Ян Мортимер – Заложники времени (страница 32)

– Уильям, не дури! Ты не бросил меня, когда я подобрал того ребенка, и я тоже не покину тебя. Я буду твоим братом до конца времен. До конца времен, Уильям – а не только до конца сегодняшнего дня.

– Так ты не пойдешь своим путем?

– Нет! Никогда!

– Тогда дай мне твою суму.

– Что?

– Дай ее мне. Я должен нести письмо-пропуск.

– Почему?

– Или отдай ее мне, или иди своей дорогой без меня.

Мы смотрели друг на друга.

– Не отдам, пока ты не скажешь мне правду.

Уильям глубоко вздохнул.

– Вспомни, эти люди доверили нам свою тайну. Я думал об этом. Ты разозлил их, когда заговорил об изменении божьей воли. Они сочли нас католиками. И все же рассказали нам все о Фулфорде.

– И что?

– Никто не доверяет чужакам, особенно если те придерживаются другой веры. Ты сам доверил бы еретику свои секреты?

– Мистрис Парлебон сказала, что нам необязательно уговаривать ее брата – главное, доставить письмо.

– Именно. Ее волновало только письмо. И знаешь почему?

– Нет.

– Потому что они хотят, чтобы он сражался.

Я уставился на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Я поверить не мог в такое двуличие. А потом я вспомнил слова мистера Парлебона при упоминании имени молодого человека. Он говорил об опасности жизни в Оксфорде или Эксетере – двух последних оплотах роялистов.

– Дай мне твою суму.

Я отдал суму. Уильям открыл ее и вытащил письмо. Письмо было написано на белом материале, похожем на пергамент, но более тонком. И он прочел его.

– Что там написано?

– Почерк не похож на наш, но, насколько я вижу, в нем говорится, чтобы нас беспрепятственно пропускали.

– И все?

– Кроме общих любезностей…

Уильям засунул письмо обратно в суму и взвалил ее на плечо.

– Пошли в Крэнбрук.

Мы направились к мосту. Снег стал очень глубоким – два-три фута, а кое-где и глубже. Дорогу полностью замело – за день по ней никто не прошел и не проехал. Справа и слева перекликались птицы. Мы видели, как они порхают между голыми ветвями – они явно страшились, что из-за снега придется голодать. В небе парили пустельги, выискивая добычу. Мы попытались забраться на покрытые снегом гранитные стены, тянувшиеся вдоль дороги. Нам казалось, что снега на них меньше. Но это еще больше затормозило наш путь – постоянно приходилось думать о скрытых под снегом трещинах, ямах и разбитых камнях.

Стало еще холоднее. Пар от нашего дыхания отражал лучи солнца.

Мы прошли Уиддон-Парк и вышли на старую дорогу из Чагфорда в Крэнбрук – мы так хорошо ее знали. Но теперь мы шли там, где прошли другие – причем недавно. Судя по глубоким следам, здесь прошло немало солдат. Я знал, что нам осталось три дня, и все же боялся, что нас схватят солдаты. Подняв глаза, я увидел старую крепость – развалины были засыпаны снегом. Мне казалось, что оттуда уже следят за нами, и дрожал я уже не только от холода. Я понимал, что мы оказались как на ладони: две фигуры в темной одежде посреди бескрайних снегов.

Уильям заметил мое беспокойство.

– Что тебя беспокоит?

– Если встретим солдат, я не буду знать, что им сказать.

Через несколько минут на перекрестке мы увидели солдат. На них были металлические нагрудники, такие же пластины защищали спины. На головах у них были круглые шлемы. Вооружены солдаты были длинными пиками. Приблизившись, мы увидели, что к перекрестку подтягиваются и другие группы.

– Похоже, все они – сторонники парламента, – сказал я, переводя дух.

– Если бы это были люди короля, они не вели бы себя так свободно.

Солдаты не выглядели особо устрашающе, как люди, которые знают, что жизнь их зависит от предстоящего сражения. Но и дружелюбными я бы их не назвал.

Мы прошли мимо.

Прямо перед Крэнбруком дорога сворачивала направо, а потом спускалась в небольшую долину, где стояла мельница. Здесь дорога была расчищена. По обе стороны мы видели груды снега, засыпанные сучьями и сухими листьями. Каменная ограда поросла дроком. Старую мельницу укрывали от непогоды могучие дубы и буки. Возле небольшого брода через ручей мы увидели группу людей, а справа – невысокую стену на месте каменного амбара, где мы провели первую ночь после событий в Скорхилле. Старый дом давно разрушился и был перестроен новыми хозяевами. С другой стороны дороги находился двор, окруженный несколькими новыми амбарами. Подойдя к ручью, мы увидели во дворе несколько десятков человек.

Мы пошли дальше.

По веткам старых дубов прыгали три грача, внимательно наблюдая за нами. Я вспомнил птицу на мертвеце в поле близ Хонитона много лет назад. Может быть, один из этих грачей когда-нибудь спланирует и на мой труп.

Нет, у меня еще целых три дня.

Дверь мельницы открылась. Появился высокий человек, который сразу привлек наше внимание. Одет он был почти так же, как его солдаты, но по поведению сразу чувствовалось, что это командир. Боковым зрением я заметил, как двое солдат, держа перед собой длинные пики, вышли со двора, блокируя нам путь.

– Куда идете? – спросил один.

– В Эксетер через Дансфорд, – уверенно ответил Уильям, поворачиваясь так, чтобы его слышали все окружившие нас солдаты. – Если хотите, можем показать вам пропуск, подписанный мировым судьей.

Солдат вопросительно взглянул на подошедшего командира, потом перевел взгляд на Уильяма.

– Ты как-то странно говоришь. – Он посмотрел на меня. – И зачем вы идете этой дорогой?

– Мы родились здесь, в Крэнбруке, – ответил я, пока Уильям искал в суме наш пропуск. – Это наш обычный путь.

Я повернулся, чтобы рассмотреть командира, который стоял у меня за спиной. Ему было около тридцати, темноволосый, чисто выбритый, с удивительно глубоко посаженными глазами.

– Кто это, Тозер?

– Они утверждают, что местные, капитан Беринг. Но говорят они как-то странно.

– И куда вы идете? – спросил капитан, беря у Уильяма документ.

Уильям всегда отвечал очень быстро, и я даже не пытался его опередить. Но сейчас красноречие ему изменило.

– Мы идем… в церковь.

Явная ложь тяжелым камнем упала в снег.

Капитан повернулся к другому солдату.

– Позови мельника, – приказал он, не сводя с нас глаз. – Он скажет, местные они или нет.

Капитан принялся тщательно изучать документ. Помолчав немного, он посмотрел Уильяму прямо в глаза:

– Зачем вы идете в Дансфорд? Скажите правду – иначе мы не сможем вас пропустить.

Уильям вытащил из моей сумы пару резцов.

– Мы каменщики, резчики по камню. Мы закончили работу в доме мистера Парлебона – там были кое-какие повреждения. А теперь мы направляемся в Дансфорд, к ректору. Он сообщил мистеру Парлебону, что ему нужны наши услуги.

Появились две солдат с длинными пищалями, похожими на те, что мы видели в доме мастера Ходжа в Мортоне. Наверное, именно такие пищали мистрис Парлебон называла мушкетами. Солдаты вели старого человека в рабочей одежде. На его голове клочками торчали седые волосы. Он смотрел на нас водянистыми голубыми глазами.

– Мельник Уайт, – сказал капитан Беринг. – Ты знаешь этих людей?

Старик покачал головой.

– Никогда прежде их не видел – никогда в жизни.