Ян Прат – Винтажный бог (страница 28)

Саша с любопытством посмотрел на неё. Как-будто приятно удивился.

— Не знаю.

— То есть возможно в тот момент, когда ты проходил мимо охранника, на него подействовало. Тем более он нас как раз задержал с оформлением пропусков. Мы там долго стояли, — размышляла вслух девушка. — Но почему не сразу? Почему он дождался, пока мы выберемся на крышу, и уже потом напал?

— Вот, наверно, как раз поэтому. Чтобы без свидетелей.

— Всё равно ничего непонятно. Что это? Откуда? Почему он был у кошки в желудке? И откуда она, вообще, взялась такая умная? Ты сказал, она тебе показала, где я работаю.

— Да. Я подумал вслух, что надо тебе сообщить, а она подошла к двери и начала скрестись. Я засунул её под одежду и пошёл на остановку.

— Может она просто хотела на улицу.

— Может, — пожал плечами парнишка, — но, когда мы дошли до остановки, она высунулась и смотрела на номера автобусов, а потом замяукала, когда подошёл твой. Вообще, она у нас очень умная, слова зря не тратит. Прямо как Флюра, — виновница торжества, словно заслышав, что о ней говорят, прошествовала в кухню и запрыгнула к Саше на колени, тот сразу принялся гладить её и почёсывать.

— Но про кристалл она нам явно не расскажет, — резюмировала девушка.

Было что-то знакомое в этой кошке, то, как она по-хозяйски себя вела, как величественно смотрела. Жаль, в этом мире, в отличие от сказочных, животные не разговаривают.

— Может у Ленки спросить? — огорошил идеей Саша.

С такими вывертами логики Соня чуть дар речи не потеряла.

— С чего вдруг мы к ней пойдём?

— Она же тоже кристалл искала, и именно на кухне. Помнишь, после её ухода, кошка как раз откуда-то из-за шкафов вылезла, то есть где-то на кухне пряталась.

— А ты прав, — девушка прокрутила в голове тот странный момент. Возможно не стоило так сразу выходить из себя, а немножко понаблюдать за вампиршей или хотя бы порасспрашивать. — Кажется у неё в руке был какой-то определитель, датчик на нитке. Она туда смотрела и им водила.

— Может амулет?

— Может и амулет. Честно говоря, никогда не слышала о таких амулетах. Поисковые, да, но тогда надо знать, что за предмет или хотя бы его когда-то видеть… А кстати… Так, и ещё, пока не забыла, знаешь, что самое странное? Только сейчас подумала. Откуда он у неё? У неё нет силы, она не практик и никогда им не станет, так откуда? Сама точно не сделала. Получается, ей кто-то его дал. Причём кто-то знающий не только этот кристалл, но и Флюру. И, судя по всему, очень могущественный. Ленка прилично зарабатывает, надо ей предложить что-то такое, очень важное, чтобы она не просто пальцем пошевелила, а пошла туда, где можно пострадать.

С тех пор как они c Cашей встретились, столько всего произошло, но только сейчас Соня позволила себе расслабиться рядом с ним. Всё, что было до этого из разговоров и взаимопомощи, она как-то рассматривала с точки зрения себя, как главной. Бывает же такое, приехал гость из другого города, водишь его, показываешь, но при этом он тут новичок, даже если взрослый, а ты — главный и ответственный: всё знаешь, всё умеешь, за всё отвечаешь, от всего защищаешь, поэтому и общаешься с позиция “я тут главный”, не допуская даже мысли, что приезжий может что-то понимать и замечать лучше тебя. Не явно, не напоказ, но где-то там, на границе сознания, нет-нет, да проскользит красной нитью твоё отношение.

И вроде бы она так и вела себя, но исподволь, случайно, да подкидывала мелких язвительных просьб и ситуаций. Но почему-то именно сегодня, во время нападения там, на крыше, когда она вдруг поняла, что он на самом деле взрослый и самостоятельный, ей захотелось защитить его. По-честному, не с позиция “я — главная”, а как близкого и родного человека. Даже взрослым и самостоятельным иногда очень нужна хотя бы символическая поддержка.

И вместе с этим осознанием, как ни парадоксально, пришло восприятие его как равного себе собеседника, которому можно сказать, “слушай”, “глянь сюда”, “ты знаешь, что” и даже “я не уверена, посмотри, может ты поймёшь”.

— Так тем более, давай к ней сходим и спросим.

Соня подозрительно прищурилась, в груди зашевелилось сомнение, но Саша ответил ей честным и бесхитростным взглядом человека, которому не нравятся высокие блондинки с большой грудью. Девушка выдохнула, усмехаясь собственным нехорошим мыслям, так то ревностью она никогда не сказала, а тут с чего-то загрузилась.

— Хорошо, только сначала чай. Или может лучше завтра? Да, точно, давай завтра. На сегодня как-то событий мне хватает, — Саша кивнул и потянулся к холодильнику, Соня зачем-то протянула руку к кубику, взяла его в руки, и мир перевернулся.

— Очнись!

