Ян Мортимер – Величайший из изменников. Жизнь сэра Роджера Мортимера, первого графа Марча, правителя Англии в 1327-1330 (страница 27)

21 апреля Мортимер и Херефорд уже были при дворе. Или Роджер, или граф стали орудиями в вопросе замены Пейна де Турбервиля Джоном Гиффордом из Бримпсфилда. Что до самого Ллевелина, и Херефорд, и Роджер обсуждали с Эдвардом его участь и добились успеха, предложив посчитать равноценным смертной казни, которая при обычных обстоятельствах обязательно бы состоялась, заключением в Тауэре. Но помощь Мортимера другу и его семье на этом не завершилась. В ноябре по запросу Роджера король приказал Джону Гиффарду предпринять шаги по защите Ллевелина ап Мадока ап Хауэла, приемного сына Ллевелина Брена, подвергшегося нападению со стороны англичан в отплату за развязанные боевые действия. Кажется, что Роджер был человеком, сохранявшим верность тем, кто заслужил его дружбу. До какой степени будет продемонстрировано позже.

*

Голод становился все беспощаднее. Один из монахов описал условия 1316 года в нижеследующих выражениях:

После Пасхи недостаток зерна только возрос. В наше время в Англии подобный недород не то что не видели, на протяжении лет ста о подобном не слышали … возник страшный голод, после которого пришла суровая эпидемия чумы, в различных местах убившая много тысяч людей. Я даже слышал, как некоторые утверждают, — в Нортумбрии съедению подверглись и собаки, и кони, и другие грязные животные… Увы, несчастная Англия! Прежде помогавшая остальным землям от своего изобилия, сейчас ты нищая и обстоятельства вынуждают тебя просить. Плодородные почвы превратились в солончаковые болота, безжалостность погоды привела к краху тучность целого края, посеянное зерно породило сорняки… Господи, помилуй твой народ!

Пока страна страдала от голода, на поверхность стали постепенно выходить напряженные ситуации, раньше в течение долгих лет остававшиеся в спящем состоянии. В Бристоле дало о себе знать давнее несогласие между хранителем города, Бартоломью де Бадлесмиром, и местными жителями. Несогласие касалось бристольских пошлин. Четырнадцать купцов, включая мэра, претендовали на надзор за ними от лица хранителя города. Этой традиции противостояло неуклонно растущее число количество других купцов. Разногласия происходили на глазах у судей, для Бристоля чужих и подозревавшихся горожанами в предвзятости в пользу хранителя и четырнадцати его сторонников. Опять прибегнем к свидетельству летописца, уже оплакавшего установившуюся погоду и голод.

Предводители общины, увидев, что их возражениями пренебрегают, а права сбрасывают со счетов скорее из-за предубеждения, нежели из-за разумных причин, были настолько разочарованы, что покинули зал заседаний. Обращаясь к народу, они заявили: «Судьи милостивы к нашим противникам, и, нанося нам этим ущерб, попустительствуют чужакам, благодаря которым мы навеки утратим свои права». После данной речи безрассудная толпа бросилась бесчинствовать, а простые люди в страхе перед хаосом и насилием задрожали. Опять возвратившись в зал, протестующие привели с собой внушительную свиту, перевернув там все с ног на голову. С помощью кулаков и палок они принялись нападать на противников, отчего около двадцати человек в тот день лишилось жизни. Естественный и понятный ужас равно сковал и вельможу, и простолюдина, многие выпрыгивали на улицу из окон на верхних этажах, и, приземляясь на землю, серьезно повреждали ноги.

Указали почти на восемьдесят человек, кому велели явиться в Глостер. Однако, бристольцы их спрятали. За неявку виновников приговорили к изгнанию, но соотечественники опять их выгородили. Эдвард многократно призывал население к выдаче злоумышленников, — к нему не прислушались. Так продолжалось даже в мае 1316 года, более чем через двухлетний срок после слушания касающегося этого прецедента дела.

Произошедшие на протяжении следующих двух месяцев события демонстрируют, как тесно были тогда переплетены общественная жизнь знати и политика, проводимая на местах. В 1316 году Бартоломью де Бадлесмиру и Роджеру Мортимеру велели принять против горожан меры. Именно в тот период двое вышеуказанных джентльменов обсуждали друг с другом союз между их кланами. План заключался в браке сына и наследника Роджера, Эдмунда, превратившегося уже в умного мальчика, если еще не в готового сражаться рыцаря, с маленькой дочерью Бадлесмира, Элизабет. Переговоры состоялись весной в Вестминстере, а в середине мая Роджер со свитой и с внушительным количеством важных гостей отправился в Уигмор, дабы отпраздновать бракосочетание. Бадлесмир согласился выплатить Мортимеру в качестве приданого значительную сумму порядка двух тысяч фунтов стерлингов. В то же время Роджер улаживал вопросы со своими имениями. Он пожаловал исполнителям его последней воли, Джону де Хотэму (недавно избранному епископом Или) и Филиппу де Киму (управляющему) замок и усадьбу Уигмор, землю Майлиэнида с твердынями Кефнллис и Динбо, землю Сайдвейна с крепостью Долфорвин и землю Доидвар вместе с возвращенными или же полученными по наследству имениями, бывшими в доле вдовьей части матушки Мортимера, включая сюда замок Рэднор. Все это исполнители его воли были должны передать Эдмунду. Роджер также назначил юношу наследником бабушки (матери Мортимера) относительно ее владений в Сомерсете и Бэкинемшире, включая сюда замок Бриджуотер. После согласования дела для готовых к свадебным торжествам настало время отправляться в Уэльскую марку и устраивать там церемонию.

