Ян Росс – Челленджер (страница 8)
– Сейчас я тебе покажу – добытчик! – набросив одеяло, я сгрёб хохочущую и брыкающуюся пленницу в объятия. – Слушай лучше, этот Ариэль совершенно ненормальный. Его распирает. Он носится туда-сюда по офису, хотя там особо не побегаешь – всё помещение метров семь на десять от силы. А ещё он постоянно звонит… неясно зачем.
– Может, ему одиноко? – в её голосе звучала тёплая ирония, с какой выслушиваются истории первоклассников о первом сентября.
– Да нет… он мне в принципе нравится. Конечно, его малость заносит, а кого в хай-теке[8] не заносит? Тем более в стартапе[9]…
Я ненадолго задумался.
– С этими полётами я чувствую себя космонавтом. Мне нужна, как это… декомпрессия.
Обрадовавшись найденному слову, я вскочил, изображая неимоверное давление, сжимающее мою бедную голову.
– Надо потребовать, чтобы мне установили декомпрессионную камеру.
– Ты так долго не выдержишь.
– Well, darling…[10] а какие варианты? Пока так. Или давай перебираться в Сан-Хосе.
Она укоризненно взглянула на меня.
– А можно в Сан-Франциско. Цветные трамваи, тенистые улочки… – размахивая руками, я рисовал в воздухе сказочные картины, – …и твой любимый Тихий океан. Тот же самый, что и тут. Отличный город – летние туманы, Русские холмы, огромные парки…
– Илья, ты же знаешь…
– Видишь… – я лёг обратно. – Во Фриско мы не хотим, так что придётся летать.
Спохватившись, я заметил, что Ира выглядит усталой и продолжает слушать лишь потому, что я никак не могу успокоиться и прекратить тарахтеть. Я сослался на то, что нам обоим рано вставать, и отправился домой.
Ночевать у Иры было нельзя. Она получала пособие как мать-одиночка. Год назад к ней нагрянули с проверкой и нашли боксеры. Боксеры были признаны мужскими. Сколько она не объясняла, что занимается в них спортом, ей так и не поверили и прекратили выплаты. В итоге бесчисленных прошений и апелляций пособие всё-таки вернули спустя три долгих месяца.
Оттягивая возвращение в пустое жилище, я поехал вдоль набережной и чуть не врезался в грузовик, вылетевший на встречную полосу. Для одного дня эмоций было более чем достаточно, и я свернул в сторону своего района.
Глава 4
Подчинённый пред лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы не смущать оное разумением своим.
Сегодня я продвинутый пассажир воздушного транспорта – заранее выключаю телефон, своевременно пристёгиваюсь и отстёгиваюсь, с ходу нахожу свободное такси. С опозданием в две минуты вбегаю в вестибюль, бросаюсь к лифтам и, обнаружив, что обе кабины на верхних этажах, не сбавляя темпа, кидаюсь к лестнице, взлетаю на второй этаж и перехожу на шаг, выравнивая дыхание.
Ариэль в коридоре разговаривает с Кимберли. Поздоровавшись, задерживаю на нём вопросительный взгляд. Комментариев не последовало. «Великолепно!» – я отмечаю, что начал мысленно употреблять любимое словечко моего шефа.
– Как успехи? – в комнату заглядывает Ариэль.
– Всё хорошо.
– В котором часу ты прибыл?
– В одиннадцать ноль-пять.
– Одиннадцать ноль-пять и одиннадцать ноль-ноль – две совершенно разные временные точки. Ты как учёный должен это понимать.
– Я понимаю.
– Вот и отлично. Надо обсудить пару моментов.
Он развернулся и вышел. Я проследовал в кабинет.
– Я поразмыслил над вчерашней гипотезой, и очень может быть, что ты действительно прав. Необходимо в этом удостовериться. Посоветуйся со Стивом, спланируйте опыт и установите, так это или нет.
– Хорошо, я уже обдумал несколько вариантов.
– Замечательно, представите детальный протокол. Дальше, чем ты занимаешься?
– Статьями. Я дочитал те, что вы выдали, и распечатал те, которые на диске.
– Это уже неактуально. Займись пока предстоящим экспериментом и выбором лэптопа и, смотри, не затягивай. Всё, жду подробный отчёт.
Стив был уже в курсе, и мы быстро договорились. После обеда отправились к Ариэлю.
– Приступайте, – задав пару уточняющих вопросов, Ариэль припечатал ладонью листы. – Стив, измерения скинешь на Таню. Илья, когда будут результаты, произведёшь анализ и составите доклад.
