Ян Мортимер – Величайший из изменников. Жизнь сэра Роджера Мортимера, первого графа Марча, правителя Англии в 1327-1330 (страница 18)

Но тут произошла одна из тех смертей, что раскалывают общество до основания. Гавестон, граф Корнуолл, в начале 1312 года возвратился из изгнания и вызвал столько враждебности, что оказался вынужден сдаться на милость графу Пембруку. Тот принес клятву отдать свои земли и титулы, но спасти жизнь пленника. Тем не менее, графам Ланкастеру, Арунделу и Уорвику было безразлично, чем Пембрук поручился и что мог потерять. В июне, когда Пьер находился под его защитой, они похитили королевского брата по оружию.

И убили Гавестона.

* * *

Пятнадцать недель не считались неприемлемо долгим временем. Тело Изабеллы, супруги Эдварда Второго, такой же по протяженности период ожидало погребения, а Филиппы, жены Эдварда Третьего и того больше.

Томас Ланкастер после смерти в 1311 году Генри де Лейси также приобрел графство Линкольн. С этого момента его доход от всех пяти графств насчитывал около одиннадцати фунтов стерлингов. Таким образом, единичный доход Томаса Ланкастера приблизительно раз в пятнадцать превышал дивиденды Роджера Мортимера.

Не ясно, о каком Роджере Мортимере идет речь в эпизоде с назначением, но и Роджер, и его дядюшка сразу после этого были поставлены верховными судьями и наместниками Уэльса, получив в этих краях такую долю ответственности, что младший Мортимер не мог отлучиться во Францию даже на неделю.

Известия о назначении Роджера сенешалем происходят от издания Ренуаром «Гасконских свитков». Отсылка к «Роджеру Мортимеру» единична и ни с чем не связана, поэтому, вероятно, отражает никогда не осуществившееся намерение. То, что она относится к Роджеру из Уигмора, а не к его дядюшке очевидно, так как последний не владел в Гаскони имениями, тогда как к 1308 году стало ясно, — Ги де Лузиньян, граф Ла Марш, умрет, не оставив после себя потомства, сделав матушку Джоан важной землевладелицей в регионе. Эти земли, в конце концов, образуют владения Куше, что отойдут в 1323 году к сыну Роджера и Джоан, Джеффри. Роджер также был связан с делами в Гаскони в 1313 году.

Лорд Мортимер из Чирка почти точно находился вместе с королем в Дувре 19 января 1308 года, так как являлся в тот день свидетелем пожалования.

Большинство авторов утверждает, что раздача свадебных даров имела место уже в Англии, но Догерти в своей диссертации говорит о высылке их Гавестону из Франции.

16 марта, посреди приготовлений Эдварда, Роджером было добыто прощение за убийство одному из его сподвижников, Уильяму д, Эстурми.

Епископ Уолтер Рейнольдс — еще один человек, взаимодействовавший прежде с Гавестоном.

Чарлтон с 1310 по 1318 годы являлся канцлером короля и был заменен лишь вторым значимым любимцем Эдварда, Хью Деспенсером.

Вопрос степени влияния Гавестона, вылившегося, в частности, в назначение де Торнбери, раскрывается в монографии Гамильтона «Пьер Гавестон». Де Торнбери приходился близким другом отцу Роджера и являлся исполнителем его последней воли.

Де Хотэм остался сторонником Пьера Гавестона до самой смерти последнего, будучи связан с фаворитом еще Распоряжениями 1311 года. То, что де Хотэм всю жизнь также поддерживал Роджера Мортимера, видно по его служебному продвижению. Тем не менее, следует заметить, насколько близким Роджеру товарищем он стал в Ирландии, ибо последний в 1316 году назначил де Хотэма исполнителем своей последней воли. Для более весомого свидетельства тех лет об их взаимодействии также стоит отметить, что де Хотэм одалживал Мортимеру деньги в октябре 1309 года, после того, как Роджер вернулся в Англию.

Джон де Сапи также являлся одним из тех, кто, вместе с Джоном де Хотэмом и Джоном де Чарлтоном, особо упоминались в 1311 году относительно близкой связи с Пьером Гавестоном.

Мэддикотт утверждает, что Роджер находился в Дунстейбле на турнире, пользуясь упоминанием в геральдическом списке. Этот турнир он приурочивает к концу марта или к началу апреля 1308 года. Однако, там идет речь лишь об одном Роджере Мортимере, и, хотя герб ему и принадлежит, все равно здесь закралась ошибка. Факт в том, что Мортимер 12 апреля был в Ирландии вместе с Пьером Гавестоном, как и до указанной даты, что указывает на его присутствие на турнире исключительно в позднее время, летом.

В декабре 1309 года Роджер добился прощения для всех своих людей в Ирландии, кто совершил убийство и сжег дома «отражая и преследуя Джона Фитцджона и других злоумышленников и нарушителей мира в королевских землях в Карбери, вторгшихся на земли Трима, убивающих мирных жителей, разрушая все огнем и нанося иные виды ущерба».

