Ян Немец – Возможности любовного романа (страница 29)
– Слушай, спасибо за праздник, – сказал я Еве. – Мне так приятно.
– Наверное, ты ждал чего-то такого?
– Ну, я догадывался, раз Роман просил забрать вещи именно сегодня вечером. Но того, что мы будем праздновать на крыше!.. Жалко, что Нина не смогла приехать, ей бы понравилось.
– А как у вас с ней?
– Слушай-слушай, вот сейчас!..
– И этот странный визг в конце! Да, мы уже давно не студенты.
три мейла
тема: Возможности любовного романа
кому: t@vizage.cz
от: nemec@hostbrno.cz
вт, 23 июл. 2019 г., 22:19
Привет, Томми!
В моей новой книжке люди выступают под своими реальными именами. Есть там и вы с Мартой. Взгляни – вдруг я пишу о чем-то, что тебе совсем неприятно? Там рассказывается история, которую я услышал от кого-то из вас (о том, как Марта сделала из тебя торт), причем рассказывается так, как я себе это представлял, а не так, как было на самом деле. В остальном, наверное, все довольно невинно, по крайней мере на фоне того, что себя я сдал со всеми потрохами:) Диалоги выдуманы (их я, понятное дело, наизусть не помню), есть кое-какие нестыковки, но это отчасти автофикшн, так что особо не придирайся.
Можешь просто задать в поиске “Томми”, “Марта” или “ХЛОП” и сразу найдешь нужные фрагменты. Это рабочая версия, в ней много комментариев для редактора, так что постарайся пока не читать текст целиком. Потом я с радостью подарю тебе книжку, будет презентация и прочие обязательные ритуалы.
Если у тебя есть какие-то возражения, дай мне, пожалуйста, знать как можно скорее. Прости, что пишу коротко и только по делу, но надеюсь, что мы как-нибудь встретимся и спокойно поговорим. Можем, например, вместе погулять с Тимом, он уже, наверное, совсем большой!
* * *
тема: Возможности любовного романа
кому: nemec@hostbrno.cz
от: t@vizage.cz
ср, 24 июл. 2019 г., 12:00
Привет, Ян!
Ты вернулся. Хотя бы на пару вечеров и с раскрашенной пдфкой. Ты не пишешь, что у тебя нового, зато спрашиваешь о чем-то таком давнишнем, о чем я сам уже забыл. Можешь меня хоть горшком назвать, хоть в торт усадить, только не цитируй нигде эпитафию, которую ты для меня сочинил. Она никак не идет у меня из головы.
Я посмотрел пассажи, которые вылезли в поиске на мое имя.
История с тортом очень показательна для наших с Мартой отношений. Марта специалист (теперь уже дипломированный) по акциональному искусству. Идея сделать из именинника торт забавная, но слегка попахивает извращением, так что ей обеспечена долгая жизнь в формате смешного анекдота.
Но знаешь, когда сидишь в застывающем желе, все видится немного иначе.
Теперь вообрази: берется порошок для желе (весь, какой есть в магазине, но его в любом случае не хватает, чтобы хоть ненадолго очутиться внутри чего-то плотного, плотного настолько, что можно расслабиться и представить себя заливной рыбой) и насыпается в сосуд с горячей водой (в данном случае – в ванну), а потом туда добавляется начинка (в данном случае – я и фрукты). И вот ты сидишь, но вода не застывает, а только стынет – и это все… Пожалуй, могла бы получиться неплохая фотография – свечки в полумраке, женщина, сидящая на краю ванны с миской фруктов, – если, конечно, позабыть про неловкость: торт-то готовят для того, чтобы съесть. В общем, пока остывшая вода, в которой плавали кусочки фруктов, уходила в водосток, я думал, что тут недостает какого-то заключительного аккорда. Конец не обязательно означает энергичную готовку джема двумя телами, барахтающимися в ванне, мне просто не хватило того, что перевело бы шутку в диалог (а зачем еще люди шутят). Суть наших отношений в том и состояла, что Марта задавала направление – импульсивно, динамично, горизонтально, – а я видел свою роль в балансировке, вертикализации и (иронично хмыкнув) интеллектуализации. Часто это именно так и работало, но тогда, в ванной, Марта превратила меня в элемент своей художественной акции, я был в роли не то статиста в желе, не то получившего подарок именинника и потому чувствовал себя неуютно.
А если отойти от ванны: то, что в наших отношениях служило творческим началом, их же и разрушало. Классика.
Очень жду книжку!
* * *
тема: Возможности любовного романа
кому: t@vizage.cz
от: nemec@hostbrno.cz
ср, 24 июл. 2019 г., 12:53
Слушай, Томми, твое письмо настолько замечательно, что я бы с удовольствием включил его в роман после той самой главы. Можно? Я бы оставил все как есть, без изменений: моя просьба, потом твой ответ. Дело в том, что роман как раз завязан на подобных выходах в реальность, паратекстах и осмыслениях, это один из его главных принципов. Давай попробуем, а? Тем более что последняя фраза про то, что творческое начало в отношениях их же и разрушает, отлично описывает всю книгу… Да, с нами было точно так же.
