Ян Ларри – Собрание сочиннений Яна Ларри. Том первый (страница 102)
Папоротник шуршит под ногами. Кругом шумят скрипучие сосны. Колючий шиповник заставляет коней шарахаться в сторону.
— Н-но, балуй, черт!
В лесу темнеет. Передние ряды останавливаются.
— Что встали?
— Эй, что там?
Вася скачет вперед.
— Опять чехи?
Раненые беспокойно смотрят на нас:
— Настигли?
— Настигли бы, так стреляли!
На всякий случай снимаем винтовки.
— Привал! — кричит скачущий обратно Вася. — Ночевать будем.
Ночь.
На лесной поляне пасутся кони. Павлов ковыряет штыком банку с консервами.
— От дьявол, крепкая какая!
Волков курит в рукав, равнодушно наблюдая за работой Павлова.
— Ты протыкай ее вкруговую, — советует Волков, — а так все одно не отодрать. Руки попортишь!
К нам подходит отец.
— Питаются! — кивает он головой в сторону коней. — А какая сила в таком корме?
— Ты бы овсом покормил своего!
— То-то, что овсом! А коня жалко! Чего он нащиплет?
— Ниче-его! Завтра подкормятся!
— Где ж ты завтра будешь?
— Да уж где-нибудь да будем! Не в лесу же отсиживаться?
— То-то, что не в лесу. А я тебе скажу: здешним лесам конца-краю нет. На тысячи верст — дерево. Когда еще выйдем?
— Завтра не выйдем — так не то что кони… самим нечего будет жрать!
— Консервами попитаемся!
— Попитаешься! Консервы, брат, того… Наповал! И двуколок не осталось. Такой, брат, суп сварганили чехи, что и ложек не надо.
По лесу бродят красногвардейцы. Треск сучьев наполняет лесную тишину до краев. С ворохами веток красногвардейцы возвращаются к поляне.
— Эх, и поспим! Все одно, что в гостях у тещи!
— Ну-ка, сторонись! Дай дорогу пуховикам.
— Мать честная! Простыни-то не захватили!
Красногвардейцы, шутя и смеясь, укладываются на мягких еловых лапах. Веселый голос в темноте говорит:
— Самое это разлюбезное дело на свежем воздухе спать. Мне это доктор завсегда, бывало, укоряет: вам бы, говорит, Иван Сергеич, на свежем воздухе спать, так все бы ваши нервы прошли!
— Ты что ж? Нервный, выходит?
— А как по-твоему: полагается рабочему нервы иметь? Я на этот счет ненадежный! К примеру, увижу борщ, так меня трясти начинает. Нервная слюна к зубам подступает.
— У нас Воронцов такой же!
— Ну, Воронцов, тот больше на баб нервный!
— Эй, Воронцов!
Сдержанный смех обрывает резкий окрик:
— Эй вы, жеребцы! Чего еще там?
Красногвардейцы начинают шептаться:
— А ведь баба согрела бы. Это уж как водится!
— Грели тебя чехи? Мало, что ли?
— Н-да, брат… Парили изрядно!
— Смотри ты: чех, чех, а храбрый, сволочь. Мить, ты спишь?
— Не…
— Чеха-то как мы с тобой? А?
— Ловкий, дьявол!
— Н-да!.. Я ведь в него раз пяток ткнул, а он, стерва, поведет штыком и — мимо.
— Теперь не поводит.
— Н-да… Теперь уж ему не поводить. Ну, однако, слабый народ. Чуть-чуть поцарапались и наутек.
— Так они же устамши. Пока до нас бежали, всю силу стратили. Это тоже надо понимать.
— Но много их больше было!
— Я ж говорю, устамши они. Хоть и больше, а устамши. И опять же не все штыки приняли. Которые сразу же повернули спину.
— О чем разговор нашли, — ворчит кочегар, — спали бы, мерины, да другим дали сон.
Разговоры стихают.
Глава XXV
Проснувшись, я с удивлением гляжу на звезды, просвечивающие сквозь темные ветви. Глухой, тревожный шум ночного леса нарастает в чаще, поднимается вверх и, овевая лицо холодом, уходит, шурша, в чащу. Земля, покрытая красногвардейцами, храпит, стонет, бредит. Неподалеку от меня кто-то шепчется. С биением сердца я прислушиваюсь.
— …глупости, Акулов! Глупости! Ты сам прекрасно понимаешь, как все это глупо!
Я с облегчением вздыхаю:
«Свои… Военрук!»
— Для ведения войны — нужна армия. Отряды — паллиатив. Ты сам теперь можешь убедиться, кто из нас прав.
— Шу-шу-шу-ш!
— Оставь, пожалуйста! Без штаба и без единого руководства, без правильного питания огнеприпасами, фуражом и прочим — воевать нельзя. Нужна армия, нужны опытные командиры, нужна военная организация. Иначе нельзя победить. Можно драться храбро, можно бить противника три раза в день и все-таки в конечном результате — нас побьют.