Ян Ли – Дорога охотника 2 (страница 28)
Тварь покрутилась на месте, ища исчезнувшую добычу — то есть меня. Отростки вокруг пасти шевелились, ощупывая воздух. Потом она нырнула обратно в землю, оставив после себя рыхлый холмик и запах сырой глины.
Я просидел на дереве ещё час. На всякий случай.
— Не, ну ты видел, — сказал я дереву. — Они же тут все ебанутые.
Дерево молчало, но я явно чувствовал его молчаливую поддержку.
После встречи с землероем пришлось пересмотреть тактику передвижения.
Идти по земле в этом лесу оказалось… рискованно. Не везде, конечно — я научился определять места, где землерои охотились: рыхлая почва, отсутствие крупных корней, характерные холмики. Но всё равно нервы мотало знатно. Каждый шаг по открытому пространству превращался в лотерею «сожрут — не сожрут».
Частичным решением стали деревья. Я начал передвигаться по веткам — там, где это было возможно. Не так быстро, как по земле, зато безопасно. Землерои не умели лазить, это было очевидно. Проблема — не везде росли деревья достаточно близко друг к другу. И не везде ветки выдерживали мой вес.
Спасибо, конечно… но раз скрытность прокачивается, значит — рядом кто-то есть?
На десятый день пути я набрёл на руины. Попроще и поновее приснопамятной башни, но как бы не в худшем состоянии. Остатки каменных стен, заросшие мхом и плющом. Провалившаяся крыша, из-под которой торчали гнилые балки. Что-то вроде колодца во дворе — давно высохшего, забитого листьями и ветками.
Деревня? Форпост? Охотничья заимка?
Охотничий инстинкт молчал — никаких объектов поблизости. Осторожно спустился с дерева, подошёл ближе.
Стены были сложены из грубо обтёсанных камней, без раствора — просто подогнанные друг к другу. Примитивная технология, но прочная: конструкция простояла явно не один десяток лет, а может, и сотню.
Внутри — хаос. Обломки мебели, истлевшая ткань, черепки глиняной посуды. Всё покрыто слоем пыли и плесени. Никаких следов недавнего присутствия. И никаких следов того, что случилось с обитателями.
Просто… пусто. Будто люди однажды ушли и не вернулись. Обыскал руины — больше из любопытства, чем в надежде найти что-то ценное. В общем, не ошибся — нашёл ржавый нож, несколько монет, позеленевших от времени, и обрывок карты — интересно, но нечитаемо. Огляделся по сторонам — машинально, хотя охотничий инстинкт молчал. Никого. Только ветер шелестит в листве и где-то далеко кричит птица. Не нравится мне здесь, вот не нравится — и всё тут.
Следующие дни я шёл быстрее, чем раньше. Не бежал — бег привлекает внимание, — но и не задерживался. Подальше от руин, подальше от Чёрного оврага, который упоминался в дневнике. Лес менялся вокруг меня. Становился гуще, темнее. Деревья — старше и больше. Подлесок — реже, но то, что росло, выглядело… странно. Неправильные формы, слишком яркие цвета, запахи, от которых кружилась голова.
Идентификация флоры заливала свежей информацией, выдавая всё новые и новые виды. Большинство — просто незнакомые растения, ничем не примечательные. Но некоторые…
Чем дальше на запад — тем веселее, одним словом.
Река, метров двадцать в ширину, с быстрым течением и каменистым дном. Она текла с севера на юг, пересекая мой путь.
Первая мысль — переправиться и идти дальше.
Вторая мысль — а нахрена?
Река означала воду. Вода означала рыбу. Рыба означала еду, которую не нужно было выслеживать и убивать, рискуя нарваться на очередную подземную тварь или психоделическое растение. Река означала путь. По воде можно двигаться быстрее, чем по лесу. И безопаснее — если, конечно, в реке не водится ничего, что захочет меня сожрать. Насколько смог, просканировал воду — много мелких объектов, несколько покрупнее. Рыба, очевидно. Ничего угрожающего… или оно очень хорошо маскируется.
Решено. Строим плот.