Тогда же Роджер с множеством прибывших на брачный пир гостей стали готовиться к штурму Бристоля.

То, что он должен был объединить в одном путешествии свадьбу сына и военное наступление, очень характерно для Мортимера. Видеть эти события в похвальном свете, как делал Роджер, необходимо, чтобы понять, — он не принадлежал к числу людей, ненавидящих войну. Напротив, Мортимер рассматривал ее в качестве своего почетного долга, «призвания», предмета гордости. В отличие от лордов, на протяжении череды тяжелых лет избегающих Ирландию, он охотно отправлялся защищать собственные владения и принимал участие в сражениях. Как и король-полководец Эдвард Первый, Роджер видел себя предводителем в бою. Военные действия полностью совмещались с дипломатическим событием в виде свадебной церемонии. Брак наследника также крепко связывался с приобретением имений, предполагая дальнейшее производство нового поколения. Об этом свидетельствует еще и факт трехлетнего возраста невесты на момент заключения союза. Брак равно приносил и усиление в военной силе, соединяя Мортимеров с семьей, чье благосостояние и власть могли соединиться с таковыми у них. Поэтому Роджер был обязан помогать клану Бадлесмиров и защищать его, хотя он тоже получал выгоду от их поддержки и мощи. Польза от союза оказывалась не столько военной, сколько политической, коль скоро Бадлесмир многие годы провел, добиваясь при дворе основательного влияния. Вдобавок ко всему, оставались еще двадцать тысяч фунтов стерлингов. Не позже 1308 года Роджеру пришлось признать долг перед флорентийским банкирским домом Барди, одним из ведущих банкирских домов в Европе, — и с тех пор регулярно занимать средства у друзей и родных. К выгоде семейства Бадлесмиров для Мортимеров существовал довольно весомый довод, — Бартоломью не ради красного словца назывался в обществе Состоятельным Бадлесмиром.

Эдмунд Мортимер, к описываемому периоду достигший возраста четырнадцати лет, сочетался с Элизабет Бадлесмир узами брака в часовне усадебного дома в Эрнвуде, что в Кинлете Шропшира, 27 июня 1316 года. В дверях часовни «чета» получила во владение саму усадьбу Эрнвуд, к которой прилагались имения Клеобери Мортимер, Стратфилд Мортимер и возвращенные усадьбы в Арлехе, что в Стаффордшире. Ранее ими занимался Хью Одли и Бисли в Глостершире, потом — Джоан, вдова Генри де Богуна (рыцаря, убитого Робертом Брюсом при Бэннокберне). Число засвидетельствовавших дар и присутствовавших на свадьбе включало заметное количество ближайших союзников Мортимеров. Их полный список, помимо Роджера и его дядюшки лорда Мортимера из Чирка, включает Уильяма Монтегю, Уильяма де Ла Зуша, лорда Эшби де Ла Зуша, Роджера Дамори, Джона де Чарлтона, Томаса Боттурта, Роберта Уотервилля, Томаса де Ловайана, Томаса Росселина, Бартоломью де Бургхерша (племянника Бадлесмира), Жиля де Момпессона, Джона де Колевилля, второго Роберта Уотервилля, Роберта де Харли, Джона де Сапи, Роберта де Сапи, Эдмунда Хейклута, Филиппа ап Хауэла, мастера Джона Уалвейна, мастера Ричарда де Клера, Генри де Бургхерша и Джона де Челмсфорда. Таков был ближний круг соратников Мортимера. Что интересно, в их число входили как фанатичные сторонники, так и те, кто впоследствии решится на предательство. Среди них находился и тот, чей сын, в конце концов, доведет Роджера до его гибели.

После свадебных торжеств гости, вероятно, возвратились в Уигмор. Пребывание там тогда, приблизительно с конца мая до конца августа 1316 года (с учетом отсутствия в течение пары недель, потраченных на осаду Бристоля) оказалось самым продолжительным периодом нахождения Роджера на родине предков вплоть до его последних дней. На текущий момент замок подвергся почти полной перестройке. До нас не дошло никаких отчетов, — так как на исходе шестнадцатого — в начале семнадцатого столетий семейный архив по большей части пережил уничтожение. Однако, историки архитектуры всегда относили внушительную программу по перепланировке ко времени жизни Роджера, и недавние археологические изыскания только подтверждают их теорию. Мортимер-младший унаследовал внушительную крепость тринадцатого столетия, предназначенную для обороны, в 1306 году, но на этом же месте возвел еще более впечатляющий по размерам и роскоши замок. Тот стал служить ему резиденцией, — постоянным и главным местом жительства, штабом, оружейной и казначейством — также вплоть до самого финала. Таким образом, вполне вероятно, что Роджер привез с собой гостей, дабы предварительно продемонстрировать им планируемые в Уигморе строительные работы, и только после этого устремиться с ними на приступ Бристоля.