Ян Ли – Дорога охотника 2 (страница 20)
Нужно было выбираться. Нужно было двигаться, пока не рассвело, пока они не спустились проверить тело. Собрав всю волю в кулак, я перевернулся на живот. Боль взорвалась в груди — сломанные рёбра протестовали против такого обращения. Закусил губу, чтобы не заорать. Дальше — на четвереньках. Медленно, мучительно медленно, по камням и воде. Ручей тёк куда-то на юг — я полз вдоль него, используя русло как укрытие. Берега были высокими, заросшими кустами — с тропы наверху меня бы не увидели.
Болт в ноге. Нужно вытащить. Остановился, привалившись к большому камню. Осмотрел рану при свете двух лун — кровь ещё сочилась, но уже не так обильно. Регенерация делала своё дело, ткани вокруг болта начали срастаться. Это было плохо. Если оставить болт внутри — регенерация зарастит его, и потом придётся вырезать. Нужно вытащить сейчас. Схватился за древко. Руки дрожали — от холода, от боли, от потери крови. Глубокий вдох. Ещё один.
Рывок.
Мир побелел от боли. Кажется, я всё-таки заорал — или только подумал, что заорал, не уверен. Болт вышел, забрызгав руку тёмной кровью. Рана тут же начала затягиваться — быстрее теперь, когда инородное тело удалено. Полежал, переводя дух. Звёзды кружились над головой, луны раздваивались и снова сливались в одну. Сотрясение мозга? Вероятно. Регенерация справится, но не сразу.
К рассвету я добрался до болота.
Не того, где жила «болотная сука», — другого, меньшего, в трёх километрах к югу от башни. Я наткнулся на него случайно, во время одной из дальних разведок, и отметил на своей карте как «хреновое место, но для укрытия сойдёт».
Теперь эта пометка спасла мне жизнь.
Болото было небольшим — метров двести в поперечнике, заросшее камышом и осокой. В центре — островок твёрдой земли, едва заметный среди зелёной ряски. Добраться до него можно было только по кочкам, зная правильный маршрут. Я знал. Я прошёл его однажды, запомнил путь. Теперь прошёл снова — шатаясь, проваливаясь по колено в грязь, цепляясь за камыши, чтобы не упасть. Каждый шаг отдавался болью во всём теле. Но я дошёл.
Островок был крошечным — метров пять в диаметре. Сухой мох, несколько чахлых кустов, поваленное дерево. Не идеальное укрытие, но сейчас — единственное, что у меня осталось. Упал на мох и отключился.
Спасибо, система. Очень своевременно подгон. Безо всякого сарказма.
Сообщение мелькнуло перед глазами где-то на границе сознания и сна — я даже не был уверен, приснилось оно мне или появилось на самом деле.
Очнулся от холода. И от голода — желудок скрутило так, будто внутри поселился голодный ёж и пытался прогрызть себе путь наружу. Солнце стояло высоко — полдень, не раньше. Значит, провалялся часов шесть-семь. Тело болело, но уже терпимо — регенерация работала всю ночь и всё утро, залечивая повреждения.
Осторожно сел, осмотрел себя.
Плечо — ещё не до конца спала опухоль, чуток побаливает, но двигается. Вывих, скорее всего, вправился сам. Рёбра — всё ещё ноют, но дышать вполне нормально. Нога — рана затянулась, осталось только розовое пятно свежей кожи. Голова — слегка гудит, но мысли ясные.
Полежал ещё немного, собираясь с силами. Попытался оценить ситуацию.
Итак, что мы имеем?
Первое: меня считают мёртвым. Это хорошо. Это даёт время.
Второе: все мои лагеря разорены. Припасы — забрали. Ловушки — обезврежены. Снаряжение — потеряно. Месяц работы — коту под хвост.
Третье: я ранен. Пусть регенерация и делает своё дело, но полностью восстановиться — дело нескольких дней минимум.
Четвёртое: у меня ничего нет. Нож — потерял при падении. Лук — остался наверху. Посох — тот, что забрал у банды Вакса, — тоже в лагере. Меч Вакса — там же.
Пятое: они знают мои маршруты, мои привычки, мои укрытия. Маг отследил мои следы, вычислил закономерности. Даже если я выживу — они найдут меня снова.
И шестое, самое неприятное: я хочу жрать. Очень хочу жрать. Регенерация сожрала все резервы организма, и теперь тело требовало топлива с настойчивостью паровоза, у которого закончился уголь.
Невесёлый расклад, чего уж там.
Огляделся по сторонам, пытаясь найти хоть что-то съедобное. Островок был скудным — мох, кусты, поваленное дерево. Навык идентификации флоры услужливо подсказал, что мох несъедобен (ну кто бы мог подумать), кусты — какая-то местная разновидность ивы, тоже в пищу не годится, а под поваленным деревом…
Стоп.
