Ян Ли – Дорога охотника 2 (страница 34)
Глава 12
— Лесной страж, — сказал Корин, и в его голосе была нотка, которую я раньше не слышал. Страх? Уважение? Что-то среднее. — Пришёл с севера, из того леса. Убил двоих наших за последние три дня.
Тот лес. Тот самый, куда «не ходят» и о котором «не говорят». Я уже привык к этим оговоркам, к этим паузам в разговорах, когда речь заходила о северной границе посёлка. Привык — но не перестал замечать.
— Что за тварь?
— Большая. Умная. Быстрая. — Ковин помолчал. — Никто толком не видел и не выжил, чтобы рассказать. Только следы и… то, что осталось от людей.
— Идём вместе или я один?
— Вместе. Всей группой. Эта тварь — не для одиночки, даже такого, как ты.
Лестно. И — что важнее — честно, Корин не пытался отправить меня на убой в одиночку, что говорило либо о его порядочности, либо о том, что тварь была действительно серьёзной.
Вышли на рассвете — все пятеро охотников, плюс сам староста, что было неожиданно. Старик нёс здоровенный арбалет, который выглядел так, будто мог пробить крепостную стену. Следы нашли у самой границы «того леса» — здоровенные отпечатки, похожие на медвежьи, но с какими-то дополнительными отростками по бокам. И запах — тошнотворная смесь гнили, мускуса и чего-то химического, от которой слезились глаза. Охотничий инстинкт фиксировал присутствие — далеко, на пределе зоны восприятия. Большая, очень большая. Двигалась параллельно нам, будто следила.
— Она нас видит, — сказал я.
— Откуда знаешь? — Верн напрягся, рука легла на рукоять меча.
— Чувствую.
Не стал объяснять про охотничий инстинкт — слишком долго, да и не факт, что поверят. Проще — «чувствую», и всё. Есть плюсы в наличии некоторого кредита доверия.
Тварь атаковала через полчаса.
Без предупреждения, без рычания или других звуков — просто выметнулась из кустов, как стрела из арбалета, и была уже среди нас раньше, чем кто-то успел среагировать.
Признаться, ожидал я какую-то предельно экзотическую химеру, какого-нибудь шестирукого динозавра с грустными глазами слесаря Петровича. А вместо этого увидел обычного медведя. Ну, здорового, ну шустрого, сильного… пиздец какого шустрого и сильного.
Первым пострадал Маг — тварь сбила его с ног одним ударом, и только быстрая реакция Корта, который прыгнул между братом и хищником, спасла близнеца от немедленной смерти. Корт получил когтями по груди — глубокие борозды, кровь хлынула потоком. Но он не отступил, держал тварь на расстоянии мечом, давая брату время подняться.
— Окружаем! — рявкнул Корин, поднимая арбалет.
Болт попал в бок твари — и отскочил от косматой шкуры. Ладно.
Верн атаковал справа, я — слева. Слаженно, как будто тренировались вместе годами. Мой меч скользнул по меху, оставляя царапину, но не пробивая толстую кожу. Меч Верна — то же самое.
Медвежуть развернулась ко мне, поднимаясь на задние лапы, когти метнулись к лицу. Молниеносные рефлексы спасли — ушёл под удар, перекатился, оказался сбоку. Контратака — навык рукопашки подсказал ловить момент, и меч вошёл в сустав передней лапы. Зверюга взвыла — первый звук, который она издала с начала боя. Отдёрнула повреждённую лапу, развернулась ко мне всем телом.
Это мишке явно не понравилось, хотя и не нанесло особого вреда. Но внимание привлекло, это да.
— Глаза! — крикнул я. — Бейте в глаза!
Старый Бран выстрелил — стрела попала в морду, но не в глаз, соответственно без толку. Вторая стрела — ближе, чиркнула по виску. Третья попала. Тварь взвыла ещё громче, мотнула головой, забрызгивая всё вокруг чёрной кровью. Один глаз — выбит. Это меняло расклад.
— Не спим! — крикнул староста. — Все на слепую сторону, быстро!
Мы перегруппировались — те, кто мог двигаться. Корт всё ещё стоял, несмотря на раны, прикрывая брата. Верн был рядом со мной, Бран — сзади, с луком наготове.
Медведь атаковал снова — но теперь, с одним глазом, его удары были менее точными. Я уклонялся, используя слепую зону, нанося удары, когда получалось достичь уязвимых мест — в суставы, в живот, в подмышки.
Сокрушительный удар — копил его всё это время, ждал момента. И вот он — тварь открылась, повернувшись слепой стороной, подставив шею. Вложил всё, что было. Кулак врезался в горло — там, где только шерсть защищала более мягкую кожу. Хруст — что-то сломалось внутри, может, позвоночник, может, трахея. Тварь захрипела, осела на передние лапы.
— Добивайте! — заорал я, потому что период уязвимости уже накатывал, ноги подгибались.
Верн не подвёл. Его меч вошёл в глотку твари по самую рукоять. Потом — ещё раз, и ещё. Бран всадил три стрелы в открытую пасть. Торвин — болт из арбалета, прямо в мозг.
Туша дёрнулась последний раз и затихла.
Я сидел на земле, пытаясь отдышаться. Руки тряслись — не от страха, от выброса адреналина. Перед глазами плыло.
— Живы все? — спросил кто-то.
Перекличка. Маг — жив, ушибы и царапины. Корт — жив, но ранен серьёзно, нужна помощь целителя. Бран — жив, без царапины. Верн — жив, порезы на руках. Торвин — жив.
Я — жив. Как всегда. В целом, не против, чтобы так и дальше было.
Неплохой улов для одного боя. Хотя, для такого — маловато будет.
Обратный путь занял часа три — тащили тушу и раненого Корта, который отказывался ехать на носилках и шёл сам, опираясь на брата. Упрямый мужик. Уважаю.
В посёлке нас встретили как героев, люди выходили из домов, смотрели, некоторые даже аплодировали. Тварь, которую мы убили, видимо, была серьёзной проблемой — серьёзнее, чем Корин давал понять изначально.
Энира появилась в моей жизни на восьмой день — хотя, если быть точным, она была в посёлке с самого начала, просто я не обращал внимания, занятый охотой и отдыхом. Молодая — лет двадцать пять, может чуть больше. Тёмные волосы, собранные в косу. Глаза — зелёные, яркие, с каким-то затаённым огоньком, который я не сразу понял. Фигура — ну, скажем так, фигура была такой, что я начал понимать местных мужиков, которые провожали её взглядами на улице, и это понимание вызывало определённые физиологические реакции, которые я старательно подавлял, потому что думать членом в незнакомом месте — верный путь к неприятностям.
Вдова — муж погиб год назад, на охоте. Один из тех, кого «потеряли» до моего прибытия, как я понял из обрывков разговоров. Жила одна, в доме через две улицы от моего. Работала в общинной кухне, помогала готовить еду для охотников и рыбаков.
Первый разговор случился у колодца — я набирал воду, она подошла со своим ведром.
— Ты тот охотник, — сказала она без предисловий. — Который приплыл на плоту.
— Он самый.