Ян Левин – Вам не перезвонят (страница 40)

– Ты поддерживаешь сейчас контакт с Тихоном? – перебил его Степан.

Камиль чуть усмехнулся от такого вопроса.

– А вот дослушай. Вскоре я перезвонил Тихону, и мы договорились встретиться для обсуждения условий. В принципе, я был не против его взять, знаем друг друга давно. И разговор потом как-то странно оборвался…

Егор и Степан вопросительно переглянулись друг с другом.

– Его будто чем-то огрели, я услышал стон. Чей-то голос вдалеке еще говорил, что-то вроде: «Все, Кирюша, больше не будешь чудить». Учитывая, что с тех пор он больше не связи…

– Ты думаешь он… все? – Егор провел указательным пальцем себе поперек шеи.

– Возможно, – Камиль вытащил из карманов своих темно-синих джинс какой-то предмет, внешне напоминающим обычную флешку, и тут же вручил ее Степану. – Среди моих ребят есть и хорошие компьютерщики – смогли вытащить запись разговора. Егор, ты спрашивал у меня второй номер Киры? Предлагаю уговор. Узнаете второй голос на записи – дам ее второй номер.

– Кира не говорила мне, что у нее есть второй телефон, – удивился Степан, прокручивая в пальцах переданный USB-носитель голубоватого цвета с металлическим корпусом.

– Не знаю насчет второго телефона, но с этого номера она как-то звонила мне. Я и сохранил его. Так что, джентльмены, дайте знать, когда прослушаете запись.

Степан почти забыл, что с собой у него была рабочая сумка с экзаменационными карточками будущих кандидатов (в том числе с подписью недотепы Игоря). Вместительность же сумки позволяла переносить с собой еще и рабочий ноутбук, который Степан брал с собой для удобства учета списка и соответствующих «отметок». На нем и можно было проверить запись.

Казначеев достал из сумки не самый свежий ноутбук «Тошиба», переживший, как минимум, два президентских срока – кнопки клавиатуры покрыты слоем высохшего жира, динамики и вентиляционные отверстия обросли въевшейся пылью, а сам корпус был местами с потертостями. «Тошибе» потребовалось чуть меньше минуты, чтобы пробудиться ото сна и позволить воткнуть в себя USB-носитель. Формат записи оказался не .mp3, и пришлось опробовать пару-тройку аудио программ, чтобы открыть файл «110612.aac».

– А-ак? – вопросительно сказал Егор, всматриваясь в имя файла.

– Парнишка говорит, у этого формата звук лучше при сжатии сохраняется.

– Посмотрите на имя файла – будто это дата, – заметил Степан. Кажется, в этот день он как раз был на смене.

Запись разговора длилась около полутора минут. В ней Тихон и Камиль обсуждали время и место встречи, причем главарь «Ночных всадников» максимально давал понять, что заинтересован в сотрудничестве со своим коллегой. На 62-й секунде раздался какой-то глухой удар с металлическим эхом, после которого последовал набор неразборчивых звуков – шарканье, приглушенные стоны, учащенное дыхание. Через какое-то время борьба прекратилась, после чего прозвучали слова, вызвавшие такой интерес у Камиля.

И от которых у Степана прошлись мурашки по коже.

XIII

В знак признательности Степан и Егор вкратце посвятили Камиля в курс происходящего, но без подробностей – что убийца Тихона некто Альберт Меркулов, и что он был их начальником в эпоху гонок. Казначеев не планировал подключать Камиля в свой замысел, а потому умолчал о той части, в которой Альберт скоропостижно перевелся на должность главного грабителя в первом отделении экзаменационной работы. Версия для Камиля звучала так – командир второго батальона, начальник Альберта, решил перестраховаться, и предложил Меркулову расстаться по-хорошему. Договорились о переводе на более низкую должность в подразделение пропаганды безопасности дорожного движения.

С тех пор Степан с Альбертом якобы не общался.

Камиль свое слово тоже сдержал, и надиктовал второй номер Киры. Перед тем, как вернуться в отделение, Степан попросил его воздержаться от каких-либо попыток выйти на Меркулова и, тем более, организовывать заезды в Восточном округе – там по-прежнему было плотное присутствие патрульных экипажей. Перед этим ему еще нужно было забрать свой «Патриот» с 4-ого переулка Измайловского зверинца и отвезти экзаменационные документы на базу. У Казначеева практически не осталось сил, чтобы ехать еще и на работу – все равно Альберт будет смотреть их только в понедельник. Но отец мог востребовать свой автомобиль, и тогда придется везти эту кипу в руках, чего ему не хотелось делать еще больше. Потому, переборов чувство усталости, он решил отвезти их сейчас – в конторе всегда был дежурный, который мог открыть ему дверь.

Что же насчет Киры, Егор пообещал связаться с ней, чтобы обсудить возвращение в стольный град. Интересно, как она там? Вспоминала ли Степана?

