Ян Ли – Бездарный (страница 42)

— Выбирайте, какое больше нравится. Суть от названия не меняется.

Он захлопнул блокнот, спрятал в карман.

— На сегодня достаточно. Результаты меня… удовлетворяют. С оговорками, но удовлетворяют. Профиль ваш — специфический, но именно такой сейчас нужен.

— Для чего?

Долгих не ответил. Закурил очередную папиросу — третью за утро, если Семён правильно считал, — и некоторое время молчал, глядя в окно на Фонтанку.

— Послезавтра, — наконец сказал он. — Вечером. Приходите по этому адресу, — достал из кармана ещё одну визитку, протянул. — Получите инструкции.

— По какому делу?

— По вашему первому. — Долгих надел пальто, застегнул на все пуговицы. — И, молодой человек… — он остановился в дверях. — То, что мы обнаружили сегодня — клеймо — остаётся между нами. Между мной, вами и стенами этого кабинета. Вершинин будет молчать — я позабочусь. Вы, понятное дело, тоже будете молчать впереди всех. А я… я подумаю, как нам этим распорядиться. К обоюдной выгоде, разумеется.

Он ушёл. Папиросный дым ещё висел в воздухе.

«Он имел в виду — к своей выгоде, и еще раз к своей», — уточнил Шиза.

— Спасибо. Я догадался.

Два дня прошли в нервном ожидании. Семён не работал — в смысле,понятно. Ходил по городу,заглядывал перекусить трактиры поприличнее — привычки уже никуда не делись, — возвращался на Разъезжую, ложился, смотрел в потолок.

Думал.

Долгих знал про клеймо. Знал, что Семён — Рыльский, пускай бывший, пускай изгнанный. Это меняло расстановку сил — как именно, Семён пока не понимал до конца, но чувствовал: баланс сместился. Раньше он был просто одарённым воришкой, которого жандарм подобрал на улице. Теперь он стал чем-то бо́льшим — и потенциально более опасным. Для всех. Включая самого себя.

Адрес на визитке привёл Семёна в неприметную квартиру на третьем этаже доходного дома на Литейном. Дверь открыл сам жандарм — без пиджака, в жилетке и рубашке с закатанными рукавами. Квартира была маленькой, двухкомнатной: гостиная с круглым столом и книжным шкафом, и — судя по закрытой двери — спальня или кабинет. На столе — карта, бумаги, два стакана, бутылка минеральной воды.

— Проходите, — Долгих указал на стул. — Садитесь. Слушайте.

Семён сел. Послушал.

— Завтра вечером, в половине восьмого, в ресторане «Медведь» на Большой Конюшенной будет ужинать Карл Генрихович Штейнберг. Надворный советник, чиновник Министерства финансов, департамент торговли и мануфактур. — Долгих положил на стол фотографическую карточку. — Вот он.

Семён посмотрел. Штейнберг был мужчиной лет пятидесяти, полноватым, с залысинами и густыми бакенбардами. Лицо — типичного чиновника: одутловатое, усталое, с мешками под глазами от сидячей работы и неумеренных возлияний.

— При нём будет портфель. Кожаный, коричневый, с латунными застёжками. В портфеле — документы, которые мне нужны. Конкретнее — конверт с красной сургучной печатью, на которой вензель «ТМ». Внутри — список… впрочем, содержание вас не касается. Ваша задача — изъять конверт из портфеля и передать мне. Всё остальное содержимое — не трогать.

— Только конверт?

— Только конверт. Штейнберг не должен обнаружить пропажу до утра — ему завтра в девять доклад у министра, и отсутствие документа в портфеле должно быть для него… сюрпризом. Чем позже он обнаружит — тем лучше. В идеале — только когда откроет портфель в кабинете, и уже не сможет понять, где именно потерял.

— Когда он убирает портфель?

— Никогда. — Долгих ткнул пальцем в карту. — «Медведь» — ресторан не из дешёвых. Штейнберг ужинает там каждую пятницу. Всегда в одно и то же время, всегда за одним и тем же столом — в левом углу зала, у окна. Портфель ставит на пол, между ногами и стеной. Не выпускает из виду даже в уборную — берёт с собой.

— Ого, — Семён хмыкнул. — Осторожный.

— Не просто осторожный. Параноидальный даже. У него есть основания — полгода назад коллегу обокрали прямо в министерстве, вынесли целый сейф, с бумагами и деньгами. С тех пор Штейнберг не расстаётся с портфелем, как мамаша с младенцем. Это и проблема, и возможность.

— Кто-то его отвлечёт?

— Нет. Вы справитесь сами. Это часть экзамена, — Долгих откинулся на стуле. — Я хочу видеть, как вы планируете. Как импровизируете. Как выкручиваетесь, когда что-то идёт не так.

— А что-то пойдёт не так?

— Обязательно что-то пойдет не так. Если вы этого не ожидаете — значит, вы ещё не готовы.

— Информация по ресторану?

— Вот, — Долгих разложил на столе лист с планом зала. — Двадцать столиков, три выхода: парадный, чёрный — через кухню, и запасной — через подсобку на задний двор. Обслуживают шесть официантов, один метрдотель. Охрана — один человек у парадного входа, больше для солидности, чем для дела. Штейнберг обычно приходит один, заказывает суп, жаркое, графин водки. Ест медленно, читает газету. Уходит около девяти.

