Ян Ларри – Том 2. Храбрый Тилли (страница 75)

Вот тут наш художник нарисовал кое-какие вещи, которые можно получить из угля. Но все они не поместились на одной странице, и художник побежал в магазин купить самый-самый большой лист бумаги, а когда он вернется, мы попросим его нарисовать все-все, что получается из угля. Рисует он довольно быстро и за каких-нибудь два или три года вполне успеет управиться с такой работой.

Тяжело отдуваясь и пофыркивая, самосвал с угольками въехал в заводской двор.

Угольки зашумели, некоторые стали подскакивать, пытаясь заглянуть через борт.

— Потише, потише! — строго прикрикнула Лопата. — Довольно шуметь! Приготовьтесь превращаться в чулки!

— Ой, я боюсь! — запищала Угольная Крошка. — Я никогда еще не превращалась в чулки.

— Ничего, ничего, малышка, — кашлянула Лопата, — это не так страшно. Дайте-ка, я подсажу!

А где же Кук и Кукки? Почему молчит наш храбрец? Не выпал ли он из грузовика?

А потому молчит отважный Кук, что все это время он очень внимательно прислушивался к разговору угольков с Лопатой, а слушая, изумлялся все больше и больше, и все шире и шире открывался его рот от изумления. Так, с широко открытым ртом, Кук и въехал во двор. Тут Кук вежливо поклонился Лопате и также вежливо спросил ее:

— Мы куда же приехали?

Лопата оглядела Кука и Кукки с головы до ног и вдруг так рассердилась, что вся даже задрожала.

— Как вы сюда попали? А ну-ка прочь! — и выбросила путешественников на землю. — Чуть только не досмотришь — так вместе с благородным углем, того и гляди, попадет на завод разный мусор.

— Кто мусор? — выпрямился во весь рост оскорбленный Кук. — Это я мусор?! — закричал он негодующе. — Да как вы смеете? Да известно ли вам, что я Гроза морских чудовищ? О-о, это я не оставлю безнаказанным. Где Кукки? Держи меня, Кукки!

Кукки умоляюще сложила ручки.

— Многоуважаемая Лопата, — сказала она дрожащим голосом, — пожалуйста, не сердите братца! Он такой вспыльчивый и страшный в гневе, что я просто боюсь за вас. Прошу, не называйте моего братца мусором! Мыс ним ведь тоже из дерева. Как уголь. И, кажется, тоже чуть-чуть благородные!

— Ладно, ладно, — уже добродушно проворчала Лопата. — Ступайте, малыши, подобру-поздорову. Так и быть, не трону вас!

Кук даже подпрыгнул от негодования.

— Она не тронет меня!? — вскричал он. — Нет, это уже чересчур! Держи меня, Кукки! Умоляю, держи меня как можно крепче, иначе я наколю из уважаемой Лопаты мелкие щепки, а щепки превращу в стружки и опилки. Да я тут все разнесу!

Перепуганная Кукки схватила расходившегося братца за руку и потащила за собою через заводской двор на улицу.

Когда оскорбленные путешественники миновали заводской двор и вышли на улицу, Кукки облегченно вздохнула и показала пальчиком на окна длинного цеха.

— Лучше посмотрим, Кук, что стало с нашими родственниками. Я видела: их повезли в это здание. А мы даже не попрощались с ними.

— Что ж, — сказал Кук, успокаиваясь, — я не прочь посмотреть. Может быть, родственники нуждаются в помощи, тогда я сделаю для них все, что в моих силах.

Цепляясь за выступы кирпичей, Кук храбро полез вверх и через несколько минут добрался до карниза, который тянулся вдоль заводских окон.

— Здесь они! Вижу! — закричал Кук, перебегая по карнизу от окна к окну. — И еще тут уйма каких-то машин.

— А Химию видишь? — спросила Кукки.

— Химию? Нет, Химии не видно. Слушай, Кукки, эти машины, наверное, слуги Химии. Так я думаю. Ого, — прижался он носом к стеклу, — наших твердых родственников Химия уже успела сделать мягкими.

— Какой ужас! — прошептала Кукки.

— Да, да! Их ссыпают в большие котлы, машины дробят бедных родственников, жуют и… и… и я совсем не понимаю, как это у них получается, но угольки уже совсем на себя не похожи. Их тут даже и не угольками называют, а смолой.

— Какое красивое имя! — сказала Кукки.

— Красивое, — согласился Кук. — Но теперь они не черные, а белые.

— Бедные родственники! — прошептала Кукки, вытирая навернувшиеся на глаза слезы.

— Но, Кукки, Кукки, если бы ты видела, что тут происходит дальше! — крикнул Кук, подбежав к другому окну. — Из этой смолы здесь тянут нитки, длинные-предлинные.