Вернувшись, я отложил внезапно обесценившиеся статьи и погрузился в поиски ноутбука, длившиеся, впрочем, считанные минуты. Гонимый неуёмной жаждой деятельности, на пороге возник Ариэль.
– Пора переселяться, – объявил он. – За мной!
Между застеклённым «террариумом», где обитает Кимберли, и кабинетом начальника находилось помещение для совещаний.
– Ты будешь сидеть тут, – провозгласил шеф, окидывая хозяйским взглядом расчищенный кусок стола, занимавшего практически всё пространство.
На дальнем конце стола над корпусом разобранного компьютера склонился Тим Чи. Получалось, что я сижу у самого входа, спиной к двери – то есть мои экраны будут видны из коридора, что не слишком приятно. И вообще, как можно работать за одним столом, лицом друг к другу?
Остаток дня я занимался сенсорами и лэптопом: копался в спецификациях, сравнивал характеристики. По дороге в аэропорт обнаружил, что забыл врубить мобильник с прошлого полёта.
– Илья, это Ариэль! – звенел по-утреннему бодрый голос в автоответчике. – Ты где? Сообщи, в котором часу намереваешься прибыть на работу.
Солнечное утро, в небе ни облачка, на дорогах мало машин, и я быстро добираюсь до аэропорта. На парковке, каким-то чудом, свободное место прямо у входа. Перекусив, я задремал во время полёта. По утрам с лёгкого недосыпа снятся быстрые красочные сны.
Когда-то ради этих снов я таскался на утренние лекции. Мой друг заходил за мной, будил, и я шёл за ним к свету и к знанию. В аудитории мы направлялись прямиком к заднему ряду. Я клал локти на спинку переднего кресла, пристраивал голову на скрещённых руках и проваливался в ватную дрёму. Бубнёж лектора постепенно трансформировался, слова причудливо переплетались, приобретая прихотливые окраски и формы. Калейдоскоп образов преображался, расцветал узорами. Потом товарищ тряс меня за плечо, вытаскивал проветриться на солнышке, и я возвращался досыпать вторую половину пары.
Авиалайнер вздрогнул, касаясь земли. Из таких снов выныриваешь свежим и взбудораженным. В терминале я первым делом проверил время – приземлились на десять минут раньше расписания. Сегодня Ариэль будет мной доволен. Сегодня я, как пай-мальчик, прибуду вовремя. Даже с запасом.
Войдя, шествую прямиком к кабинету – дверь открыта, и я заглядываю внутрь.
– Доброе утро, Ариэль!
– Привет… Привет… – рассеянно бормочет он.
Я жду, когда он обратит внимание на время, но шеф чем-то увлечён… или озабочен. Изображения на экране не видно. Помедлив, разворачиваюсь, иду к себе.
– Илья! – окриком останавливает меня Ариэль. – Зайди, пожалуйста.
Я вошёл, подвинул стул, сел.
– Закрой, пожалуйста, дверь.
Я встал, отодвинул стул, затворил дверь, вернул стул на место и снова сел.
– Я всё ещё раз взвесил… – произнёс Ариэль, собираясь с мыслями. – Так дело не пойдёт. Твои приходы…
– Но я пришёл вовремя! – возмутился я.
– Да-да… – Ариэль покосился в угол экрана. – Это хорошо. Очень хорошо.
– Так в чём же…
– Дело совсем не в том… – Ариэль скорбно нахмурил лоб. – Ситуация гораздо серьёзней. С прибытием в одиннадцать пора заканчивать. Мы солидная контора и должны соответствовать общепринятым нормам. Рабочий день начинается в девять утра. Это азбука организации. Я сам беру обязательство приходить не позже полдесятого.
Ариэль строго уставился на меня. Я обречённо ждал продолжения.
– Вот, смотри, Тим, с которым тебе во многом сотрудничать, приходит в девять. Стив вообще в семь утра.
Интересно, с какой стати я должен продираться ни свет ни заря из-за того, что Стиву взбрендило решать проблему дорожного трафика за счёт поездок до начала утреннего часа пик?
– Вы команда. Нет, мы команда! – продолжал городить Ариэль. – И должны быть готовы в любую минуту прийти друг другу на выручку. А сейчас он приезжает в семь, а ты только в одиннадцать, потом вы отправляетесь на обед…
– Но я летаю из Лос-Анджелеса! – запротестовал я.
– Мне очень жаль, но я вынужден просить тебя приходить хотя бы на час раньше.
Я помедлил и обречённо кивнул.