Ян Ли – Дорога охотника (страница 22)
Но сначала — отдых. Тело требовало восстановления, даже с регенерацией. День-два, и буду как новенький. А потом — в путь. Искать людей. Цивилизацию. Выход из этого леса.
Завтра.
Или послезавтра.
Ну, когда-нибудь точно.
Глава 8
Разведку я начал на следующий же день.
Ладно, вру. На следующий день я провалялся в лагере, восстанавливаясь после боя с болотным охотником. На второй день чинил снаряжение и пополнял запасы. На третий — шёл дождь. На четвёртый… ну, вы поняли.
На пятый я таки сделал новое копьё взамен сломанного. На этот раз — из древесины потвёрже, с наконечником из клыка болотного охотника. Тварь, конечно, была мерзкой, но зубы у неё росли что надо — острые, прочные, идеальной формы для пробивания чужой плоти. Оценка материалов подтвердила: прочность выше кремня чуть ли не вдвое.
Чешуйчатые пластины болотного охотника собрал и отсортировал. Самые крупные — размером с ладонь, толстые, прочные. Проткнул их каменным шилом — тот еще квест, связал сухожилиями, сделал что-то вроде нагрудника. Тяжеловато, но надёжно.
Из более мелких пластин сделал наплечники и поножи. Получилось грубо, криво, но функционально.
— Да пошла ты, — не, ну правда. — Давай теперь ещё скажи, что надо сразу мифриловую кольчугу сковать.
И, главное, моя прелесть…
Лук. Я делал его больше недели, хоть и с перерывами, подбирая правильное дерево, вымачивая, сгибая, обрабатывая. Результат — боевой лук длиной с мой рост, с тетивой из сплетённых сухожилий. Не английский длинный лук, конечно, но для примитивного оружия — вполне. Самое слабое место, собственно, тетива — после двух-трех выстрелов растягивалась, иногда рвалась. Но это было сильно лучше варианта с лианами или полосками кожи.
Опять не совсем то… ну да ладно, не всю жизнь ведь в лесу жить… или всю?
Стрелы. Выяснилось, что делать стрелы — это охренеть какая долгая работа. Найти прямые ветки нужной толщины. Обстругать их до относительно ровного состояния. Сделать оперение из перьев (которые ещё надо собрать, а птицы здесь, сволочи, летают высоко и не хотят умирать от моих камней). Прикрепить наконечники. Проверить баланс. Двадцать штук, с каменными наконечниками и оперением из перьев самых плохо летающих птиц, похожих на индюков. Не идеально ровные, но летели терпимо. Протестировал на дереве с десяти метров — половина попала куда целился, половина — рядом. Для начала сойдёт.
На конец следующей недели я всё-таки собрался.
Не потому что стал смелее или решительнее. Просто запасы еды подходили к концу, а ловушки в последние дни приносили только мелочь — пару «белок» и одного тощего зайца. То ли звери поумнели, то ли я выбил всю интересную дичь в округе. Нужно было расширять территорию охоты, а заодно — посмотреть, что там вообще за пределами моего уютного уголка леса.
И сегодня утром, когда я в очередной раз нашёл причину остаться — «надо же докоптить мясо, оно само себя не закоптит» — что-то внутри щёлкнуло.
— Хватит, — сказал я вслух, и голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Либо ты идёшь, либо признай, что ты трусливое чмо, и живи с этим.
Вариант «трусливое чмо» не устраивал по целому ряду причин.
Собрался быстро — за последние дни я отточил этот процесс до автоматизма. Копьё — за спину, на перевязь из кожи. Булава на поясе. Нож там же. Сумка с припасами: вяленое мясо, копчёная рыба, орехи, тыквенная фляга с водой. На плечах — что-то вроде накидки из сшитых шкур, защищающей от холода и мелкого дождя. Выглядел я, наверное, как бомж-косплеер на средневековой ярмарке. Как бомж после месячного запоя, с ожерельем из клыков на шее и шрамами по всему телу. Но, во всяком случае, это было необычно. Местами даже стильно.
И когда наконец решился — небо разродилось таким ливнем, что впору было строить ковчег.
— Ну охренеть теперь, — сказал я, глядя на стену воды за пределами укрытия. — Вселенная, ты издеваешься?
Вселенная не ответила. Зато ответил гром — раскатисто, с оттяжкой, будто специально подчёркивая иронию момента.
Пришлось ждать ещё два дня, пока земля подсохнет настолько, чтобы не утонуть в первой же луже. За это время я успел: починить три ловушки, сделать запасной нож, съесть половину припасов от нервов и трижды передумать насчёт разведки.
Но на третий день после дождя небо было чистым, солнце светило приветливо, а желудок требовал новых впечатлений. Или хотя бы новой еды — запасы истощались.
— Ладно, — сказал я, взваливая на плечо сумку с припасами. — Сегодня точно иду. Без вариантов.
