Ян Ларри – Собрание сочиннений Яна Ларри. Том первый (страница 120)
— Ступай вперед… Попробуешь бежать — пристрелю, как собаку.
— …спишь? — толкнул Аржоняну Степана в бок.
— Ну?
— Ты не раздумал?
— Нуй[56].
Аржоняну помолчал. В углу кто-то тихо всхлипнул в полусне и протяжно застонал. Кто-то зашелся долгим удушливым кашлем.
— Готов?
— Да, — коротко ответил кузнец.
Аржоняну приподнялся на локтях.
— Ну… Смотри… Я иду.
И, вскочив на ноги, Аржоняну пошел к охраннику.
— Куда?
— Наружу… Живот болит.
И Аржоняну схватился руками за живот, согнулся в три погибели и скривил лицо. Постовой перебросил карабин.
— Ступай вперед…
Аржоняну пошел к двери. Вскочил кузнец.
— И я пойду.
Страж посмотрел на Степана, широко разинул рот и зевнул.
— Подождешь… Этот пойдет, а потом ты. Успеешь.
Кузнец пошатнулся и жалобно проговорил:
— Ой, не могу, тошнит меня… Сил нет, так тошнит.
Румын выругался:
— А, черт — мало бьют вас, чертей. Эй, Филипеску!
— М-м?
— Пойдем, выведем арестованных!
Тот сонно пробормотал:
— А сам не можешь?
— Так двое идет, вставай.
— Не убегут!
Румын подумал и крикнул еще раз:
— Слышишь, тут же двое!
В ответ на эти слова из угла полетела крутая брань.
— Да отстань ты, черт длинноносый… Дай хоть минуточку отдохнуть… И чего бы я боялся, дурак божий.
Румын гневно плюнул и, перекинув карабинку, толкнул Степана дулом в спину.
— Вперед. На два шага отойдете — как собак застрелю.
Холодная ночь повеяла в лицо свежим воздухом и сыростью. Арестованные вышли во двор. Над головами повисло темное небо, усыпанное дрожащими звездами, и где-то высоко-высоко расплылся молоком Млечный Путь. Возле ворот, стуча каблуками, ходили мрачные тени часовых, кашляя и перебрасываясь отрывистыми словами.
Сквозь проволочную ограду темнели ночные поля кукурузы, перекатывающиеся под ветром широкими волнами. Ветер шелестел скрипучим листьями, наполняя ночь сухим непрекращающимся шумом.
Румын лениво крикнул:
— Ступай направо!
Степан и Аржоняну повернули направо. Подойдя к ограде из колючей проволоки, арестованные остановились.
— Ну, быстро, чтобы раз и раз!
Румын зевнул. Степан придвинулся к солдату. Румын вскрикнул, чувствуя что-то неясное, хотел отскочить в сторону.
— Назад!
Но было поздно. Железная рука Степана, словно клещами впилась в горло румына, а тупой удар коленом в живот заставил солдата опуститься на землю.
Аржоняну схватил карабин, выпавший из рук солдата, и взволнованно зашептал:
— Тащи к забору… к забору, Македон… Скорее, друже… Скорее!
Кузнец поднял солдата на руки, придавил горло еще сильнее, после чего под пальцами кузнеца что-то хрястнуло, и побежал со своим грузом к проволоке.
— Сюда!
Маленький Аржоняну бросился к проволоке и, царапая себе руки, начал отгибать проволоку.
— Ну?
— Не получается, друже!
— Сильнее, берись!
— А, черт!
— Ну?
— Прочно сделано!
— Ломай от столба!
— Вот черт. Придется лезть через забор… Полезай!
Аржоняну подбежал. Степан, подхватив под мышки румына и не дожидаясь, чтобы его позвали во второй раз, бросился к столбу. Глухой шум от падения тела заставил Аржоняну не мешкая последовать примеру Степана. Минута — и оба были уже за проволокой.
Но шум обратил на себя внимание охранников. Оттуда послышался щелчок ружья и тревожный вопрос:
— Эй, кто там?
— Карабин уронил, — спокойно отозвался Аржоняну.
— А кто это?
— Я.
— Фриму?
— Да… Ну, побежали! — зашептал Аржоняну, обращаясь к Степану.