В 1317 году Роджер снова пошел против Джеффри О, Фарелла.

Роджер Мортимер из Уигмора обычно считается причастным к случившемуся мятежу против Гавестона. Как видно из его маршрута и из патента с запечатанными письмами, отправленными к верховному судье Уэльса, нет сомнений, что он не был прямо вовлечен в нападение, так как находился в Ирландии, сражаясь против братьев де Вердон. Скорее, это его дядюшка, лорд Мортимер из Чирка, являлся ответственным агентом. Авторы, описывающие Роджера принимающим участие в столкновении, черпают сведения из семейной летописи пятнадцатого столетия, напечатанной в монастыре Дагдейла (1817–1830), которая представляется перемешавшей более ранние источники.

Годом позже Роджер выказал милосердие и добился прощения для восставших, при условии, что они отправятся сражаться в Шотландию.

Глава 4

Бэннокберн и Келлс

Убийство Гавестона разделило страну пополам. Ужаснулись даже те, кто больше остальных ему противостояли. Три графа умертвили ближайшего и ценнейшего друга короля. Кровавое возмездие казалось неизбежным. Ответственным предстояло потерять земли, титулы и жизни.

Граф Ланкастер и не думал пытаться снять с себя позор. С того самого момента, как Пьер Гавестон вернулся в Англию, Ланкастер, не переставая, преследовал и короля, и его собрата по оружию. Пьер присоединился к Эдварду в Йорке, в феврале, где они остановились, пока Маргарет де Клер, супруга Гавестона и племянница монарха, не родила дочку, названную Джоан. В марте, совместно с убедившимися теперь в неизбежности гражданской войны баронами и графами, Томас Ланкастер открыто принял на себя руководство противостоянием сэру Пьеру и поручил графам Пембруку и Суррею возглавить войско и захватить врага в плен. Гавестон понимал, какому риску он себя подвергает, оставаясь в стране, и не в последнюю очередь из-за отлучения, наложенного на него архиепископом Кентерберийским. Как бы то ни было, Пьер решил сохранить верность родине. Он выбрал общий путь с Эдвардом, вопреки всем грозящим ему опасностям. Король же, обрадовавшись, что любимый друг его не покинул, воссоединился с тем в новом замке Ньюкасл в конце марта.

Друзья могли полагать, что противостоящие им вельможи окажутся не организованы, замедлят собрать армию и совсем не захотят начинать гражданскую войну. Вопреки множеству резких слов на деле еще никто не поднял против них оружия. Но в этот раз все обстояло иначе. Граф Ланкастер, человек, которого Гавестон высмеивал, именуя «Мошенником», отныне использовал свою власть, дабы собрать личную феодальную армию. Он двинулся на север, скрывая солдат днем и пуская их в марш ночью, чтобы избежать ненужного внимания. 4 мая Томас Ланкастер приблизился к Ньюкаслу. Эдвард с Гавестоном оказались совершенно захвачены врасплох и были вынуждены немедленно бежать на корабле в замок Скарборо. Поступив так, они оставили за спиной драгоценности, деньги, лошадей, людей и вооружение. Ланкастер вытянул свой жребий.

В течение определенного времени Эдвард с Пьером могли наслаждаться безопасностью. Но тут король совершил смертельную ошибку, — он бросил Гавестона в замке Скарборо, тогда как сам отправился на юг — поднимать войско. Граф Ланкастер мгновенно совершил следующий шаг, разместив наличные у него силы между монархом и его любимцем, таким образом, отрезав Гавестона от малейшей надежды на помощь. 19 мая Пьер, опасаясь, что Ланкастер может пойти на убийство, согласился сдаться Генри Перси, графам Пембруку и Суррею. Пембрук принял на себя ответственность по возвращению Гавестона в Лондон. Однако в Деддингтоне, что в Оксфордшире, граф Уорвик похитил Пьера и переправил его в замок Уорвик. На протяжении следующих девяти дней Гавестона держали там, пока не прибыл граф Ланкастер. Совет сэра Томаса относительно следующих действий оказался вынесением хладнокровного приговора, ввергшего жертву в ужас: «Пока он жив, в английском королевстве безопасного места не будет». 19 июня Пьера Гавестона отвели на холм Блэклоу Хилл, принадлежащий графу Ланкастеру, где двое уэльсцев его убили. Один всадил Пьеру в тело меч, а второй отрубил ему голову, пока тот, умирая, лежал на траве.

Страна была потрясена. Каждый лорд и рыцарь в государстве готовился к войне. Граф Пембрук находился вне себя, — он принес клятву защитить жить Гавестона под угрозой лишения земель и титулов. В период между пленением и убийством сэра Пьера Пембрук в отчаянии пытался поднять армию, чтобы его освободить, он даже взывал к университету в Оксфорде, который не только боевой силой похвастаться не мог, но даже не тревожился о благополучии Гавестона или о беде, что того коснулась. Королевство не успело собраться с мыслями, чтобы спасти сэра Пьера, который и пальцем не пошевелил, дабы заслужить любовь простого народа.