— Ой, я хочу взглянуть сама! — сказала Кукки и, не раздумывая, полезла к братцу, цепляясь за выступы кирпичей. — Где, где, Кук? А не делают ли тут бархатные платья?

И вдруг чьи-то цепкие пальцы схватили не в меру любопытных путешественников и сняли их с карниза.

— Караул! — закричал Кук.

— На помощь! — взвизгнула Кукки.

Ладошки стали подбрасывать Кука и Кукки вверх, и они увидели мальчишку с курносым носом, густо усеянным веснушками, озорные мальчишеские глаза и лохматый чуб над веснушчатым лбом.

— Эге, — сказал владелец веснушек, — давно уже я хотел запустить что-нибудь в небо! Но вы не бойтесь, малыши! Мой змей и не такие тяжести поднимал! — С этими словами он привязал Кука и Кукки к мочальному хвосту огромного-преогромного змея, а змея прикрепил к толстому мотку крепких ниток.

А угольки?

Что стало с угольками?

Ну о том, что с ними стало и во что превратились они, ты еще узнаешь. В магазине. Когда придешь с мамой покупать чулки, или красивый костюм, или же теплый свитер. Возможно, что их сделали из знакомых тебе угольков.

А сейчас посмотрим, куда же попали наши отчаянные путешественники.

Ого!

Они, как видишь, парят под облаками. Выше домов. Выше птиц. Выше всех на свете.

— Э, мальчишка не глуп! — сказал Кук, поглядывая на далекую землю. — Сразу понял, что я и без подготовки могу летать не хуже птицы.

— Ах, Кук, но ведь и я лечу без подготовки! — прошептала Кукки, вся замирая от страха.

Кук только пожал деревянными плечами:

— Ты же летишь со мною. Как пассажир. А пассажиру совсем не обязательно уметь летать. Ты только держись за меня, и все будет отлично.

Кукки немного успокоилась, но через минуту опять залепетала:

— Ах, Кук, как бы нам не зацепиться за облако!

— Чего ты боишься? Я летаю, как птица. Я мог бы лететь лучше птицы, если бы мне только не мешали эти мочалки! — Кук сердито потрогал узлы, которыми был привязан к хвосту бумажного змея. — Я думаю, гораздо интереснее лететь без них. Мочалки только связывают нас по рукам и ногам. — Недолго думая, Кук начал отвязываться.

И вдруг в ушах путешественников пронзительно засвистел ветер. Бумажный змей, освободившись от тяжести, подпрыгнул и помчался вверх, а Кук и Кукки рухнули вниз, перевертываясь, хватаясь руками за воздух.

— Скорей, скорей придумывай что-нибудь! — кричала Кукки. — Мы же разобьемся! Ох, боюсь, боюсь, боюсь!

— Фьюрлить! — свистнул Кук. И в ту же минуту он и Кукки почувствовали под ногами твердую почву.

Ты видишь, куда попали Кук и Кукки?

Это — Башенный Кран, металлический великан на длинной ноге с одной могучей стальной рукой. Одноногий и однорукий, он трудится с утра до ночи, да так, что за ним ни одному человеку не угнаться. И не мудрено. Ведь каждый башенный кран работает, как сто человек.

Когда Кук осмотрелся и увидел, что стоит на Башенном Кране, он прижал руку к сердцу, поклонился и сказал вежливо:

— Позвольте представиться! Я — Гроза морских чудовищ, знаменитый летчик Кук, а это моя сестра — Всемирная путешественница.

— Солнечный привет! — прогудел металлический гигант. — А я простой Башенный Кран. Помогаю людям строить дома. Очень рад познакомиться с такими знаменитостями. Но, простите, я должен поднять стену дома. Одну минутку.

И Башенный Кран, приподняв с земли тяжелую стену, потянул ее медленно вверх, натужно поскрипывая тросами. Кук кинулся на помощь.

— Давай, давай, — закричал он, повиснув на тросе. — Пошла! Пошла! Поехала! Р-р-р-раз! Взяли!

Стена выпрямилась, встала на место.

Потом пришлось поднять и поставить еще несколько таких же стен. Башенный Кран работал молча, но зато уж Кук кричал и за себя и за кран так громко, ухал так свирепо, что Кукки смотрела на него с беспокойством и нежно шептала:

— Осторожнее, Кук, осторожнее! Не надорвись, пожалуйста!

Наконец стены были поставлены на место. Кук вытер ладонью проступивший на лбу пот.

— Вот славно поработали мы с Башенным Краном! — сказал он, гордо поглядывая вокруг себя. И вдруг его брови насупились: Кук увидел на Кране будку, а в ней человека с веселыми глазами.