На следующий день Казначеев проснулся в районе обеда. Алексей Иванович был жаворонком – для него проснуться после восьми утра было все равно, что подростку проснуться после днем. Со стороны кухни шел запах чего-то мясного, сопровождаемого звуками телевизионных новостей и кипящего масла со сковородки. Но это был уже не тот запах – отец обычно не заморачивался с приготовлением собственного фарша для лепки котлет, и покупал полуфабрикаты. Тем не менее, запах почти мгновенно пробудил аппетит у Степана – он так и не успел отужинать из-за всей этой секретной операции с «Маздой». Степан не любил бездельничать в кровати после пробуждения, а потому сразу направился на водные процедуры в ванную, а затем на кухню.

Отец поприветствовал сына, не отвлекаясь от переворачивания купатов.

– Сегодня так-то ты готовишь обед.

– Я приехал вчера около трех часов…

– Поправка – сегодня. Сутки начинаются после полуночи. Я уже понял, что быстрее будет самому сделать, – Алексей Иванович присыпал котлеты какими-то специями, затем переключился помешивать макароны. – Как экзамены вчера принял?

Меньше всего сыну хотелось обсуждать с отцом рабочие моменты. Тем более под новости о готовящейся военной операции России в Аль-Махаре, стране на Ближнем Востоке, где террористы пытались свергнуть законно избранного правителя. А потому откупился шаблонным «нормально все».

– Приводи пока себя в порядок, скоро позову.

Обед прошел практически в полном молчании, родственники ограничивались репликами передать какую-либо специю, соус или напиток. После того, как Степан убрал со стола, отец сообщил, что достал показания.

– Вы про того врача?

– Так точно. Хотел вручить еще вчера, но тебя не было весь вечер, – Алексей Иванович вышел из-за стола и направился в свою комнату, Степан – вслед за ним. Казначеев-старший достал из своего портфеля один единственный лист А4 с какой-то рукописью. Это был почерк его отца – ровный и читабельный, как и полагалось сотрудникам правоохранительных органов. Степан сел на стул между бюро и гардеробом (отец разрешал садиться на кровать только матери) и начал рассматривать документ.

– Если коротко – Ефимцев уверял меня, что был уверен в группе крови твоего напарника. В то время выдачу пакетов с донорской кровью производили без специальной врачебной комиссии, их начальник службы трансфузиологии вел только учетный список емкостей с кровью, за который он отчитывался только перед главврачом больницы. Хранилище с пакетами оборудовано видеонаблюдением, и, если дежурный врач не внесет запись при востребовании мешка – это гарантированное увольнение, а то и статья. У каждого мешка свой уникальный номер, который дежурный врач вносил в некий журнал регистрации переливания, где указывал фамилию пациента и время востребования.

– В хранилище кто-то наблюдает за этим? – спросил Степан.

– Степ, я же тебе говорю – есть камеры. У больниц нет таких средств, чтобы круглосуточно держать вахтера за мешками. Суть не в этом – холодильник с мешками разделен на несколько отсеков. То есть, на каждую группу крови приходится свой отсек, так? И мешок, который тогда Ефимцев брал из холодильника, был единственным.

– А сколько должно было быть по описи?

– Не знаю. Возможно, что у них есть нечто вроде станции переливания крови, либо они обмениваются биоматериалом внутри госпиталя по мере необходимости.

– А как маркируются данные донорской крови на емкостях?

От интриги Алексей Иванович чуть наклонился вперед к Степану.

– Грамотный вопрос, сынок. Вся маркировка материала производится наклейками. Улавливаешь суть?

От такого нюанса Степан на какое-то время впал в раздумья, затем выдал умозаключение.

– Тот мешок был предназначен как раз для Алексея.

– В точку. А маркировку пакетов осуществляет тот же человек, что ведет учет материала.

– То есть, врач-трансфузиолог.

– Вот и думай теперь, что бы это могло значить, – Казначеев-старший встал с кровати и направился в сторону коридора. – Пойду прогуляюсь до рынка.

После ухода отца Степан попытался вызвонить Киру по второму номеру, с которым так милостиво вчера поделился Камиль. В ответ на вызов он услышал лишь: «Аппарат вызываемого абонента выключен…». Возможно, что девушка просто перестала использовать номер, либо не отвечала на незнакомые звонки из соображений осторожности.

Даже вечерняя тренировка в спортзале не дала Степану наводки на связь Меркулова с возможной подменой биоматериала, определившего исход его реабилитации в госпитале. Чутье нашептывало, что в этом происшествии была закономерность, поскольку Альберт был вполне заинтересован в сокрытии его причастности к заездам «Ночных всадников». Но чтобы нынешний начальник первого экзаменационного отделения имел какие-либо повязки с руководящим составом медицинского учреждения… Как там его звали? Некто Железняк? В архиве руководства главного госпиталя МВБ наверняка был реестр кадровых приказов по штатной структуре, с постоянным сроком хранения по месту утверждения. Но учредителем госпиталя являлось ведомство, министерство внутренней безопасности, в отношении которого Госавтоинспекция имела такое же подчиненное положение. А значит, на любой официальный запрос с места работы Степана будет гарантированная отписка с формулировкой «обратиться в курирующее ведомство». Не говоря уже о том, что Альберт Сергеевич будет далеко не в восторге от такой инициативы. Телефонный звонок был более опасной затеей – может повториться ситуация с вечерней погоней за «Маздой».