— Тьфу! — мокрая вода попала в рот, в нос, пропитала блузку и устремилась за шиворот, Соня, яростно отплёвываясь, пришла в себя. — Что случилось?

— Вот, — Саша ткнул пальцем в банку из-под огурцов, где в зеленоватой жидкости, напоминающей рассол (а скорее всего им и являвшейся), плавал давешний кубик. В этот раз он яростно поблёскивал краями. Если бы был солнечный день, всё это можно было бы списать на игру света. Но сейчас стало понятно, что искры появляются и исчезают по какому-то особому внутреннему алгоритму, как будто в рассоле сидит злое и живое существо, опасное и наблюдающее, поджидающее в засаде шансы вырваться на свободу и всем отомстить.

— Ты зачем меня водой облил? А… к кухню зачем испортил?

Комната выглядела, как-будто Мамай прошёл: сдёрнутая клетчатая скатерть, осколки посуды на полу, рассыпанный сахар, табуретка на боку, на распахнутой двери холодильника вмятины, как от ударов.

— Это ты, — вздохнул Саша. — Ты подумала о чём-то плохом и… начала с этим бороться, а он засветился. Лучше в следующий раз не трогай.

Соня перевела взгляд на собеседника. Он тоже выглядел потрёпанным, на щеке царапина, футболка перекошена, кажется ещё что-то.

— Ясно, — в голове было пусто и черно, лишь то там, то тут проскальзывали какие-то обрывки событий: удар по холодильнику, пинок по табурету, выплеснутый в лицо чай… — Ты не обжёгся?

Саша моргнул, словно не понял вопроса. Как сова, которая смотрит на всю эту мирскую суету и удивляется ей.

— Зачем ты спрашиваешь?

— Я вспомнила, как на тебя горячий чай вылила. Нужно сразу под холодную воду, а потом мазью намазать. Иначе будет больнее и дольше заживать.

Парнишка приложил ладонь к щеке, будто проверяя на месте ли кожа, а затем снова уставился на собеседницу.

— А зачем ты меня на крыше пыталась спасти?

— В смысле? — не поняла Соня столь резкого перехода.

— Зачем ты встала между мной и стрелком. Он же мог тебя убить.

— О чём ты говоришь? Он мог тебя убить! Я что, должна была стоять и смотреть? — возмутилась девушка, вспоминая, что не очень-то она и на ногах тогда держалась, чтобы использовать глагол “стоять”.

— Но я же для тебя посторонний… человек. Зачем меня спасать.

— Да какое это имеет значение? Ты живой, дышишь, разговариваешь, хочешь жить. Если есть шанс спасти тебя, то его надо использовать.

— А если я не хочу жить?

— Ой, не говори ерунды, — отмахнулась Соня, вспомнив студенческий максимализм бывших школьников. — Все хотят жить, просто боятся.

Когда люди вроде и взрослые, и из-под родительского крыла вылетели, многие даже живут уже отдельно в общагах и на съёмных квартирах, а всё равно чувствуется какая-то недосказанность в окружающим мире. Как-будто все взрослым сообщили какие-то премудрости, что и в каких случаях делать, в какие учреждения обращаться, какие документы куда приносить и что спрашивать, а им — нет. И это неимоверно пугает. Страшит до трясущихся поджилок и скручивающегося от нервов живота, так что пойти в монастырь или сразу сдаться, кажутся вполне реалистичными целями. А некоторые, вот как Саша, сразу думаю о смерти, как об избавлении разом ото всех этих навалившихся сложностей.

У неё тоже был такой период сразу после школу, но ей повезло, кто-то мудрый и битый жизнью дал ей хороший совет. Просто делать по чуть-чуть, просто каждый день делать ещё один шаг в пугающую неизвестность, просто ставить одну ногу перед другой. В этом и заключается жизнь.

— Я не боюсь, — весомо ответил парнишка.

— Это тебе только так кажется. Не бери в голову. Запомни, я бы спасла любого, если бы у меня была такая возможность.

— Даже, если это какой-нибудь злодей, маньяк или серийный убийца?

Соня подняла табуретку и поставила на ножки, потянулась к метёлке в углу, уборка пристояла серьёзная, и хмыкнула, тяжесть, томившаяся в груди с инцидента на работе, наконец отпустила. Кажется, флюрина кухня повлияла. И Саша. С наставницей они тоже частенько спорили на такие сложные темы, типа как на уроках литературы — моральный выбор героя. Чем больше жизненного опыта, чем больше книг прочитано, тем увлекательнее.

— Ты задаёшь сложные философские вопросы. Но я отвечу, на самом деле — да. Человеческая жизнь — высшая ценность. И даже у самого страшного злодея есть тот, кто его любит и волнуется. Его мама, сестра, ребёнок, …кошка.

— А если никого нет?

— Как можно быть в этом уверенным? Мы каждый день кого-то встречаем и играем свою роль в чьих-то судьбах.

Спор прервал телефонный звонок, Соня испуганно дёрнулась, Саша торопливо вышел в коридор и взял трубку.

— Опять они? — сонин голос почти не дрожал.

Саша кивнул, а потом буднично поинтересовался: — так ты знаешь, где живёт Ленка?