Ян Ли – Бездарный (страница 8)
— Полезная штука, — одобрил Семен. — Очень полезная. Если так и дальше — через пару недель буду как новенький. Ну, почти.
Он поднялся, размялся — кости хрустнули, но уже без прежней болезненности, — и начал собираться, доев остатки вчерашнего ужина. День обещал быть долгим: нужно было продолжить изучать город, найти источник информации понадёжнее случайных разговоров, и вообще — определиться с дальнейшими планами.
Шиза по-прежнему молчала. Второй день подряд — ни слова, ни задания.
Глава 5
Утро красит серым светом кучи грязного тряпья… — пропел Семён, окутанный оным серым светом, пробивающимся сквозь щели в досках, и ощущением, что всё тело — один сплошной синяк… Хотя нет — синяков как раз не было, «Оберег исцеления» работал исправно, ещё и не били как бы не несколько дней подряд — судя по всему, редкий случай для реципиента, практически повод для праздника. Скорее это была память тела, привыкшего просыпаться с болью и ожидающего её уже по привычке.
— Доброе утро, — пробормотал он, обращаясь то ли к себе, то ли к молчащей Шизе. — Или не доброе. Или вообще не утро, а я сдох давно, и это посмертие такое… такое отстойное. В смысле, можно заменить на гурий, или хотя бы на валькирий?
Шиза не ответила. Третий день молчания — это уже не случайность, это тенденция. Либо божество обиделось, либо тестирует его, либо… да чёрт знает, что там в божественных мозгах творится. Может, просто отвлеклось на другого попаданца, поинтереснее.
Семён сел, потянулся, зевнул — и вызвал статус.
Статус
Имя: Семён
Уровень: 1
Класс: Вор
Опыт: ███████░░░
Характеристики (свободные): 1
Тело: 6
Энергия: 9
Дух: 2
Таланты (свободные): 0
Кража 1 ранг
Скрытность 1 ранг
Ночное зрение 1 ранг
Взлом замков 1 ранг
Оберег исцеления 1 ранг
Благословение удачи 1 ранг
Особое: Последователь (скрыто)
— Семьдесят процентов, — прикинул он на глаз. — Ну, может, шестьдесят пять. За два дня всякой мелочи — не так уж и плохо, но и не прорыв. Такими темпами до второго уровня ещё неделю ковыряться.
Неделя — это долго. Это очень долго, когда ты живёшь в заброшенном доме, питаешься чем попало и понятия не имеешь, какие правила действуют в этом мире. Нужно было ускоряться. Или интегрироваться в местное общество… не то чтобы хотелось, но ведь всё равно придётся. Свободное очко характеристик жгло руки, так и тянуло куда-то вложить, скорее всего в энергию… или не стоит пока? Ладно, пусть пока полежит, пригодится.
— Так, план на сегодня, — Семён поднялся, отряхивая с себя нитки и какую-то труху. — Нужно понять, как тут устроена… городская экосистема, скажем так. Кто главный, кто под кем ходит, куда сбывать добычу, если попадётся что-то серьёзнее медяков.
Вчерашние заработки были ерундой. Хватало на еду и даже на скромный запас, но это был профессиональный тупик. Серьёзные деньги так не заработаешь, а без серьёзных денег… ну, можно, конечно, и дальше существовать на уровне бомжа, но хотелось-то чего-то большего.
К тому же Семён понимал: долго так продолжаться не может. Рано или поздно он наступит кому-то на хвост — либо городовым, либо местным ребятам, у которых наверняка всё поделено и размечено. Лучше самому выйти на контакт, чем ждать, пока контакт выйдет на него — в тёмном переулке, с ножом и нехорошими намерениями.
— Опять же, нужно решить вопрос с прошлым, — продолжил он свой список. — Кто такие Рыльские — я уже примерно понял. А вот кто меня ищет и ищет ли вообще — вопрос открытый.
Сон про детство Кости — или как там звали прежнего владельца тела — не давал покоя. Богатый дом, мать… скажем так, умеренно любящая. Которая отвернулась от собственного ребёнка, потому что он родился без магии. Классика жанра, да… не в такой жанр он предпочёл бы попасть, как теперь без магии гарем собирать?
Но, если серьёзно, Рыльские — один из Великих родов, приближённый к императорскому двору… станут ли они искать изгнанного пустышку? Логика подсказывала, что нет — зачем им «этот позор», лучше забыть и сделать вид, что такого человека никогда не существовало. Но параноидальная часть мозга сомневалась: а вдруг? Вдруг есть какие-то причины, по которым его нужно найти? Наследство там, или тайна какая, или банальное желание убрать свидетеля родового позора насовсем, чтоб точно не всплыл?
— И самое главное, — Семён похлопал себя по карманам, проверяя наличность. — Еда. Жрать хочу так, что глаза слезятся.
С этого, пожалуй, и стоило начать.