Навык ремесла двенадцатого уровня — это, скажу я вам, читерство.
Не в том смысле, что руки сами всё делают, нет. Но понимание — как рубить, как вязать, как подгонять брёвна друг к другу — приходило интуитивно, без долгих раздумий и проб-ошибок. Я видел материал — и знал, что с ним делать.
На плот ушло три дня.
Выбрал место: небольшая заводь, защищённая от основного течения. Срубил несколько подходящих деревьев — не слишком толстых, чтобы можно было обработать, не слишком тонких, чтобы держали вес. Очистил от веток, связал верёвкой — сначала временно, наметил. Покупной. Потом, когда нашёл подходящие лианы — намертво.
Результат — плот метра три в длину и полтора в ширину. Не красавец, но плавал. И даже не тонул, когда я залез на него со всем барахлом.
— Охотник-ремесленник-кораблестроитель, — оттолкнулся шестом от берега. — Чего только не узнаешь о себе в этой жизни.
Плот вышел на течение, и лес по берегам поплыл назад.
Сплав по реке оказался предельно расслабляющим и, не побоюсь этого слова, чиловым времяпровождением. После двух недель постоянного напряжения — ходьбы по земле, где в любой момент может напасть опасная тварь, лазанья по деревьям, где каждая ветка потенциально ядовитая, ночёвок вполглаза — просто сидеть на плоту и плыть по течению было почти курортом.
Почти. Потому что река, как выяснилось, тоже была не без подвохов. И не в этом смысле… вроде бы.
Первый сюрприз — пороги. Не смертельные, но достаточные, чтобы я вымок до нитки и чуть не потерял мешок с припасами. После третьего такого приключения научился распознавать опасные участки заранее — по шуму воды и характерной ряби на поверхности — и причаливать, чтобы обнести плот по берегу.
Вторая неожиданность — местная фауна. Рыба в реке водилась, это правда. Много рыбы, разной. Большая часть — безобидная, годная в пищу. Я смастерил примитивную удочку из ветки и лианы, соорудил костяной крючок и ловил ужин прямо с плота. Но были и другие рыбовые.
Река была полноценной экосистемой, и, как любая экосистема, имела своих хищников. К счастью, плот был достаточно большим и прочным, чтобы ни один из них не рискнул атаковать. Но руку в воду я больше не совал — от греха подальше.
Третий сюрприз был самым странным.
Это случилось на пятый день сплава.
Я дремал на плоту — днём, под тёплым солнцем, убаюканный плеском волн. Охотничий инстинкт работал в фоновом режиме, но ничего опасного не фиксировал. Расслабился, позволил себе по-настоящему отдохнуть впервые за… да хрен знает, за сколько.
И тут услышал пение. Женский голос. Красивый, мелодичный. Откуда-то с берега, слева по ходу движения.
Открыл глаза, приподнялся на локте. Берег был пустым — деревья, кусты, никого живого.
Но пение продолжалось.
Охотничий инстинкт молчал. Никаких сигнатур в том направлении, вообще никаких. Это было неправильно. Очень неправильно. Если кто-то поёт — он живой. Если живой — у него есть сигнатура. Если же нет…
— Нахуй, — я схватился за шест.
Оттолкнулся от дна, направляя плот к противоположному берегу. Подальше от источника звука, подальше от того, что там могло быть.
Пение стало громче. Ближе. Будто следовало за мной.
Не оглядывался. Работал шестом, вкладывая все силы. Плот двигался медленно — слишком медленно, течение было против меня на этом участке.
Голос звал. Не словами — я не понимал слов, да и были ли там слова? — но смыслом. Приди. Останься. Отдохни. Здесь хорошо. Иди ко мне. Здесь…
— Отъебись, — прорычал я.
И, будто в ответ, пение прекратилось.
Резко, мгновенно. Просто исчезло, будто выключили радио.
Я продолжал грести ещё полчаса, пока не оказался достаточно далеко. Потом — позволил себе остановиться и перевести дух. Руки тряслись. Не от усталости, как минимум, не только от неё, но и от ощущения, что я только что избежал чего-то очень, очень плохого.