Она стоит у стены в своей студенческой комнате, на ней черное белье, подвязки и парик, который я раздобыл у вьетнамцев[56]:
– Скажи:
–
Ну да, парик абсолютно черный, к тому же Эми Уайнхаус сегодня в клубе пела:
Я проверяю пальцем: так и есть. Теперь надо поднять этот палец и выяснить, откуда сегодня ветер дует. А может, облизать его? Ты сама – или все-таки я? Мы смотрим друг на друга. Сегодня у тебя тяжелые ресницы, а вокруг глаз – кошачьи стрелки. Ты и в этом похожа на Эми.
– Попробуй-ка снять с меня трусы и оставить подвязки, – говорит она.
Но пока я, демонстрируя приемы любовного дзюдо, перекидываю ее из одной позы в другую, парик сползает. Черные синтетические волосы высшего качества перемешиваются на полу со светлыми прядями. И в эту минуту я ей изменяю, без раздумий выбирая черное. Я не отбрасываю парик в сторону, а снова надеваю ей на голову.
Ну что тут скажешь? Конечно, ей нравится, что я изменяю ей с ней же. Мы и тут заодно.
“Любовь” Ханеке
– Расскажи что-нибудь, чего я пока о тебе не знаю.
– Когда мне было года четыре, я любил прятаться в шкаф. Мы тогда жили в маленькой однокомнатной квартире в панельном доме рядом с Брненским водохранилищем; за окном летали чайки, которых мы прямо из того же окна и кормили. Дома у нас было два шкафа, один старый, потемнее и пониже, из дерева, другой – поновее, посветлее и побольше, из ДСП. Они стояли друг напротив друга, а еще в комнате, помню, были две тахты, на которых спали мои родители: мама – на оранжевой в полоску, папа – на темно-зеленой в полоску. Наверное, они запомнились мне по той же причине, что и шкафы: в них тоже были ящики, а меня тогда привлекали те места, куда можно было залезть. Обычно я прятался в шкафах, чаще всего – в старом, низеньком и деревянном; я плотно закрывал за собой дверцу, чтобы сквозь щель не проникал даже ноготок света, и тихо сидел там среди маминых юбок и папиных рубашек. Но однажды мне стало скучно прятаться в темноте, я начал шарить по карманам папиных брюк и нашел там какую-то мелочь – тогда еще в ходу были монеты в пять и десять геллеров, а самая крупная была пятикроновая, но мне больше всего нравилась монетка в одну крону, на которой девушка с лопатой в руке сажает липу, правда, нравилась она мне потому, что всегда была самой потертой и от этого напоминала золотую. Подержав находку в кулаке, я, довольный, вернул монеты обратно в карман. Но в голове-то они у меня остались; я впервые открыл для себя, что предметы могут оставаться в голове, и к тому моменту, когда я в следующий раз залез в шкаф, у меня уже созрел план.
Мама клала деньги в кошелек, и вдобавок у ее юбок, блузок и платьев почти не было карманов, так что во время своих поисков я сосредоточился на папиной одежде – на его джинсах, в которых всегда что-то обнаруживалось, и на пиджаках, где было столько карманов, что я никак не мог запомнить их количество. Иногда мне удавалось найти монеты даже в нагрудных карманах рубашек, потому что папа совал мелочь куда попало. Вот так вот я и обшаривал карманы висевшей в шкафу одежды и складывал монеты в нарочно припасенную обувную коробку, которую совал потом в самый темный угол шкафа, где ее не было видно. Дни, как им и положено, шли своим ходом, на который я как ребенок никак не мог повлиять и влиять даже не думал, но время от времени, где-то раз в неделю, когда джинсы успевали слегка проветриться после накуренных пивных, а их карманы потяжелеть, я возвращался в свой шкаф и пополнял заветную коробку. Не помню, чтобы я строил на эти деньги какие-то планы: то ли мне просто нравилось воровать у родителей, то ли хотелось создать в темноте шкафа свой клад. Прошло довольно много времени, прежде чем родители обнаружили эту коробку, причем обнаружили случайно: какая-то одежда однажды сползла с плечиков, мама нагнулась и увидела непонятную коробку. Я думал, что меня здорово накажут, но родители страшно обрадовались, что нашли дома столько денег; мы их пересчитали все вместе, а потом папа выкинул такую штуку, что я аж рот раскрыл: пододвинул к шкафу стул, встал на него и взобрался наверх. Потолки в квартире были низкие, поэтому на шкафу нельзя было выпрямиться в полный рост, и папа, сидя на корточках, сказал, чтобы я приготовился, мол, сейчас он спрыгнет вниз. Я приготовился – и он действительно спрыгнул. Спрыгнул! Я был вне себя от восторга. Во-первых, потому что он забрался так высоко, в угол комнаты под самый потолок, точно паук, а во-вторых, потому что с этой огромной высоты он спрыгнул вниз, да так, что даже пол задрожал. Это была важная веха в моем детстве: нелепая, казалось бы, сценка что-то во мне перевернула, и я понял, что мужчины не прячутся в шкаф, а прыгают с него! Именно так.