Ян Ларри – Собрание сочиннений Яна Ларри. Том первый (страница 96)
— Перминов! Проверить людей!
— Станови-и-ись!
Я отыскал свое место, рядом с телеграфистом и монахом. «Всех скорбящих» повернулся ко мне:
— Разведка вернулась. Идут сюда колоннами. Больше тысячи. Мы остаемся. Будет пехота отходить сначала.
— Куда?
— Дальше!
Закричал хриплый голос Акулова:
— Товарищи! Кавалерийский отряд остается прикрывать отступление. Первыми отступают обоз и пехота с пулеметами. Пехота — вались!
— Айда, пехота!
— Белохлыновцы, за мно-о-ой!
Мы поскакали обратно.
На околице остановились. Несколько человек поехали вперед и скоро исчезли в густой мгле. Мы слезли с коней. Яростный лай собак гремел во всех концах деревни. Неподалеку заскрипела калитка. Сердитый женский голос крикнул негромко:
— Фе-е-дор! Ай, боже мой!
В спокойном, темном небе мерцали далекие, печальные звезды. Черные тучи тащились в звездных полях, затягивая небо мутной мглой. На юге мигали красные зарницы.
— Бой идет! — зашептал Волков.
И, подумав, добавил:
— А может, пожар. Хотя, пожалуй, бой.
Группа красногвардейцев окружила Акулова. Кто-то сдавленным голосом спрашивает в темноте:
— А если бой дать?
— Какой тебе еще бой? Дали сегодня и молчи!
— А по-моему, можно. В темноте-то мы бы их посекли всех до одного. Узнай, сколько нас.
— Что ж, по-твоему, — захрипел Акулов, — без разведки чехи идут? Ну, разведку постегаем, да и то навряд. В темноте, браток, не больно настреляешь. А после?
И так как темнота молчала, Акулов сам ответил на свой вопрос:
— А после раздолбили бы артиллерией деревню в порошок.
— Это верно, — слышу я голос Евдохи, — ты тут попукаешь да и в дамки, а мужикам — разоренье. Правильная стратегия ведется. Голосую обоймя руками.
— Куда отступать будем?
— Куда-нибудь отступим! Места хватит!
Кто-то тяжело задышал в темноте.
— Что ж, товарищ Акулов, так и будем бегать, как зайцы?
— Ну, не беги… Тут не хочешь, да бежишь.
— Ну, и мы вкатили им невредно!
— Добро! И еще вкатим!
— Война уж больно занятная, — вмешался Волков, — пальнешь да драла. Неужто так и будем воевать?
— Ладно, — сказал Акулов, — пока там армию соберут — повоюем легонько. Главное время оттянуть. Попридержать надо чешню!
— Успеем?
— Потихоньку станем отходить — успеем. Ну, а зайцами — не успеть.
— Закурить бы!
— Курить нельзя! — сказал кочегар.
— В рукав бы, так и не увидят!
— Нельзя, браток! Потерпи.
— А что, товарищ Акулов?..
За деревней слабо хлопнул выстрел. Мы попятились назад.
— На коней!
Отряд взлетел в седла. С левого фланга затрусил на рысях военрук.
— Спокойно, товарищи! Не волноваться!
Впереди захлопали выстрелы. Затем мы уловили топот копыт. Возвращалась наша разведка.
— Аку-улов?
— Зде-есь! Зде-есь!
Из темноты вынырнули всадники.
— Идет, сучья отрава!
— Спокойнее, товарищи!
Военрук вздыбил коня:
— Справа по четыре. Правое плечо вперед. А-а-а-арш.
Отряд поплыл в темных, настороженных улицах, оставляя чехам Медынью без боя.
Глава XXIII
Ночь мы провели в лесу. А на рассвете двинулись стороной от большака к Пижеме.
Над черной и сонной землей светлело предрассветное небо. Белые туманы ползли в ложбинах. В деревнях пели петухи. Последние бледные звезды растворялись в белесом рассвете. На востоке, точно гигантская щель в другие миры, багровела утренняя заря. Поля выплывали из тьмы. День наступал, освещая нам дорогу.
Окруженные дозорами, мы пересекали степь, направляясь к синеющему вдали лесу. Бросив повода, я еду, прислушиваясь к разговору, завязавшемуся у Евдохи с Павловым.
— Немцы — удивительная нация, — говорит Евдоха, — немца я уважаю.
— И буржуев? — спрашивает Павлов.
— Какие буржуи? Я тебе про немцев говорю, а не про буржуев. Буржуев-то сколько их? Горсточка! А немцы — народ. Трудящиеся. Немцы — умственная нация. Ну, а все-таки — дураки они. Право слово, дураки. Карла Маркс из немцев приходится?
— Немец!
— Видишь! А мы берем его ученье для себя. Ты понимаешь, в чем загвоздка?
— Наш Ленин — не хуже Маркса. Тоже — голова.
— Да я не обижаю Ленина, а только Ленин-то от Маркса корень пустил. Но не в том вопрос, кто из них умственнее. Я про другое хочу сказать. Ленин практически, конечно. А Маркс больше по теории ударял. Но тут другое дело. Вот ты погляди. Маркс хотя и немец, а мы его берем с полным удовольствием. Подумай-ка, к чему клоню? Берем мы, а немцы боком идут от Маркса. Вот скажи мне: какой здесь смысл?