Кабак Семён выбирал тщательно — обошёл с десяток заведений, прежде чем остановиться на одном. Критерии были простые: достаточно грязно, чтобы не совались городовые, достаточно людно, чтобы можно было затеряться, и достаточно дёшево, чтобы не разориться на завтраке.
«Якоръ» — так называлось это место, с якорем же на криво намалёванной вывеске — соответствовал всем требованиям с избытком. Располагался он в полуподвале покосившегося трёхэтажного дома, и чтобы попасть внутрь, нужно было спуститься по скользким от чего-то подозрительного ступенькам. Окна — узкие, забранные решётками — располагались на уровне мостовой, так что единственным источником света были масляные… или керосиновые лампы, тускло светящие под низким потолком.
Внутри было… ну, примерно так, как Семён и ожидал. Длинные столы из потемневших досок, лавки вдоль них, стойка в углу, за которой возвышался хозяин — громадный мужик с лицом, будто вырубленным из куска перемороженного мяса. Посетители — десятка два — сидели группками, негромко переговариваясь. Воздух был густым, как овсянка, и пах примерно так же аппетитно: прогорклым жиром, кислым пивом, немытыми телами и ещё чем-то, что Семён предпочёл не идентифицировать. Но, кстати, запаха дыма не было — это к вопросу о лампах… да и пёс с ними, есть дела поважнее.
— Уютненько, — оценил он, пробираясь к стойке. — Прямо как дома. Если бы дом был на помойке.
Публика была соответствующая. Рабочие с соседних фабрик — серолицые, с красными от недосыпа глазами и развитыми от тяжёлой работы руками. Несколько женщин неопределённого возраста и вполне определённой профессии — одна из них, заметив свежее лицо, послала Семёну профессиональную улыбку, обнажив гнилые зубы. И, кстати, опять не врали историки — других женщин особо не наблюдалось, их вообще на районе было немного. Коллеги — их Семён определил по взглядам, бегающим и оценивающим… была надежда, что не как у него самого. Парочка откровенных бандюг в углу — эти отличались от остальных какой-то особой, хищной расслабленностью и отсутствием соседей.
— Чего? — буркнул хозяин, когда Семён подошёл к стойке.
— Поесть. Что есть?
— Суп из бобов. Каша. Пирог с требухой.
— Суп и кашу давай. И чай, если есть.
— Пять копеек.
Семён молча выложил медяки на стойку. Хозяин смёл их в ящик и кивнул в сторону столов.
— Садись. Принесут.
Место Семён выбрал у стены — спиной к углу, лицом к залу. Классика, которую он усвоил ещё в прошлой жизни, когда приходилось обедать в не самых приятных заведениях. Здесь это правило было ещё актуальнее.
Еду принесла девка лет шестнадцати — худая, забитая, с синяком под глазом. Поставила миску, бросила рядом ломоть чёрного хлеба и кружку с мутной жидкостью, которая, видимо, и была чаем. Исчезла, не сказав ни слова.
— Спасибо и вам, — пробормотал Семён, принюхиваясь к еде.
Первое было… ну, съедобным. В том смысле, что от него, скорее всего, не помрёшь. Серая жижа с кусками разваренных бобов, какими-то волокнами, которые могли быть мясом, а могли и не быть, и плёнкой жира на поверхности. Хлеб был чёрствый, но не заплесневелый — уже плюс. Чай… чай лучше было не нюхать — зачем нюхать веник-то, а просто пить. Семён принялся за еду, одновременно прислушиваясь к разговорам вокруг. Навык скрытности подсказывал, как сидеть, чтобы не привлекать внимания, как держать голову, чтобы казалось, будто ты полностью поглощён едой, в то время как уши работают на полную мощность.
— … третью неделю задерживают, — жаловался один из рабочих соседу. — Управляющий говорит, денег нет. А жрать что, воздух?
— Воздух тут бесплатный, — хмыкнул сосед. — Правда, от него блевать тянет.
— Слыхал про Митяя? — это уже с другого стола, двое мелких жуликов, судя по виду. — Взяли вчера. Городовые прямо из ночлежки выдернули.
— За что?
— А хрен знает. Говорят, в порту что-то нашли, искали свидетелей.
Порт. Семён навострил уши, продолжая сосредоточенно хлебать щи.
— В Старых Складах, что ли?
— Не, на том берегу, у Верфи. Какого-то барина грохнули, представляешь? Прямо на улице, среди бела дня.
— Ну и дела. А Митяй тут при чём? Он же ссыкло, ни в жизнь на мокруху не пойдёт.
— Видел, наверное, чего-то. Или просто нужен козёл отпущения.
Интересно, но не то. Семён продолжал слушать.
— … уроды эти с Лиговки совсем озверели, — это уже женский голос, одна из местных жриц любви жаловалась подруге. — Вчера Маньку так отделали, что она до сих пор встать не может. За что, спрашивается? За то, что в долг не обслужила?
— А ты не ходи, — резонно заметила подруга. — Выборгская — это Выборгская, а Лиговка — это Лиговка. Сама знаешь, что Ицик говорил.
Ицик. Имя запомнилось.