Ю мазки постепенно удлинялись, и наконец я увидела то, что искал пастушок, – быка. Каждая жилка, каждая вена на его теле четко просвечивалась сквозь кожу – должно быть, это был очень упрямый и своенравный бык.

Пастушок выглядел таким хрупким рядом с этим огромным животным. Я не могла себе представить, как Чэн Ю заставит мальчика укротить быка. Создавалось впечатление, что эта битва обречена на провал.

– Лин, принеси, пожалуйста, немного горячей воды. Не нервничай и перестань ходить взад-вперед. Я чувствую, что ты очень напряжена, – сказал он, продолжая рисовать.

– Наставник… – Все, что я хотела сказать, развеяло его спокойствием. Это уже не было похоже на меня. Не говоря ни слова, я отправилась за водой и стала наблюдать, как шкала на термометре электрического чайника медленно поднимается с 80 до 90 градусов. Пока вода закипала, я почувствовала порыв холодного ветра за спиной.

В темном коридоре появилась девушка, вся в белом. Странно, но даже в это время года на ее руках были белые кружевные перчатки. Фигура промелькнула быстро, словно проблеск света, ее шаги были легки и невесомы.

Я словно окаменела. Даже находясь на расстоянии нескольких шагов, я почувствовала сильное напряжение. Воздух вокруг, казалось, сгустился.

Это была Рина. И в тот момент я не могла произнести ее имя. Девушка остановилась у двери кабинета и медленно потянулась рукой, чтобы ее открыть. Когда ее рука коснулась ручки, у меня возникло плохое предчувствие, будто рука судьбы уже открыла дверь, которая защищала Чэн Ю. Все ворота бастиона открылись нараспашку, и эта бледная фигура вот-вот должна была вторгнуться внутрь.

Чашка с водой, которую я держала в руках, упала и разбилась о пол, звук разлетевшихся осколков отозвался эхом в коридоре. Девушка обернулась и посмотрела на меня. Половину ее лица скрывала тень двери, другая половина была залита светом. Она не произнесла ни слова, лишь загадочно улыбнулась.

Дверь медленно закрылась перед моими глазами. Пациентка уже здесь, и у меня больше нет права войти в это пространство. Что там сейчас происходит?

Чэн Ю, с вами все будет хорошо? Почему я так беспокоюсь, хотя совершенно не могу объяснить свои чувства? Люминесцентные лампы заливали коридор холодным белым светом. Мне оставалось только прислониться к прохладной стене и ждать в тишине.

2

В тот день консультация тянулась очень долго, и я почти могла слышать, как время медленно течет, словно свист, клубясь вокруг меня.

Из кабинета для консультации не доносилось ни резкого плача девушки, ни гневных угроз. Однако это спокойствие наполнило меня еще большей тревогой. Я чувствовала темную энергию, которая незримо закручивалась, словно мрачные подводные течения.

Что же происходило в кабинете?

Спустя несколько дней я увидела записи консультации, сделанные Чэн Ю, и постепенно начала понимать состояние Рины. Мои пальцы скользили по гладким страницам блокнота с неразборчивыми записями наставника – Чэн Ю предпочитал вести запись от руки, а я позже аккуратно переносила все на компьютер.

Запись № LN001: Консультация с Чэн Ю № 1

Пациентка: Я бы хотела знать, какие еще у вас есть методы?

Психотерапевт: Я думал, что ты воспримешь это как помощь.

Пациентка: Ну да, вы просто используете меня как полигон, чтобы выяснить, кто из вас круче. Я уже все поняла.

Психотерапевт: Как обстоит дело со сном?

Пациентка: Чей сон вас интересует?

Психотерапевт: Твой.

Пациентка: Которой из нас?

Психотерапевт (пауза): Той, кто ближе всего к тебе.

Пациентка: Тогда это Энтони. (Она скрестила руки, выражение ее лица теперь кардинально отличалось от того, что было десять минут назад. Она резко выпрямилась и даже стала казаться выше.)

Пациентка: Меня зовут Энтони.

Психотерапевт: Привет, Энтони.

Пациентка: Нельзя так легко вызвать меня и отправить обратно, как какого-то случайного туриста.

Психотерапевт: Кто тебя вызвал?

Пациентка: Не притворяйтесь. Это все вы.

Психотерапевт: Где ты был до этого?

Пациентка: В месте, которое вы не видите. Рине тогда я был не нужен, и я подчинился ее желанию.

Психотерапевт: А сейчас?

Пациентка: Рина подчиняется мне. У меня есть вопрос к вам: нравится ли вам философия Ницше?

Психотерапевт: Я знаком с ней, но не могу сказать, что она мне сильно нравится.

Пациентка (девушка сморщила нос, стала говорить интонациями юноши с признаками маниакальной чистоплотности): Мы изучали Ницше целый семестр, готовила школьный реферат и все больше открываю для себя его мощь. У Ницше тоже было множество личностей, но он развил «сверхчеловека» в своей личности до невероятного уровня, и это сделало его философию настолько масштабной. Я – «сверхчеловек» Рины.

Психотерапевт: Я помню твой танец «Одинокий огонек». Не хочешь поговорить о кавер-танцах?

Пациентка: Еще раз повторю – это была Рина, а я – Энтони!..

Запись обрывается на этом. Чэн Ю не отметил, что произошло дальше.

Я закрыла блокнот. В целом можно сказать, что консультация была чрезвычайно противоречивой, практически неудачной.

Чэн Ю продолжал спокойно рисовать картину в стиле гохуа.

– Наставник, Рина очень опасна! – сказала я.

– Почему ты считаешь ее опасной? – спросил он.

– Она находится на грани раздвоения личности! – ответила я.

– Лин, а если я скажу, что каждый из нас имеет потенциальные множественные личности? Как ты определяешь свое «я»? Ты уверена, что в твоем теле существует только одна личность?

Чэн Ю невозмутимо выводил линии на бумаге, похожие на облака.

– Наши предвзятые представления о вещах создают конфликты, а не сами вещи, – сказал он.

Я задумалась над его словами. Чэн Ю снова давал объяснения, которые выходили за рамки логики. Он всегда действовал нестандартно.

Но беспокойство не покидало меня, даже когда Чэн Ю спокойно работал в кабинете. Что-то уже произошло, и я это чувствовала.

Да, я была права, почему я не доверилась своему чутью?