— Что по портфелю?Какой замок, возможно дополнительная защита? Магия?

— Латунные застёжки, без замка. Просто защёлки. Открываются нажатием. Штейнберг полагает, что если портфель всегда при нём — замок не нужен. Магических средств контроля и защиты не зафиксировано, да и не приветствуется такое в дорогих ресторанах.

— Понятно. Размер конверта?

— Обычный, почтовый. Толщина — несколько листов. Плотная бумага. Печать красная, сургучная, буквы «ТМ».

— Хорошо. Мне нужно осмотреть ресторан — сегодня, если возможно.

— Возможно. «Медведь» работает с часу дня. Зайдите, выпейте чаю, осмотритесь. Только — не привлекайте внимания.

— Не впервой.

Долгих чуть кивнул — не столько одобряя, сколько принимая к сведению.

— И ещё. — Он достал из кармана конверт, положил на стол. — Здесь три рубля. На расходы. Ресторан, извозчик, одежда — если что-то нужно. Отчёт по расходам предоставите мне.

Три рубля. Первые заработанные деньги в этом мире…как же низко он пал. Семён взял конверт, сунул в карман. Отчёт — это прикольно. У местных гэбэшников тоже, оказывается, есть бухгалтерия, даже в таких делах.

В «Медведь» он пошёл в тот же день, часам к четырём.

Ресторан был… ну, хорош. Стильный, собака…то есть, Медведь. Массивные двери, бронзовые ручки, внутри — полумрак, тяжёлые портьеры, запах жареного мяса и дорогого табака. Публика солидная, преимущественно мужского полу. Чиновники, военные, купцы. Женщин мало, да и те явно не из числа «порядочных», во всяком случае, не все. Официанты — степенные, в чёрных фраках с бабочками, с удивительным сочетанием подобострастия во взгляде и умения смотреть на всех как на говно.

Семён заказал чай и расстегай — пятнадцать копеек, включая чаевые. Сел за столик в центре зала — не у стены, не в углу, чтобы иметь обзор на все стороны. Вот он, столик Штейнберга — в левом углу, у окна, как и говорил Долгих. Между столиком и стеной — узкое пространство, сантиметров двадцать. Портфель, если поставить на пол, будет прижат к стене ножкой стола и ногами хозяина. Достать оттуда — не просто.

Навык кражи уже работал, раскладывая задачу на составляющие.

Подход. Нужно оказаться рядом с целью на расстоянии вытянутой руки. Но Штейнберг сидит у стены, подойти можно только спереди или сбоку. Спереди — значит, через зал, на виду у всех. Сбоку — значит, мимо соседних столиков, тоже привлекая внимание.

Время контакта. Открыть портфель — нажать на защёлки. Две штуки, латунные. Нажатие — четверть секунды на каждую. Открыть — ещё пол секунды. Найти конверт — зависит от содержимого, но если конверт сверху… допустим, две секунды. Изъять — секунда. Закрыть портфель — ещё полторы. Итого — около пяти-шести секунд непосредственного контакта.

Шесть секунд — это много. Это очень много, когда владелец портфеля сидит всего в полуметре.

Отвлечение, как вариант. Штейнберг должен отвлечься — минимум на десять секунд. Что может отвлечь человека в ресторане? Пожар? Драка? Упавший официант? Красивая женщина? Нет, всё это — варианты непредсказуемые и ненадёжные.

Семён пил чай и думал.

— Нужно, чтобы он сам отодвинулся от портфеля, — бормотал он в стакан. — Сам встал. Хотя бы на секунды.

Уборная — она, кстати, недалеко, дверь сразу за массивным шкафом через два столика. Долгих сказал — берёт портфель с собой. Значит, уборная отпадает. Но… а если создать ситуацию, в которой взять портфель невозможно? Если портфель будет залит? Опрокинутый стакан, пролитый суп — официант бросается убирать, вся эта суета…

Нет. Слишком явно, слишком заметно. Штейнберг потом вспомнит — именно в этот момент, именно когда пролили…

Семён отодвинул стакан.

А если не снаружи?

Если конверт нужно достать не из-под стола, а… из-под стола? Снизу? Если просто проползти по полу?

Он посмотрел вниз. Скатерти в «Медведе» были длинными, тяжёлыми, почти до пола. Под столом — темнота, ножки стульев, ноги посетителей. Если человек незаметен. Если навык скрытности подавляет восприятие, если все в зале просто не обращают внимания на то, что происходит под скатертями…

План сформировался за полчаса. Грязный, рискованный, идиотский — но рабочий. Наверное. Авось… нет, к чёрту авось, один раз уже не проканало.

На следующий день, в семь вечера, Семён вошёл в «Медведь» в образе номер шесть — с залысинами и усами, возрастной дядька, в скромном, но аккуратном костюме. Заказал суп и графинчик водки. Водку

пить не собирался, но для атмосферы — чтоб не привлекать внимание непьющим посетителем в пятничный вечер.