Ян Ли – Дорога охотника 4 (страница 14)

Был, правда, один нюанс — страх не различал своих и чужих.

Бран, уже поднимавшийся на ноги, снова рухнул, забившись в агонии ужаса. Серт присел, побледнев, зажмурился и попытался заткнуть себе уши. Рыжебородый выронил меч и схватился за голову. Даже Тихий, лежавший без сознания, дёрнулся и застонал. Но, вроде бы, выдержали. Все выдержали, хоть и по-разному. Может, потому что я смог как-то направить волну в нужном направлении. А может — потому что страх, направленный на тех, кого ты считаешь своими, бьёт слабее, как… не знаю, молния, выбирающая самое высокое дерево.

Откат.

Я его ждал и всё равно не был готов. Колени подогнулись, мир завертелся каруселью. В голове раздавался низкий гул, в глазах — мутная плёнка, в теле — слабость такая, что даже стоять было подвигом. Оперся на саблю, воткнув её в землю, как костыль.

— Р-рик… — Серт подполз, бледный, с расширенными зрачками, но — в сознании и при оружии. — Что… что это было?

— Потом, — выдавил я. — Потом… объясню. Сейчас — собирай всех. Уходим. Быстро. Пока они…

Пока они не пришли в себя. Пока страх ещё держит. Пока инстинкт самосохранения сильнее дисциплины. Серт кивнул. Не стал спрашивать, молодец какой. Поднялся, пошатываясь, и начал действовать. Я оглянулся на поле боя. Разбросанные тела — мёртвые, раненые, обезумевшие. Брошенное оружие. Пятна крови на траве, примятой сотнями шагов. Командир противника свалил, вместе с ним — ещё четверо или пятеро, те, что были дальше от эпицентра, те, у кого хватило сил не падать на колени, а бежать. Остальные… кто-то лежал неподвижно, кто-то — свернувшись в позе эмбриона, подвывая. Один — стоял у дерева и методично бился головой о ствол.

— Где Лиса?

— Здесь.

Голос слабый, хриплый, но живой. Подруга выбралась из леса, опираясь на дерево. Левая рука висела плетью, на виске — кровь, засохшая тёмной коркой.

— Ты ранена, — сыграл я в капитана.

— Переживу. — Она оттолкнулась от дерева, шагнула ко мне. Покачнулась, но устояла. — Двоих на тропе я сняла. Третий… — поморщилась, — третий оказался крепче, чем выглядел. Получила по голове, отключилась ненадолго. Когда очнулась — он уже лежал, свернувшись клубком, и скулил… Это ведь ты?

Я не ответил. Не знал, что ответить.

— Ты, — подтвердила Лиса сама. Не вопрос — констатация. — Я почувствовала. Даже издалека. Как будто… мир стал неправильным на несколько секунд. Как будто земля под ногами стала жидкой, и что-то снизу…

— Лиса.

— Что?

— Потом.

Умная женщина, знает, когда не стоит давить. Но она запомнила и спросит ещё, тут сомнений не было.

Сборы были быстрыми — куда быстрее, чем хотелось бы, учитывая возможность прибарахлиться. Но… четверо ранены, причём молодой из людей Брана — тяжело, в бок, нужен целитель и срочно, придётся нести — так что много трофеев не утащим, только самое ценное. Бран пришёл в себя первым — крепкий мужик. Посмотрел на поле боя, на трупы, на обезумевших противников, на меня.

— Что за… — начал он.

— Позже, — сказал я в третий раз. — Сейчас валим отсюда.

Бран кивнул. Явно умел расставлять приоритеты.

Шли молча. Никто не разговаривал, никто не обсуждал произошедшее. Может, шок сказывался, может, усталость. Возможно, просто не хотели начинать разговор, который неизбежно приведёт к вопросам, на которые у меня нет ответов. Или есть, но… лучше бы не было.

Через час сделали передышку, короткую, на десять минут.

— Сколько до замка? — спросил я Серта.

— Четыре часа, если по тракту. Три — если срежем через Козью балку.

— Не нарвёмся опять?

— Нет… ну, не должны. Но… тропа узкая, с носилками… будет непросто.

— Справимся.

Справились. С матом, с потом, с потерей драгоценного времени на переправу через овраг, дно которого было настолько вязким, что ноги проваливались по щиколотку. Козы — в честь них, видимо, и назвали балку — смотрели на нас с холма с выражением, которое лично я интерпретировал как «и чего припёрлись, людишки?». Козы вообще обладают талантом выглядеть одновременно тупыми и оскорбительно высокомерными. Как некоторые графы.

К полудню тракт расширился, и на горизонте — наконец-то, мать его, наконец-то — показался замок.

Замок барона Крейга.

Первое впечатление, которое он произвёл, было основательность. Не изящество, не красота, не помпезность — именно основательность. Камень — серый, местный, обработанный грубо, но надёжно. Стены — толстые, высокие, без декоративных излишеств. Четыре приземистые, широкие башни по углам, с бойницами и площадками для арбалетчиков. Ров — широкий, заполнен водой, с подъёмным мостом. Окованные железом ворота, способные выдержать мощный таран.

