Ян Ларри – Собрание сочиннений Яна Ларри. Том первый (страница 66)
— Замечательная партия!.. Сергея-то Александровича они укокошили. Царей сколько перещелкали, а губернаторов да министров и не счесть.
— Дурость это у тебя! — говорит дядя Вася, вписавшийся к меньшевикам. — Программы-то ведь разные!
— Это ничего! — крутит отец усы. — После разберемся, что к чему, а пока надо нам всех поддерживать. Пускай революция на ноги встанет. Которое ненужное — само отпадет.
А война продолжается. Везут раненых. Печатают списки убитых.
— Кто это Керенский?
— Из жидов, наверное! — говорит лавочник.
— Да ведь Алексанр Федорович!
— Неважно! Жиды для гешефта тридцать раз окреститься могут.
Солдаты бегут с фронта полками. Введена хлебная норма. Фунт на человека. Продукты на рынках исчезли. Голодают рабочие, голодает беднейшее население.
А Россия говорит, говорит, говорит. Митинги не прекращаются.
— Как выскажемся все, — смеется Евдоха, — тогда и за ум возьмемся!
Я ни черта не понимаю.
Керенский. Родина. Война. Голод. Революция. А что к чему, — разобраться трудно.
— Те же штаны, только назад пуговицами! — говорят все. — Революция прошла, а все осталось по-старому. Даже еще хуже стали жить.
А в городе говорят, говорят, говорят.
Рабочие-большевики кричат о классах, о буржуазии и пролетариате и критикуют Керенского, но путного от них ничего не добьешься. Классы да классы. А дальше-то что?
— Ну, ладно! — говорят у нас на заводе. — Согласны, предположим. Что ж делать-то надо?
— Записывайтесь в партию!
— А дальше?
Насчет «дальше» наши заводские большевики говорят туманно и сбивчиво. Пожалуй, они и сами не знают, что дальше.
— Контроль над производством!
— А еще?
— Землю — крестьянам!
— Ну?
— Мир без аннексий и контрибуций!
— Ну, ну!
— И вообще…
— Задница!
— А ты не ругайся!
— Смотреть на тебя буду?! Всем все роздал, а как ты это сделаешь? Облагодетельствуешь-то как?
— Очень даже просто! Голосуй за большевиков — вот все и будет!
— Эва! Учредилка-то, она когда соберется?
— Соберется!
— Пока соберется — подохнем на фронтах или с голоду. А хрен редьки не слаще.
Начались грабежи среди белого дня.
В соседнем доме самооборона убила двух солдат, забравшихся в квартиру.
На вокзале растоптали ногами солдата, укравшего чемодан.
Говорят, в деревнях жгут помещиков.
Дезертиры гуляют открыто, никого не стесняясь.
— Пусть дураки воюют, а с нас хватит! Помучились!
У меня появился товарищ Вася Котельников. Он старше меня на два года. Ему восемнадцать лет. Он состоит в партии большевиков.
— Ты понимаешь машинку! — просвещает меня Вася. — Тут у нас два класса. Мы и они. Вона они какие квартиры-то заняли. На велосипеде можно ездить. А жрут как? Мы небось на картошке сидим, а у них жаркое не сходит со стола. И ты заметь это: они же как презирают нас. Шляпы понадели и нос кверху. Паразиты ж проклятые. А ты возьми хотя бы табуретку. Дерево, положим, стоит двугривенный, да тебе за работу двугривенный, а продаст он за рупь. Вот тут и есть прибавочная стоимость. Шесть гривен он и положит в карман. Что ж выходит? Обобрал он тебя средь белого дня. Ты работал — тебе двугривенный, а он ручки в брючки — ему в три раза больше. И еще, паразит, презирает. Шляпу носит, провокатор. Вот это и выходят классы. А что другие партии, так это — паразиты форменные. Мешают они только. Я тебя не агитирую, а только говорю: смотри, вот тебе ладонь и все на ней, как стеклышко. У нас простая программа. Мы не запутываем. Ну, впрочем, тебя не примут. Годы еще не дошли.
— Годы что? В декабре мне семнадцатый пойдет.
— А понятно я разъяснил?
— Разъяснил понятно!
— Ну?
— Ей-богу! Сколько я слышал, а ты всех лучше, однако.
— Вот и славно!
— Хорошо растолковал. Этих… в шляпах которые, я всегда терпеть не мог… И без программы не любил.
— Да разъяснять тут нечего. Вот тебе мы, вот тебе они. Простая механика. А другие за буржуев.
— Не спутаю!
Как-то вечером Вася прибежал ко мне и с таинственным видом сообщил:
— Будем драться, кажется… Вся власть советам!
— Учредительное-то не будет, что ли?
— Учредительное — потом, а сейчас — вся власть советам.
— Ври больше! — вмешался в разговор отец.
— Ей-богу, правду говорю! Сейчас только товарищ из Питера приехал. Там уж больше недели наш верх.
— Бреши?!
— Ей-богу, товарищ! Верный человек привез известия.
— А Керенский?
— По шапке! Бои во весь опор. Делов что было! Рязанов — против, Луначарский — против, Зиновьев — против, Ногин — против. А Ленин — за! Ну, конечно, голосовать. Проголосовали — отклонить. Но тут — фронтовики: как отклонить? Опять голосовать. Ну, конечно, приняли.
— Да ты постой! — перебил Васю отец. — Ты толком рассказывай.
— Да я толком говорю. Чего ж еще?
— Спешишь больно! Ты скажи, в чем дело-то?
— Фу-ты, будь ты неладно! Да я ж и говорю: Временное правительство по шапке. Министров — в кружку. Под замок. Вся власть съезду советов.