Ян Ларри – Необыкновенные приключения Карика и Вали (страница 33)

– Пробовали! Но, – профессор развел руками, – муравья не так-то легко отравить. Дело в том, что у муравьев, как у пчел, погибают только фуражиры-разведчики. А когда муравьи и пчелы видят гибель своих фуражиров, они уже не прикасаются к этой пище.

– Ух, какие хитрые. Умные они, что ли?

– Не скажу, что они умные, но опыт у них есть. Ведь муравьи живут на земле более сорока миллионов лет. На тридцать девять миллионов лет больше, чем человек. А за это время нетрудно научиться чему-нибудь.

– Сорок миллионов лет?! – Валя всплеснула руками. –

Это, значит, самые древние насекомые?

– Ну нет! Задолго до появления на земле муравьев на ней уже резвились тараканы и близкие к тараканам насекомые – термиты; примерно триста миллионов лет назад появились первые тараканы и первые термиты.

Карик спросил, недоумевая:

– Но почему же все-таки их называют белыми муравьями?

– Кто называет термитов муравьями, тот просто не знает энтомологии. Нет, нет! Термит не муравей. И даже не родственник муравья. У термитов другие родичи. Термит больше похож на таракана, чем на муравья. Да и питается он иначе. Муравьи едят гусениц, личинки жуков, многих насекомых, нападают на змей, не брезгают мертвыми птицами, лягушками, разводят грибы и тлей. А термит ничего, кроме древесины, не может есть.

– Но почему же термитов называют белыми муравьями?

– Наверное, потому, что у муравьев и термитов колонии строятся почти одинаково. Но только почти. Однако у термитов сооружения более совершенны, чем у муравьев.

Термитные постройки превосходят сооружения даже пчел и ос. А по размерам они не имеют равных. . В Африке можно встретить термитники до ста метров в окружности.

Такие термитники выше человеческого роста и более всего похожи на дома пигмеев, чем на колонии насекомых.

Многие колонии термитников издали выглядят, как деревни людей. Иная у термитов и матка. Она по своей величине не меньше сосиски. А яйца откладывает с быстротой пулемета: по сотне яиц в минуту, вот почему..

– Ай! – закричала Валя, схватив испуганно профессора за руку.

Сверху, из-под крыши грибной шляпки, дождем посыпались на землю толстые белые змеи с черными головами.

Шлепаясь о землю к ногам путешественников, они крутились, извивались, как бы норовя укусить их за ноги.

Профессор захохотал.

– Не бойтесь, друзья мои, это же безобидные личинки комаров!

– Эти змеи – личинки комаров?

– Ну да! Обыкновенные личинки грибного комарика. –

Профессор протянул руку к шляпке гриба. – Смотрите, как они источили гриб. . Вам, я думаю, попадался когданибудь червивый гриб. Так это – работа грибного комарика. Точнее, его личинок. Нам он не страшен. У личинок сейчас своя забота. . Пока земля мокрая, рыхлая, они спешат забраться поглубже в почву, чтобы превратиться там в куколок, из которых выйдут потом грибные комарики.

Ребята успокоились.

Все снова уселись под грибом и крепко прижались друг к другу.

А вокруг бушевал ливень. Травяной лес валился, пригибался к земле под напором потоков воды. По шляпе гриба дождь барабанил с такой силой, что вверху, над головами, как будто перекатывался гром.

Вдруг Карик закричал:

– Смотрите! Еще какой-то появился. Ой, он, кажется, к нам подбирается. Кто это?

Вверху по мясистому зонту лениво ползло голое, жирное животное. Оно было похоже на туго набитый грязный матрац. Спина урода лоснилась, словно смазанная жиром.

– Какой страшный! – взвизгнула Валя и быстро юркнула за спину Ивана Гермогеновича.

– Кто страшный? Что ты, Валя? Это же обыкновенная голая улитка. Или, как ее еще называют, простой слизень.

– Он тоже будет падать?

Профессор улыбнулся:

– Ну нет! Этот не упадет. Не ждите! Нечего делать ему на земле.

– Тоже вредитель?

– Слизень-то? Что ты! Слизень – лучший друг гриба.

Правда, он уничтожает гриб, но в то же время дает ему новую жизнь.

– А разве можно быть полезным и вредным сразу? Профессор погладил бороду и неторопливо ответил:

– Слизень глотает кусочки гриба, в которых находятся споры – грибные семена. Споры эти проходят через желудок слизня, а когда они падают на землю – прорастают. Многие грибы, не будь слизня, встречались бы гораздо реже, чем теперь.

Неожиданно Иван Гермогенович выпрямился, предостерегающе поднял палец вверх. К чему-то прислушиваясь, он посмотрел на ребят и сказал, явно встревоженный:

– Что бы это могло быть? Вы слышите?

Путешественники встали.

Сквозь шум и грохот ливня они услышали какой-то смутный рев. Казалось, где-то совсем недалеко грохочет о скалы море. Шум прибоя, приближаясь с каждой минутой, становился все громче и громче.

– Гром, что ли? – прошептала Валя, прислушиваясь.

И вдруг в воздухе заревело, загудело. Неизвестно откуда хлынула вода, и вокруг забурлили пенящиеся потоки мутного моря.

Иван Гермогенович и ребята стояли на маленьком островке, плотно прижимаясь к стволу гриба.

Опрокидывая все на своем пути, вода с ревом мчалась, ломая травяные деревья, пригибая их к самой земле.

Гриб стоял, точно башня на острове, но вода поднималась все выше и выше, угрожая затопить и остров, и башню. Она плескалась уже почти у самых ног.

– Где-нибудь тут неподалеку протекает речка, – сказал профессор, – по всей вероятности, она выступила из берегов – и вот...

Он беспомощно развел руками.

– А нас не смоет водой? – с беспокойством спросила

Валя.

Профессор ничего не ответил. Хмуря брови, он молча разглядывал свои ноги, шевеля озябшими, синими пальцами.

Вода подступала.

Она поднималась, как тесто, грозила смыть путешественников с островка, умчать в травяные джунгли и потопить там в каком-нибудь глубоком овраге.

Взглянув на растерявшегося профессора, Карик понял, что Иван Гермогенович уже ничего не может придумать для спасения.

– Послушайте, Иван Гермогенович, – решительно сказал Карик, дотрагиваясь до холодной руки профессора, –

мне кажется, положение наше не такое уж страшное.

– Что же ты предлагаешь?

– Надо залезть на гриб! – ответил Карик.

– Да, да, – растерянно забормотал профессор, – попробуем залезть на гриб!

Но, взглянув на круглый толстый ствол гриба, который отвесно поднимался вверх, он вздохнул и грустно покачал головой: забраться на него было невозможно.

Беспомощно разглядывая ствол гриба, Карик вдруг увидел свисающую над головой площадку – лопнувшую кожу гриба. Она висела козырьком, словно крыша беседки, и могла, пожалуй, выдержать всех троих.

– Иван Гермогенович, – крикнул Карик, – а что, если нам забраться на эту штуку?

Взглянув вверх, профессор сказал обрадованно: