Ян Ли – Дорога охотника 3 (страница 27)

— Не дождёшься.

— Это я и так знаю. — Он усмехнулся. — Жрать будешь?

— Буду. Что есть? — Если он думал испортить мне аппетит своей шуткой, то хрен он угадал.

— Каша с салом. Яйца. Хлеб свежий, только из печи.

Заказал всё. Сел за стол в углу — привычка, которую выработал ещё в лесу. Спиной к стене, обзор на входную дверь, путь отхода через кухню. Смешно выглядит, конечно, после настолько знатного обсера, ну да зато спокойнее. Еда оказалась на удивление… То ли Боров расщедрился, то ли просто звёзды сошлись — каша была густая, с крупными кусками сала, яйца прожарены в самый раз, хлеб действительно свежий, ещё тёплый. Я съел всё подчистую и заказал добавки. Регенерация требовала топлива, а после четырёх дней организм был готов сожрать всё, что не прибито к полу.

— Тебя Вели искал, — сказал Боров, когда я расправлялся со второй порцией. — Вчера приходил, позавчера. Сегодня, думаю, тоже заглянет.

— Зачем?

— А я почём знаю? Я ему не нянька. — Трактирщик пожал плечами. — Но выглядел он… озабоченным, скажем так. Может, насчёт той заварухи в шахте.

Та заварушка. Ну да. Двенадцать графских солдат ушли в шахту, вышли пятеро, и те куда-то делись потом. Наверняка об этом уже судачит всё Перепутье. Вопрос только в том, какую версию они распространяют.

— Что люди говорят?

— Разное. — Боров перестал протирать кружку, посмотрел на меня внимательнее. — Говорят, что графские нарвались на что-то в глубине. Что половина осталась там навсегда. Что ты был с ними — или против них, тут версии расходятся. И что потом графские ушли, не тронув тебя. Вот это последнее всех особенно интересует.

Ну да. Логично. Графские преследовали меня две недели, потеряли кучу людей, дошли до самого конца — и вдруг просто отступились? С точки зрения местных это выглядело достаточно подозрительно.

— Мы столкнулись с общим врагом, — сказал я. Это было достаточно близко к правде. — Пришлось работать вместе. После этого… ситуация изменилась.

— Угу. — Боров снова взялся за кружку. — Ситуация. Ну-ну.

Он явно мне не верил. И правильно делал — я бы тоже не поверил. Но, по крайней мере, он не лез с расспросами, и на том спасибо.

Дверь таверны открылась, впуская утренний свет и крупную фигуру в сером плаще. Вели. Староста Перепутья собственной персоной. Выглядел он примерно так же, как я его запомнил — широкий, основательный мужик лет пятидесяти, с седеющей бородой и цепким взглядом из-под кустистых бровей. Из тех людей, которые не суетятся, не повышают голос и при этом ухитряются держать в узде целый посёлок на краю диких земель. Не знаю, как это работает — может, харизма, может, просто все знают, что с ним лучше не связываться.

— Доброе утро, охотник. — Велимир подошёл к моему столу, не спрашивая разрешения, сел напротив. — Вижу, оклемался.

— Более или менее.

— Это хорошо. — Он кивнул Борову, и тот молча поставил перед ним кружку с чем-то тёмным — судя по запаху, травяной сбор, не пиво. — Есть разговор.

Я молча ждал. С такими людьми лучше не частить — сами скажут, когда будут готовы.

Велимир отпил из кружки, поморщился — видимо, горячо — и посмотрел на меня прямо.

— Ты умеешь создавать проблемы, охотник. Знаешь об этом?

— Догадываюсь.

— Угу. — Он снова отпил. — Графские пришли в мой посёлок. Потребовали тебя выдать. Я ответил, что ты ушёл куда-то в леса и не сказал, куда. Они не поверили, но проверять не стали — видимо, торопились. Ушли сами, по твоему следу. Теперь вернулись — вполовину меньше, чем было. И ушли снова, на этот раз на восток. К графу. С докладом.

Я молчал. Пока ничего неожиданного.

— Знаешь, что они скажут графу?

— Что я погиб в шахте. При обвале.

Велимир хмыкнул.

— Может, и так. Их старшой — мужик упёртый, но вроде не дурак. Если он решил тебя отпустить — значит, были причины. Я не спрашиваю какие, — добавил он, заметив, что я напрягся. — Не моё дело. Но вот что моё дело — это безопасность Перепутья. И ты… Рик… представляешь для неё… неопределённость.

— Я никому здесь не угрожаю.

— Ты — нет. — Велимир поставил кружку на стол. — Но за тобой охотится граф. За тобой, судя по слухам, присматривает ещё несколько мутных типов. Ты притащил в мой посёлок кучу проблем просто фактом своего существования. И теперь я должен решить, что с тобой делать.

Рука сама потянулась к ножу на поясе.

— Успокойся. Если бы я хотел тебя сдать или выгнать — не стал бы приходить разговаривать. Просто отправил бы мужиков ночью, и дело с концом. Или натравил бы охотников — настоящих, местных, которые знают эти леса лучше любого чужака.

— Тогда чего ты хочешь?

Велимир откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

— Хочу понять, с кем имею дело. Ты появился из ниоткуда и за тобой явно что-то тянется, за тобой охотится половина империи.

Я молчал. Что тут скажешь? Что я сам не знаю, кто я такой? Что проснулся в лесу без памяти, зато с Системой в голове? Звучит как бред сумасшедшего. Или как очень плохое враньё.

— Я не враг Перепутью, — сказал я наконец. — Не собираюсь причинять вред никому из местных. Плачу за жильё и еду. Беру работу, если есть. Охочусь на волков и прочую дрянь, которая угрожает посёлку. Это… недостаточно?

— Достаточно? — Велимир усмехнулся. — Охотник, у меня в посёлке живут люди, которые пришли сюда годы назад. И те, которых я знаю с детства, чьих родителей знал. И даже им я не доверяю полностью — потому что люди меняются, обстоятельства меняются, и тот, кто вчера был другом, завтра может воткнуть нож в спину.

— И всё же ты не выгоняешь меня.

— Не выгоняю. — Он кивнул. — Знаешь, почему? Потому что ты полезен. Волки, крысы, дикие кабаны у восточной опушки — за месяц ты сделал больше, чем наши охотники за полгода. Потому что шахта снова даёт руду — хорошую руду, которую кузнецы передрались, кто первый купит. И потому что ты — может быть, единственный человек в округе, который знает, что там происходит. Внизу.

Вот оно.

— Хочешь знать про шахту?

— Хочу знать, насколько она опасна. — Велимир подался вперёд. — Наши люди туда не суются уже давно — с тех пор, как начали пропадать шахтёры. Потом пришёл ты, начал таскать руду, как будто ничего страшного. И вот четыре дня назад туда вошла дюжина графских солдат — тренированных, оснащённых, с магом. Вышла половина, и те еле живые. Что там, охотник? Что в моей шахте?

Я задумался. Как много можно рассказать? Как много я сам понимаю?

— Под шахтой — руины, — сказал я наконец. — Старые. Очень старые. Там… есть что-то. Не мёртвое и не живое. Что-то, что спит. И когда графские спустились слишком глубоко — оно проснулось. Частично.

— Проснулось.

— Выпустило… порождения, что ли, этой твари, её части, не знаю. Они атаковали всех без разбора. Дружинники, я — без разницы. Мы пробивались наружу вместе. Половина не дошла.

Велимир долго молчал, глядя в свою кружку.

— И теперь? Это… что-то… оно снова уснуло? Или?

— Не знаю. — Честный ответ. — Я не чувствую его так, как раньше. Может, уснуло. Может, просто… отвернулось. На время.

— Утешил, охотник. Очень утешил.

— Это я могу. Обращайтесь.

Велимир хмыкнул, допил остывший сбор и поставил кружку на стол. Потом достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек, бросил передо мной.

— Вот что мы сделаем. Ты продолжаешь делать то, что делал. Охотишься, таскаешь руду — если рискнёшь снова спуститься. Никуда не лезешь, проблем не создаёшь. И сообщаешь мне, если почувствуешь… изменения. С шахтой, с чем угодно. Понял?

Я взял мешочек, взвесил на руке. Монеты — судя по весу, немало.

— А это?

— За информацию. Считай это… инвестицией в будущее. — Велимир встал. — Я не твой друг, Рик. Я тебе не доверяю. Но пока ты приносишь пользу и не приносишь вреда — можешь жить в Перепутье. Это наше соглашение. Устраивает?

Я кивнул.

— Устраивает.

Боров, который явно слышал весь разговор, подошёл, забрал пустую посуду.

— Ну что, договорились?

— Типа того.

— Вели — хороший мужик, — сказал трактирщик негромко. — Жёсткий, но справедливый. Если сказал, что можешь остаться — значит, можешь. Только не борзей.

— Постараюсь.