Ян Ларри – Необыкновенные приключения Карика и Вали (страница 57)
– Не обязательно ждать. Можно поесть что-нибудь, –
неуверенно предложил Карик. – Тут не найдется хорошего завтрака?
– Ну, пищи тут сколько угодно. Ты что хотел бы?
– Что-нибудь такое же вкусное, как торт пчелы Андреевны.
– Андрены! – поправил Иван Гермогенович. – Но мы найдем что-нибудь и повкуснее. Ты слышишь, как гудят у мыска реки пчелы? Пойдем туда. Там должны быть цветы, а где цветы – там теперь и наша пища.
Профессор не ошибся.
Лишь только они перевалили через холмы, как увидели внизу, в долине, огромные деревья, которые торчали то тут, то там. Вершины деревьев гнулись под тяжестью лиловых цветов.
Иван Гермогенович подошел к одинокому дереву, осыпанному цветами, залез на него и крикнул сверху:
– Стой на месте!
Он забрался в цветок и принялся за какую-то сложную работу.
Карик стоял внизу.
Он видел мелькающую в зеленой листве обожженную солнцем красную спину Ивана Гермогеновича. Профессор работал, широко расставив локти; локти его то поднимались, то опускались, точно поршни машины.
Карик вспомнил маму. Вот так же на кухне она месила тесто.
– Эгей! – крикнул Иван Гермогенович, повертываясь лицом к Карику. – Лови свежие булки!
По листьям забарабанили круглые колобки. Подпрыгивая, они покатились по земле.
Подняв один колобок, Карик откусил от него кусочек.
– Ну как? – спросил сверху профессор. Колобок был душистый и такой же вкусный, как тесто пчелы андрены.
– Это из пыльцы и меда? – спросил Карик.
– Да, это из пыльцы и нектара. Нравится?
– Очень вкусно. Как вы их там делаете?
– А просто насыпаю в нектар пыльцу и начинаю месить, как тесто.
Колобки сыпались на землю, точно осенние яблоки с дерева.
Карик подбирал их, складывал в кучки.
Наконец профессор слез с дерева, сел на землю и, выбрав колобок покрупнее, сразу откусил половину.
– А ведь неплохая у нас, в сущности, жизнь! – дружески подмигнул Иван Гермогенович Карику.
– Да, – согласился Карик, – жить тут можно, но всетаки... – Он вздохнул и замолчал.
– Ну, ну, – сказал Иван Гермогенович, – ничего. Вернемся домой, и все будет хорошо.
Профессор встал:
– Хотя до вечера и далеко еще, но мы не должны уходить от энотеровой рощи. Пойдем-ка туда, сядем и будем ждать Валю. Забирай колобки. Я думаю, они ей понравятся.
– И я так думаю, – кивнул головою Карик. – Она, бедняжка, ведь целый день ничего не ела. Ей теперь все понравится.
– Это хорошо, – задумчиво сказал Иван Гермогенович,
– но как мы понесем колобки? Без корзины, пожалуй, не много захватишь... Вот что, Друг мой, ты посиди немного, а я поищу корзинку.
Он посмотрел вправо, влево, подошел к большим бурым кучам, которые виднелись на берегу реки. Наклонившись над одной из них, Иван Гермогенович поковырял ее щепочкой.
– Прекрасно, – сказал он. – Кажется, это как раз то, что нам с тобою нужно.
И профессор принялся разгребать кучу.
– Ну-ка, дружок, прополощи вот эту штуку, – протянул он Карику большой комок грязи.
Карик взял его и, стараясь держать подальше от себя, чтобы не запачкаться, побежал к реке.
Он вошел по колени в воду и спустил находку профессора в реку.
Вода замутилась. Грязь таяла, как кусок масла на раскаленной сковороде. И вдруг что-то белое блеснуло под слоем грязи. Карик стал соскабливать ее и неожиданно нащупал в густой, липкой грязи твердую, хотя и очень тонкую, ручку.
– Кажется, в самом деле корзинка! – удивился он.
А когда сильные струи воды начисто смыли грязь, в руках Карика оказалась корзинка необыкновенной красоты. Он поднял ее за ручку, поднес к самым глазам и минуту стоял, рассматривая с удивлением узорчатые решетки, которые, казалось, были выточены из слоновой кости.
– Ну как? Хороша корзинка? – услышал Карик за своей спиной голос профессора.
– Прямо как будто из кружев сплетена, – ответил Карик, любуясь. – Кто ж ее такую сделал?
– Об этом после, – сказал профессор, – а сейчас прополощи еще вот эти.
Иван Гермогенович бросил на землю два тяжелых шара грязи и пошел обратно к разрытым кучам. Карик принялся за работу.
Он старательно отмывал грязь с необыкновенных корзиночек и расставлял их на берегу рядышком, а профессор подносил все новые и новые.
Одна корзиночка была удивительнее другой.
Тонкие серебряные стрелы переплетались в узорчатые решетки. На решетках лежали щиты, украшенные звездами, листьями, венками. Можно было подумать, что маленькие корзиночки сделаны руками искусного мастера.
Одна корзиночка напоминала чем-то маленький дво-
рец с ажурными башенками, со стрельчатыми окнами. Серебряные решетки поднимались вокруг дворца, точно стены. На этих стенах красовались цветы, оленьи рога и звезды. А другие и вовсе не были похожи на корзинки. Но Карик не бросал их, а ставил рядом с корзиночками.
Это были вырезанные из серебристой кости блюда,
вазы,
шлемы,
шары,
звезды,
кубки,
короны.
– И все разные! – удивлялся
Карик.
– Да, – сказал
Иван Гермогенович, – они очень разнообразны. Можно изучать их всю жизнь, и все же ты каждый день будешь открывать все новые и новые формы этих растений.
– Что? – Быстро повернулся к профессору Карик. – Вы сказали, – это растение?
– Да, это одноклеточная водоросль. Диатомея! Вернее, оболочка растения. В этих красивых корзиночках–
оболочках живет простая водоросль – диатомея. Вот в этой, – поднял Иван Гермогенович круглую корзиночку, –