Ян Левин – Вам не перезвонят (страница 53)
– Не припомню, чтобы она выпрашивала у меня денег на свои хотелки.
– И не будет, потому что ты остался у нее один. Максон, только между нами, как мужиками – я месяца три или четыре назад с Володей общался, спрашивал его про жизнь в Штатах. И с разговора я так понял, что он не будет торопиться с переездом твоей матери.
– Это еще почему!? – Макс был шокирован.
– Потому что он устал от манипуляций твоей матери. Ему работодатель предлагал помощь в вашем переезде, но твой отец почему-то не согласился. Тебя не смутило, что он письмо написал тебе, а не ей?
«Потому что вместе с письмом был еще один приятный сюрприз», – подумал про себя парень.
– Он мог написать письмо на кого угодно – живем-то мы вместе.
– Хорошо, допустим. Вчера вот ты мне рассказал про кому, или что там с ней случилось… Сколько у нее был сахар?
– Двенадцать с чем-то единиц.
– Диабетики не впадают в кому и сопор от таких цифр – нужно хотя бы от шестнадцати.
– К чему ты клонишь? Что она симулировала?
– Я к тому, что все это выглядит очень странно. И потому спросил тебя, предупреждал ли ты ее о своем возвращении, когда ехал из Питера, и когда уходил со встречи с Климкиным.
Действительно, Макс хотел устроить маме сюрприз по приезду из Северной столицы, а в случае с поздним возвращением из «Старой Юги» он давал ей знать о своем приблизительном времени возвращения. Одного он не понимал – зачем ей это было делать? Неужто сын имел дело с синдромом Мюнхгаузена? Олег, тем не менее, пообещал время от времени приезжать к ним и созваниваться с Натальей на период внепланового отпуска Макса. На том и договорились.
III
Перед уходом из кафе Олег попросил Макса предоставить ему данные своего заграничного паспорта, чтобы тот начал оформлять на племянника авиабилет и ваучер для заселения в отель. Но перед поездкой домой нужно было еще наведаться в офис к Климкину, чтобы расставание с его деловым партнером обрело логический конец.
Офис Климкина располагался где-то в районе метро Семеновская, на пересечении Семеновской улицы и Измайловского вала, в красном кирпичном доме, агонизирующем по реновации. Лестничный пролет до третьего этажа, где сидел менеджер, создавал ощущение заброшенного жилого здания – сколотые каменные ступени с приваренными железными уголками, обшарпанные перила и стены. В воздухе при этом ощущался запах сырости. Единственное, что указывало на жизнь в здании – прибитые гвоздями доски с планом пожарной эвакуации и рекламными объявлениями.
Климкин сидел в кабинете № 318. Примечательно, что пластиковая цифра «3» была в горизонтальном положении, и вот-вот слетит с двери. Рабочее место менеджера располагалось прямо у окна, так, что он смотрел в сторону двери. Еще не закрыв дверь, Максу в нос ударил сгусток пыли и духоты. Видать Климкин совсем не проветривал свою офисную конуру, что говорить о влажной уборке.
– А, это ты… – задумчиво пробурчал он, не отрываясь от компьютера. Макс сел на стульчик возле его стола с потертой кромкой.
– И где? – спросил Хорошин.
– Что?
– Соглашение. О нашем разводе.
– А, ну точно. Слушай, вчера как-то нехорошо поговорили, хотел обсудить…
– Вчера уже все обсудили. Если мы когда-то вновь соберемся на деловой встрече, то будем обсуждать уже другой размер гонорара, – Макс включил альфа-переговорщика, чтобы показать, какая звездочка выпала из рук его без пяти минут бывшего музыкального менеджера. Здесь не обошлось без подначивания его дяди.
– Не понял?
– Потом поймете. Не хочу отпугивать свою музу удачи.
– Макс, я признаю, что погорячился. Давай перетрем… – Хорошин едва разбирал бормотание Климкина.
– Вчера Вы четко дали понять, что отношения с организаторами Вам дороже, чем талант Ваших исполнителей.
