Ян Ларри – Том 2. Храбрый Тилли (страница 6)

Тут только Карик заметил Валю. Она стояла возле него без сандалий и без трусиков.

— Смотри, Карик, смешно как! — засмеялась она. — Это опыты начались? Да?

Но не успел Карик ответить, как рядом что-то зашумело, застучало. Густые тучи пыли поднялись над подоконником. Валя вцепилась Карику в плечо. В ту же минуту дунул ветер. Пыль взлетела вверх и медленно рассеялась.

— Ай! — крикнула Валя.

На том месте, где только что лежала крошечная стрекоза, шевелилось толстое и длинное, как бревно, коленчатое тело с огромным крюком на конце.

Покрытое бирюзово-голубыми пятнами коричневое тело судорожно сжималось. Суставы двигались, то наползая друг на друга, то выгибаясь в стороны. Четыре огромных прозрачных крыла, покрытые густой паутиной сверкающих жилок, дрожали в воздухе. Чудовищная голова билась о подоконник.

— Кари-ик! — прошептала Валя. — Кто это?

— Ш-ш-ш!

Осторожно ступая, Карик пошел по подоконнику, который теперь был похож на деревянную автостраду, но, сделав несколько шагов, испуганно остановился.

Он стоял на краю пропасти.

Ему показалось, что он смотрит вниз с высоты Исаакиевского собора.

И тогда Карик понял, что случилось. Он вернулся к Вале, взял ее за руку и, заикаясь от ужаса, сказал:

— Это… это, наверное, была вода для кроликов… Понимаешь… Опыт профессора удался… Только уменьшились не кролики, а мы с тобой.

Валя ничего не поняла.

— А это что такое? — спросила она, указывая на чудовище, которое неподвижно лежало на подоконнике.

— Это?.. Стрекоза!

— Такая громадная?

— Совсем не громадная, — уныло сказал Карик, — она такая же, как была. Зато мы с тобой стали крошечные… вроде блохи…

— Вот интересно-то! — обрадовалась Валя.

— Дура! — рассердился Карик. — Ничего интересного тут совсем нет… Посадят нас теперь в банку и станут рассматривать через микроскоп.

— А по-моему, — сказала уверенно Валя, — рассматривать не будут. Иван Гермогенович придет и сделает нас опять большими.

— Да-а, большими! Он даже не заметит нас!

— А мы закричим!

— Не услышит!

— Не услышит? Почему? Разве он глухой?

— Он-то не глухой, а голос у нас теперь, наверное, как у комара.

— Ну да? — недоверчиво улыбнулась Валя и что было силы крикнула: — Эгей! Мы зде-е-есь!

Она взглянула на Карика и спросила:

— Ну что? Плохо слышно?

— Для нас — хорошо, а для Ивана Гермогеновича — плохо.

— А что же будет с нами?

— Ничего особенного. Смахнут нас тряпкой с подоконника и растопчут ногами, вот и все…

— Кто смахнет?

— Да сам же Иван Гермогенович.

— Смахнет тряпкой?

— Ну да! Станет пыль вытирать и смахнет! С пылью!

— А мы… А мы… А мы… Слушай, Карик, я уже придумала… Знаешь… мы сядем на стрекозу. Иван Гермогенович увидит дохлую стрекозу и обязательно положит ее к себе на стол, а мы тогда заберемся под микроскоп, и он увидит нас… Ну, конечно, увидит! И сделает нас опять большими… Залезай скорее на стрекозу.

Валя схватила Карика за руку, и они побежали к стрекозе.

— Садись!

Помогая друг другу, ребята проворно вскарабкались на стрекозу, но лишь только они уселись, как стрекоза зашевелилась, застучала громыхающими крыльями, тяжело заворочалась и запыхтела, точно машина.

Ребята почувствовали, как под ними начало выгибаться ее сильное, мускулистое тело.

— Ой, она еще живая. Слезай скорей! — взвизгнула Валя.

— Ничего, ничего. Держись крепче.

Ребята крепко обхватили руками и ногами туловище стрекозы, но она изгибалась всем телом, пытаясь освободиться от неприятной ноши. Карик и Валя качались и подскакивали точно на пружинах.

— Сбросит! Ой, сейчас сбросит! — завизжала Валя.

— Подожди! — крикнул Карик. — Я ей сброшу… Вот, стой-ка!

Он дополз до головы стрекозы, перегнулся и изо всей силы ударил ее несколько раз кулаком по глазам.

Стрекоза вздрогнула, изогнулась и замерла.

— Кажется, опять сдохла, — сказала Валя.

— Посмотрим.

Карик слез со стрекозы, обошел ее вокруг, потом схватил двумя руками прозрачное, как слюда, крыло и попробовал приподнять его. Стрекоза не шевелилась.

— Сдохла, — уверенно сказал Карик, вскарабкиваясь на стрекозу.

Некоторое время ребята сидели молча, посматривая то и дело на дверь, но скоро им стало скучно, и они принялись рассматривать стрекозу. Карик забрался на крыло и попробовал оторвать его от туловища. Но крыло держалось очень крепко. Тогда Карик прыгнул на голову стрекозы и постучал пятками по ее глазам.

— У-ух, глазища-то какие! Валь, видишь?

— Ага.

Валя робко протянула руку и осторожно дотронулась до холодных, точно вылитых из хрусталя глаз.

— Страшные!

У стрекозы в самом деле были удивительные глаза — огромные, выпуклые, вроде стеклянных фонарей. Покрытые тысячами ровных граней, они светились изнутри голубовато-зелеными огнями.

Эти странные глаза глядели сразу и на Карика и на Валю, и на двор и на небо, и на потолок комнаты и на пол.

Казалось — в каждом глазу светились тысячи отдельных зеленоватых глаз и все они смотрели внимательно и зорко.

Перед этими огромными глазами, на самом краю головы сидели еще три маленьких коричневых глаза, и они тоже зорко следили за ребятами.

— А знаешь, — сказала Валя, — она все-таки живая. Она смотрит, Карик, видишь?

— Ну и что же?

— Надо ее убить еще раз. Вдруг она оживет… Ты знаешь, чем питаются стрекозы?

— Кажется, травой или соком цветов, — неопределенно сказал Карик. — Хорошо не помню. А что?