Под поваленным деревом что-то шевелилось. Охотничий инстинкт тут же выдал информацию: мелкая сигнатура, неагрессивная, травоядное. Размер — с крупную крысу или небольшого кролика. Прячется в корнях, чувствует моё присутствие, но не убегает — некуда бежать на маленьком островке.
Еда. Потенциальная еда. Проблема: у меня нет оружия. Вообще никакого. Даже палки приличной нет — только гнилые ветки, которые сломаются от первого удара.
Ладно. Будем импровизировать.
Медленно, стараясь не делать резких движений, я подполз к поваленному дереву. Тварь — теперь я видел её: что-то вроде толстого суслика с длинным хвостом — забилась глубже в переплетение корней, сверкая глазками-бусинками.
Руками поймать? Сомнительно. Она юркая, я… а чего, собственно, я сомневаюсь? Только сейчас осознал, что тот, прошлый я, живущий в замкнутом цикле диван-офис-диван, с соответствующей физической подготовкой — и я настоящий, в разы увеличивший характеристики… это очень разные «я».
Под одним из кустов нашлись какие-то сухие ягоды — сморщенные, невзрачные, но навык идентификации определил их как «съедобные для большинства травоядных». Отлично. Суслик высунул нос из норы. Принюхался. Посмотрел в мою сторону — я замер, превратившись в часть пейзажа.
Зверушка выбралась наружу. Осторожно, по сантиметру, готовая в любой момент юркнуть обратно.
Рывок. Захват. Хруст костей. Ужин.
Нож я тоже посеял, предположительно, во время падения. Разделка без ножа — то ещё удовольствие, тот вайб первых дней в этом мире… который я предпочёл бы забыть. Они за это ответят.
Пришлось использовать острый камень, найденный на краю островка. Грязная работа, неаккуратная, часть мяса осталась на шкуре… И за это тоже ответят.
Огня не было. Развести его было нечем, да и дым привлёк бы внимание. Пришлось есть сырым. За это тоже… ладно, не буду повторяться.
Сырое мясо, с кровью, жёсткое и волокнистое… а в целом, кстати, неплохо. Бывало и хуже. Я съел всё, включая печень и сердце — помнил, что субпродукты содержат больше питательных веществ, — желудок мой и не с таким справится.
После еды стало легче. Настолько легче, что практически хорошо. Регенерация получила топливо и заработала активнее — я буквально чувствовал, как затягиваются последние повреждения, как уходит боль из рёбер и плеча.
Один суслик — это хорошо, но недостаточно. Регенерация сожрала немало ресурсов, организм требовал калорий, а островок был слишком мал, чтобы прокормить даже одного человека, нужно лезть в болото. Пришлось обратиться к опыту предков — примитивное собирательство с элементами примитивной же охоты обеспечивали первобытных людей многие века, обеспечит и меня пару дней.
Корешки на мелководье — не особо вкусные, но питательные. Лягушки — противные, но съедобные. Какие-то водяные жуки — не спрашивайте, я старался не думать о том, что ем. Даже удалось сплести из гибких прутьев ивы садок для ловли рыбы — так пара дней и прошла незаметно.
Я проверял северный выход из болота в лес, когда инстинкт выдал предупреждение: крупная сигнатура, травоядное, движется в мою сторону. Размер — что-то вроде небольшого оленя.
Оленелось?
Затаился в камышах, активировав камуфляж. Силуэт показался между деревьями — да, оленелось, молодой самец, судя по размеру рогов. Шёл к воде, видимо, на водопой. Вот только у меня не было оружия, способного завалить такую тушу. Копья нет, лука нет, даже приличного ножа нет. А лось — это как бы не совсем суслик.
Но у меня есть…
Сокрушительный удар.
Идея была безумной. Подкрасться к оленелосю на расстояние удара, не спугнув его, — само по себе почти невозможно. А потом — ударить так, чтобы убить с одного раза, потому что второго шанса не будет.
Но голод — отличный мотиватор.
Начал подкрадываться. Медленно. Очень медленно. Каждый шаг — минута. Каждое движение — выверенное, плавное, бесшумное. Скрытность работала на пределе, камуфляж размывал контуры. Я двигался как тень, как часть болотного пейзажа. Оленелось пил воду, не подозревая об опасности. Уши поворачивались, ловя звуки, но я не издавал звуков. Ноздри раздувались, но ветер дул от него ко мне.
Десять метров.
Семь.
Пять.
Три.
Я был так близко, что видел капли воды на его морде. Видел, как подрагивают уши. Видел отражение двух лун в тёмных глазах.
Сокрушительный удар. Вся сила — двадцать восемь единиц — в правый кулак. Концентрация, накопление, выброс. Удар пришёлся в основание черепа — туда, где шея переходит в голову. Идеальная точка, убойная точка, место, где даже крупное животное умирает мгновенно.