Не дворец — настоящая крепость, построенная не для того, чтобы впечатлять гостей, а для того, чтобы отбиваться от врагов. И судя по царапинам на камне, по следам ремонта на стенах, по чёрным пятнам копоти в нескольких местах — отбиваться приходилось не раз.

— Красиво, — сказала Лиса.

— Функционально, — поправил Серт. — Барон не любит тратить деньги на украшения.

— А на что тратит?

— На армию. На дороги. На мосты. — Серт пожал плечами. — На вещи, которые приносят пользу. В том числе не самую очевидную пользу.

Упор на экономику. Практичность. Инвестиции в инфраструктуру вместо понтов. Хм. Может, барон и не самый приятный человек на свете, но голова у него, похоже, работает правильно. На Земле таких называли «крепкими хозяйственниками», и это было примерно единственным комплиментом, который признавали все политические лагеря.

Подъёмный мост был опущен — нас ждали. На стенах — солдаты, в воротах — стража. Для почётного караула рожей не вышли, конечно, но я и не настаиваю, а вот реальная охрана, с арбалетами, в полной экипировке… с одной стороны радует, в такой-то ситуации. Но вот что будет, если мы с бароном не договоримся? Во дворе царила суета. Не хаотичная, но организованная — слуги, конюхи, оружейники, повара. Всё на своих местах, всё в движении. Как часовой механизм, где каждая шестерёнка знает своё место.

И даже целители. Двое… ну, один, наверное, помощник или подмастерье, с сумкой, полной снадобий. Подбежали к носилкам, оттеснили нас и начали работать без лишних вопросов. Раненого перекинули на одеяло, осмотрели, сняли кольчугу, обработали рану.

— Вас ждут, — сказал один из стражников, мешая наблюдать за местной медициной. — Его светлость просит подняться, как будете готовы.

— Как буду готов, — повторил я. — А если я не готов?

Стражник моргнул. Явно не привык к такому формату общения.

— Его светлость… просил при первой возможности, — осторожно уточнил он.

Ладно. «Как будете готовы» на языке аристократов означало, скорее всего, «прямо сейчас, бегом, но мы слишком вежливы, чтобы это сказать». Но всё же немного понаглеем…

— Дайте полчаса. Помыться, переодеться. — Я посмотрел на себя: грязный, в чужой крови, несло мокрыми тряпками и чем-то, о чём лучше не думать. — Не хочу смущать барона своим видом.

— Я провожу, — вызвался Серт.

Меня провели в комнату — небольшую, но чистую, с настоящей кроватью, столом, стулом и — о чудо — тазом с тёплой водой. Тёплой! Я чуть не заплакал. Серьёзно. Тёплая вода после того дерьма, через которое мы прошли, — это было как… ну, не знаю, как кружка пива после марафона. Нет, лучше. Как две кружки.

Вымылся. Переоделся — нашлась чистая рубаха, штаны, даже сапоги, примерно моего размера. Кто-то позаботился заранее, подготовил гардероб. Посмотрел на себя в мутное зеркало. Ну… не красавец, но и не чудовище. Лицо — осунувшееся, с синяками под глазами, со свежим шрамом на скуле (когда успел — не помню, но с учётом скорости регенерации — где-то с час назад). Волосы — отросли, надо бы подстричь. Тело худое, но жилистое, мускулатура — не бодибилдерская, но очень даже присутствует, заточенная на скорость и выносливость. Сбылась мечта идиота — мало что помню из родного мира, но вот желание подкачаться, не ходя в зал, — это помню хорошо.

Ладно. Хватит прихорашиваться. Встреча с бароном — не свидание. Хотя, с моим-то везением, могут и выебать, конечно.

Серт ждал за дверью.

— Готов?

— Как пионер, — ответил я.

Он не понял, но кивнул. Наш человек.

Замок изнутри оказался такой же основательный, как снаружи. Каменные стены, каменные полы, каменные лестницы. Минимум украшений — несколько знамён, пара портретов, оружие на стенах. Но — чисто, ухожено, без следов запустения. Слуги — немногочисленные, но расторопные — мелькали в коридорах, как тени. Всё работало, всё функционировало. Провели меня на второй этаж, по широкой лестнице, мимо стражи — двое у основания, двое у двери. Смотрели с любопытством, но оружие не трогали. Хороший знак. Наверное.

Серт постучал в тяжёлую деревянную дверь, выждал, открыл.

— Ваша светлость, охотник.

Кабинет. Большой, светлый, на два высоких окна, выходящих на долину. Массивный стол завален картами и бумагами, горит тёплый, уютный камин. На стенах ещё карты и шкуры. Медвежья, волчья, сумеречника даже… о, а этого я и не встречал…

Родерик Крейг оказался не таким, каким я его себе представлял. Почему-то ожидал чего-то вроде Тайвина Ланнистера, предельно холодного и величественного, но не угадал.

Мужчина лет пятидесяти, может, чуть старше. Выше среднего роста. Крепкий, спортивный, подсушенный даже, без лишнего жира. Лицо загорелое, обветренное, с сетью мелких морщин и одним шрамом, рассекающим левую бровь. Волосы — седые на висках, тёмные на макушке. Глаза серые, внимательные, оценивающие.