– Ясно, – Климкин начал что-то набирать на компьютере, после чего из принтера неохотно вылезло несколько распечаток. Менеджер разделил их на две кучки, одну вручил Максу. То было соглашение о расторжении контракта. Пробежавшись по тексту, Макс хотел было подписать документ. Но понял, что чего-то не хватало.
– А где окончательный расчет? – спросил он Климкина.
– Ты о чем?
– За мое последнее выступление.
– Своей выходкой с любовным флешмобом ты нарушил условия договора с организаторами – создал условия, препятствующие выступлению других артистов.
– Чего!?
– По-хорошему, я должен был им возместить затраты на твой райдер. Но договорился, чтобы твой гонорар пошел Кюрасао и другим певунам в качестве компенсации.
– Почему Вы принимаете такие решения за моей спиной!? Я эту хрень подписывать не буду! – Макс яростно тыкнул по бланку соглашения указательным пальцем.
– Ну и не надо. Только не удивляйся потом, если услышишь свои песни на всяких фестивалях. Хотя какое до меня дело оперившейся птичке…?
– Значит, встретимся в суде, – Хорошин не стал устраивать дебаты и вышел из душного кабинета. Этот подонок просто обязан был выплатить его честно заработанный гонорар, без разницы, в какой карман он для этого полезет. Для начала нужно еще раз пробежаться по тексту договора и найти пункт, в котором приведены основания для отказа в выплате вознаграждения. Жаль, что он не захватил его с собой сразу… Здесь хорошо было бы встретиться с Олегом для профессиональной консультации. Такое однозначно нельзя было спускать на тормоза.
Приехав домой, парень перво-наперво отправил дяде данные своего заграничного паспорта и включил свой ноутбук, чтобы почитать об особенностях турецкого турне – валюта, визовый режим, местные обычаи и тому подобное. Не мудрено, что среди россиян это было одно из популярнейших направлений – у местных русский считался чуть ли не третьим по использованию языком, проблем с обменом валюты тоже не было (правда, сначала нужно было найти доллары в Москве), от себя был нужен только паспорт, остальное все оформлял туроператор. Среди популярных гостинцев – сладкая вата пушманье, настойка ракы (она же греческая узо́, она же сербская ра́кия), рахат лукум и сногсшибательная во всех смыслах пахлава. От которой его мать впала в гипергликемический сопор.
Или все-таки не впала, и ей захотелось толику сыновьего внимания? Слова Олега о манипулятивных трюках еще предстояло еще проверить. Но это как-нибудь потом, а пока можно было пробить досье на госпожу Меньшиковой. Макс начал с известного портала анкет творческих личностей «Acmodasi», своего рода базы данных актеров, певцов, моделей и других деятелей искусства – как начинающих, так и профи. Анкеты Анастасии там не оказалось. Поиск по социальным сетям тоже был затруднителен – инициалы не самые редкие, а критерии поиска (место и дата рождения) Олег дать не смог – бывшие коллеги по труппе не были в курсе таких деталей, а директор отказывался даже показывать ему копию паспорта блудливой девушки.
Но он смог передать Хорошину не менее важную улику – распечатанную фотографию актрисы. Макс достал ее из своей сумки и начал изучать. Это была роскошная блондинка с серыми глазами, на вид – 23-24 года, с правильными чертами лица, без лишнего макияжа. Идеальный объект для его Acudisiac 500… В голове начали прокручиваться характерные у парней сцены, в которых девушки представали во всей своей красе. В паховой области началось характерное напряжение, дыхание слегка усилилось. Выпить что ли Уденафил…?
«Фу, Макс, что за мысли такие похабные!», – поругал он себя и продолжил подготовку досье по актрисе-плутовке. В поисковой строке Макс вбил набор фраз
Интересно получалось, однако. Меньшикова заявляет газете, что Олег снял ее с роли, но сегодня он услышал от дяди, что она подло поступила с ним. И почему газета не попросила комментарий директора? Такое ощущение, что правды, как абстрактного понятия, не существовало. Была только интерпретация явления. И задача как человека, так и государства в целом – подвести как можно больше других людей под общий знаменатель того или иного явления. В выгоду конкретному человеку или кругу людей.