Охотничий инстинкт привычно сканировал окрестности. Мелочь шуршала в кустах, птицы — или что-то птицеподобное — щебетали в кронах. Ничего крупного и опасного поблизости.
Я двинулся на восток — туда, где лес, по моим наблюдениям, становился реже. Почему на восток? Да хрен его знает, если честно. Просто там лес казался реже, а значит — больше шансов найти что-то интересное. Реку, дорогу, деревню. Хоть что-нибудь, кроме бесконечных деревьев и тварей, желающих меня сожрать.
Утро выдалось пасмурным. Серые облака затянули небо, скрыв обе луны и местное солнце. Воздух пах сыростью и прелыми листьями. Где-то вдали каркало что-то птицеподобное.
В последний раз оглядел лагерь — мой дом на протяжении месяца. Коптильня, сушилка, погреб с припасами. Укрытие, которое строил своими руками. Ловушки, расставленные вокруг.
— Ну, — сказал я, — пока, хата. Если повезёт — вернусь. Если не повезёт… ну, тогда какая разница.
И двинулся в путь.
Первые часы прошли спокойно.
Я шёл через лес, стараясь придерживаться направления на восток. Без компаса это было непросто, но Поиск следа помогал — я научился ориентироваться по мху на деревьях, по направлению ветвей, по десятку других мелких признаков.
Таланты работали фоном, фиксируя живность вокруг. Мелочь — грызуны, птицы, какие-то насекомоподобные твари — не представляла угрозы и пряталась при моём приближении. Пару раз я засёк что-то покрупнее — размером с собаку, — но оно держалось на расстоянии, не проявляя агрессии.
Один раз… Что-то большое. Очень большое. И очень, очень злое.
Направление — со стороны глубокого леса, откуда я пока не ходил. Расстояние — метров триста, может, чуть больше. Приближается.
Я замер, всматриваясь в заросли. Деревья там росли гуще, стволы толще. Между ними что-то двигалось — что-то настолько огромное, что ветки ломались, как спички.
Идентификация не срабатывала — слишком далеко. Но инстинкт орал во всю глотку: «БЕГИ, СУКА, БЕГИ!»
Я послушался инстинкта.
Рванул поглубже в заросли, не оглядываясь. За спиной раздался рёв — низкий, утробный, от которого листья на деревьях задрожали. А потом — треск. Что-то ломало деревья. Не обходило, не огибало — ломало нахрен.
— Вот хрена мне дома не сиделось, — злобно шипел я на бегу, перепрыгивая корни и петляя между стволами.
Тварь не преследовала — слава неведомым богам этого мира. Просто прошла мимо, оставив за собой дорожку из сломанных деревьев и примятой земли. Когда я вернулся назад, меня трясло. Не от страха — ну ладно, не только от страха — а от осознания масштабов опасности.
Что это было? Динозавр? Дракон? Местный аналог Годзиллы? Судя по уведенной картине — типа того.
Ствол толщиной метра в два, переломанный пополам. Верхняя часть валялась в стороне, корни торчали из земли, как спутанные волосы. Кора содрана, древесина изгрызена. На земле — следы борьбы: глубокие борозды, вырванные куски земли, кровь.
Много крови. Засохшей, почерневшей, но явно недавней.
Что-то крупное убило здесь что-то ещё более крупное. И сожрало. Судя по объёдкам — костям размером с моё бедро — не подавилось.
— Ага, — прошептал я, пятясь. — Понял. Тут не мой уровень. Возможно, пока.
Развернулся и пошёл в сторону. Быстро, но без паники. Главное — не бежать.
Лес менялся по мере продвижения на восток. Деревья становились ниже, реже. Появились поляны, заросшие высокой травой. Подлесок редел, и идти становилось легче. К полудню я вышел к небольшой речке — шире того ручья, который был рядом с лагерем, но всё ещё преодолимой вброд. Вода доходила до пояса, холодная, быстрая. Дно каменистое, с водорослями.
Перешёл, отжал одежду, двинулся дальше.
Лес здесь был другим — не таким густым, как вокруг моего лагеря. Деревья росли реже, между ними попадались поляны, заросшие высокой травой. Солнце пробивалось сквозь кроны, рисуя на земле причудливые узоры. Красиво, если забыть, что за каждым кустом может сидеть что-то очень зубастое.
Поиск следа все так же работал на автомате, отмечая детали: вот тут проходило что-то копытное, вот тут — мелкий хищник, вот тут кто-то рыл землю в поисках корней. Обычная лесная жизнь, ничего особенного.
Старался держать средний темп — не быстро, чтобы не устать, но и не медленно. Делал остановки каждый час, пил воду, жевал вяленое мясо. Регенерация требовала калорий, так что экономить на еде было нельзя — мало ли как жизнь повернётся.
К полудню вышел к очередному ручью — небольшому, но с чистой водой. Пополнил флягу, умылся, посидел немного, отдыхая.