Ян Сундуков – Парадокс Бурдодела (страница 1)
Ян Сундуков
Парадокс Бурдодела
Как известно из многочисленных научных и научно-магических трудов, в маленькой симпатичной Вселенной множество миров. Все они уникальны, особенны и в чём-то даже неповторимы, однако… Есть миры, которые считают себя особенно выдающимися, на фоне своих коллег, разумеется. Стоит обратить внимание, что данное мировоззрение выработано не у самих миров… Наука и магия пока затрудняются ответить на вопрос, обладают ли миры как некая структура каким-либо разумом. Данная точка зрения возникла и плотно укоренилась у их обитателей. Особенно преуспели в этом жители двенадцати миров, входящих в так называемую Известную Вселенную. Они и название для своего мирообразования выбрали исключительно скромное и ни на что не намекающее. Тем не менее… и в их среде есть мир, который занимает в умах его обитателей исключительно привилегированное положение, являясь, в их понимании, тем самым центром, вокруг которого вращается всё остальное. Ведь именно здесь когда-то всё началось, и здесь же когда-нибудь оно должно и закончиться.
Ночь опустилась на Небесный Форпост. Это время суток в городе не самое спокойное, как, собственно, и все другие времена тех же самых суток. Утренне-дневная смена, состоявшая из тех, кто предпочитает решать свои вопросы при свете Дневной звезды, передавала дела вечерне-ночной смене, в которую входили существа, любящие звёзды и ночную прохладу. Башня погодного волшебства, слегка дымясь и мигая габаритными огнями, нестабильно работающими после последней погодной корректировки, обеспечивала приятное тепло и отсутствие климатических катаклизмов. Мир был прекрасен… И в этом дивном мире, в городе под названием Небесный Форпост, в доме, находящемся по адресу: Алхимический тупик, дом № 1, открылась дверь.
Дом №1 располагался в глубине тупика, являясь его единственным пригодным для жизни объектом. Улицы Небесного Форпоста, особенно в его старой части, – крайне запутанное и малоизученное явление, вследствие чего на карте города можно обнаружить довольно много всяких странных тупиков, переулков, тропинок и ступенек в самых неожиданных и абсолютно неочевидных местах. Иногда они умудрялись оказаться даже там, где их быть совершенно не должно. Ярким примером такого случая являлся Алхимический тупик.
Кроме дома № 1, в тупике был пожарный водоём, на побережье которого и располагалось небольшое двухэтажное, уже довольно давно выкрашенное в светлый, для кого-то, возможно, радостный цвет строение. Водоём являлся первой и последней достопримечательностью тупика, да и переулка Невест – единственного возможного пути к нему. Однако столь знаковая точка нисколько не притягивала к себе ни туристов, в изобилии шныряющих по улицам города, ни местных, которые вообще старались обходить это место стороной. Странные дела творились в этом доме. А водоём… слишком часто менял цвет и структуру, чтобы кому-то хотелось провести на его берегу хоть какое-то время, а уж тем более организовать пикник. Всему этому было вполне конкретное объяснение: в доме № 1 проживал Хмур Бурдодел. Впрочем, возможно… но об этом говорили шёпотом, в этом доме жил Хмур Бурдодел, а теперь в нём жило нечто, что, возможно, ранее было Хмуром.
Случилось так, что Хмур Бурдодел пропал. Это произошло накануне начала Недели Высокой Моды, и за всеобщей предпраздничной суетой пропажу Хмура не заметили. Потом её не заметили снова, а спустя некоторое время, когда её продолжили не замечать, всё и началось…
Шло время. Дом казался заброшенным. Но иногда заплутавший турист или отчаянный местный житель, рискнувший пройти этим путём в ночное время, мог заметить странное свечение, исходившее от стен дома. Этому не находилось объяснения… в основном из-за того, что его никто не искал. И совершенно напрасно...
Хмур вышел на улицу и, вдохнув свежий ночной воздух, закашлялся. За последнее время он несильно изменился. Волосы всё так же шевелились. Иногда, и это было ново, им удавалось шипеть. Цвет лица и прочих частей тела намекал на скорую кончину владельца, а, возможно, и на то, что она уже свершилась. Бесцветные глаза, слегка вылезшие из орбит, придавали худому, вытянутому лицу неповторимое очарование и свежесть. В целом Хмур выглядел как обычно, и это несмотря на то, что с момента его исчезновения прошло довольно много времени. Обойдя дом, он вышел на побережье – водоём радостно булькнул. Вероятно, он мог бы завилять хвостом, но данная часть организма ещё не успела отрасти. С водоёмом уже давненько происходили странные метаморфозы… Пожарным запретили брать из него воду, когда Хмуру исполнилось двадцать пять лет, подходить к водоёму им запретили, когда Хмуру исполнилось тридцать… а сливать в водоём продукты своих неудачных экспериментов Хмур начал с самого детства.
Сегодня ночью ему было тридцать восемь… и он планировал дотянуть до тридцати девяти, но кто знает, чем закончится ночь, а тем более следующий день. Вдохнув полной грудью испарения, поднимавшиеся из недр пожарного водоёма, Хмур вернулся в дом. Обойдя свои владения, хозяин сделал вывод: отсутствовал чуть более месяца… хотя отсутствием то состояние, в котором он пребывал, назвать было нельзя – формально он всё это время оставался дома, сидя на полу в подвале.
Хмур вернулся из инициируемого им самим, посредством четырёх составов, состояния около получаса назад. Вокруг всё было по-прежнему: точно так, как и было тогда, когда он начал эксперимент. Но теперь он знал: он точно знал, что было до… Хмур не хотел об этом думать, но мысли с ним не соглашались. Он помнил всё, что с ним случилось во время Модной недели. Но главным было то, что теперь он знал, что находилось в пустых клетках его таблицы.
Нужно было собраться с мыслями. Это оказалось не так уж и просто. Чтобы хоть как-то прийти в норму, Хмур принялся за уборку: надо было привести лабораторию в порядок и убрать пыль в жилой части дома. Данное мероприятие отвлекло его до обеда, и он отправился поесть. Хмур не любил заведения общепита, но в доме за прошедший месяц окончательно умерло даже то небольшое количество еды, которое было в наличии. После обеда легче не стало. Он спустился в лабораторию и остановился перед своей таблицей. Три новых символа красовались на своих местах. Казалось бы, всё в порядке: он наконец-то вспомнил то, что не давало ему покоя. Но теперь ему не давало покоя то, что он вспомнил. Это был парадокс, и с ним надо было что-то делать. Конечно, оставался вариант не делать ничего, но… Хмур был уверен, он так не сможет.
Бурдодел заставил себя пойти спать. Ему это даже удалось: всё-таки нельзя провести целый месяц в непонятном трансе без последствий для организма, даже такого закалённого, как у Хмура. Однако, как только он открыл глаза… всё вернулось.
Позавтракав, Хмур поднялся в мастерскую, занимающую небольшое чердачное помещение в его доме, и занялся изготовлением чемодана – хобби, которым он увлекался много лет. Знающие существа говорили ему: «Хмур, брось свою химию – продавай чемоданы, они великолепны». Возможно, они были правы, но химия…
Чемодан не помог. Все мысли Бурдодела крутились, пульсировали и шевелились вокруг открытия, которое он совершил. Хмур спустился в лабораторию и вновь подошёл к таблице. Сомнений быть не могло – это было именно то… Тряхнув головой, он направился к столу и сел за расчёты.
Прошло три дня. В доме № 1, расположенном в Алхимическом тупике, открылась дверь. Уверенной походкой человека, занимавшегося вычислениями трое суток, не спавшего и не евшего, Хмур Бурдодел направился в сторону Магического университета. У него больше не было сомнений: вопрос нуждался в разрешении. И у Хмура родился вполне конкретный план.
Мир не изменился за время его отсутствия. Всё было по-прежнему: те же улицы, те же дома, даже те же лица, а иногда и рожи. Проходя мимо заведения «Хромой осьминог», Хмур увидел Билли Мясника. Билли стоял, прислонившись к фасадной части дома, и самозабвенно курил сигару. Он довольно давно пристрастился к этой вредной привычке, а хозяин «Хромого осьминога» Зелёный Джо категорически запрещал курить у себя в заведении. Это был единственный запрет. На всё остальное Зелёный Джо закрывал глаза.
Билли заметил Хмура и помахал ему рукой – Бурдодел слегка поклонился в ответ и заспешил дальше.
Заноза сидела и работала. Приёмная Ректора, полностью реконструированная по её проекту, пугала своим аскетизмом всех, включая самого Ректора, и вызывала уважение Моралеса, декана факультета тёмного волшебства. Здесь не было ничего лишнего. Даже цветы, проживавшие в горшках на подоконнике единственного, но довольно большого окна, были выселены на факультет ингредиентологии. Приёмная была именно тем местом, где она проводила львиную долю своего времени. Заноза даже домашние задания умудрялась делать здесь же, так сказать, без отрыва от производства. Её рыжие волосы были заплетены в две смешные косички, традиционно торчащие в разные стороны. На носу красовались очки для работы с магическими экранами и чтения в красивой оправе, за которыми поблёскивали зелёные озорные глаза. Она заканчивала разбор прошений, петиций, предложений и намёков, в изобилии поступающих на имя Ректора, когда в дверь начал кто-то скрестись.