Ян Ларри – Необыкновенные приключения Карика и Вали (страница 2)
– Ты это что же, Джек? А? – спросил толстяк строго и погрозил толстым пальцем. Джек виновато вильнул хвостом.
– Экий дурень! – засмеялся фотограф.
Притворно зевая, Джек подошел к хозяину, присел и, звеня цепью, старательно почесал задней лапой шею.
– Хорошая погодка сегодня, – приветливо улыбнулся толстяк, обращаясь к маме. – Вы не собираетесь на дачу?
Самое время теперь – грибки собирать, рыбу ловить.
Мама взглянула на толстяка, на собаку и недовольно сказала:
– Опять вы ее, товарищ Шмидт, без намордника выпустили. Ведь она же у вас настоящий волк. Так и смотрит, как бы кого цапнуть.
– Это вы про Джека? – удивился толстяк. – Ну что вы!
Мой Джек и ребенка не тронет. Он смирный, как голубь.
Хотите погладить его?
Мама махнула рукой:
– Ну вот, только и дела у меня, что собак гладить. Дома обед стынет, в комнатах не прибрано, а тут еще ребят дозваться никак не могу.. И куда пропали – не понимаю.
Ка-а-арик! Ва-а-аля! – снова закричала она.
– А вы приласкайте Джека, попросите его хорошенько.
Скажите ему: «Ну-ка, Джек, разыщи поскорее Карика и
Валю». Он их мигом найдет.
Шмидт наклонился к собаке, потрепал ее по шее.
– Найдешь, Джек?
Джек тихонько взвизгнул и, неожиданно подпрыгнув, лизнул фотографа в губы.
Толстяк отшатнулся, брезгливо сплюнул и вытер губы рукавом.
Мама засмеялась.
– Напрасно смеетесь, – сказал Шмидт. Кажется, он очень обиделся. – Мой Джек великолепная ищейка. Дайте ему понюхать какую-нибудь вещь Карика или Вали, и он найдет их, где бы они ни были. Это же премированная ищейка. Он идет по следам человека, как паровоз по рельсам. Дайте ему что-нибудь: игрушку ребят, рубашку, тюбетейку – и вы сами увидите, какой он замечательный следопыт.
Мама нерешительно пожала плечами, однако, подумав, наклонилась, подняла с земли зеленый совочек Вали и тюбетейку Карика.
– Ну что ж, – сказала она, – пусть понюхает. Это – вещи моих ребят.
– Прекрасно! – потер руки Шмидт. – Замечательно!
Очень хорошо!
Он сунул под нос Джека совочек и тюбетейку.
– Ну-ка, Джек, – скомандовал Шмидт, – покажи, как ты умеешь работать. Ищи, Джек! Ищи, собачка!
Джек взвизгнул, пригнул голову к самой земле и, вытянув хвост, побежал по двору широкими кругами.
За ним бодро мчался фотограф.
Добежав до поленницы дров, Джек остановился и вдруг, подпрыгнув, встал на задние лапы, а передние положил на поленницу. Нос Джека очутился перед мордой кота Анюты.
«Р-р-ра-аз-зо-ор-р-р-ву!» – зарычал Джек. Кот вскочил, изогнулся в дугу и, сверкнув зелеными глазами, зашипел, как змея: «Меня? Ш-ш-ш-али-ш-ш-шь!»
Джек попытался схватить его за хвост. Кот ощерился и закатил Джеку такую оплеуху, что бедный пес завизжал от боли и от досады, но тотчас же оправился и с громким лаем снова кинулся на Анюту. Кот зашипел еще громче, поднял лапу и закричал на своем кошачьем языке: «Пошш-ш-шел вон! Заш-ш-ш-ш-шибу!»
– Ну-ну, довольно, Джек, – сказал сердито фотограф. –
Не отвлекаться! – И он так сильно натянул поводок, что собака присела на задние лапы. – А теперь ищи!
Сердито тявкнув на кота, Джек побежал дальше. Он обежал весь двор, остановился у водосточной трубы и, шумно втягивая ноздрями воздух, посмотрел на хозяина.
– Понятно! Все понятно, Джек! – кивнул головою фотограф. – Ты хочешь сказать, что они сидели тут и, наверно, играли с Анютой? Прекрасно! Но куда же они пошли отсюда? Ну? Ищи, ищи, собачка!
Джек заюлил, завертелся волчком, поскреб лапами землю под трубой, потом с громким лаем помчался к парадному подъезду.
– Ага, ага, вы видите? – крикнул Шмидт. – Он уже напал на след.
Шаркая сандалиями, фотограф вприпрыжку побежал за собакой.
– Если найдете ребят, пошлите их домой! – крикнула мама и направилась через двор к воротам.
«Наверное, они в соседнем дворе», – подумала она и, уже не обращая внимания на Джека и его хозяина, вышла за ворота дома.
Натягивая с силой цепочку, Джек тащил толстяка по лестнице вверх.
– Тише, тише! – пыхтел толстяк, еле поспевая за собакой.
На площадке пятого этажа Джек на секунду остановился, взглянул на хозяина, потом, отрывисто тявкая, бросился к дверям, обитым клеенкой и войлоком. На дверях висела белая эмалированная дощечка с надписью: ПРОФЕССОР
ИВАН ГЕРМОГЕНОВИЧ ЕНОТОВ
Пониже была приколота записка:
Джек с визгом подпрыгивал, царапал когтями клеенчатую обивку двери.
– Тубо, Джек! Тут просят стучать, а не визжать.
Фотограф Шмидт пригладил ладонью прическу, обстоятельно вытер платком потное лицо, потом согнутым пальцем осторожно постучал в дверь. За дверью послышались шаркающие шаги. Щелкнул замок. Дверь приотворилась. В щели показалось лицо с мохнатыми седыми бровями и желто-белой бородой.
– Вы ко мне?
– Простите, профессор, – смущенно сказал фотограф, –
я только хотел спросить вас..
Но не успел толстяк договорить, как Джек вырвал из его рук поводок и, чуть не сбив профессора с ног, бросился в квартиру.
– Назад! Джек! Тубо! – закричал Шмидт.
А Джек уже громыхал цепью где-то в конце коридора.
– Извините, профессор, Джек так молод. . Разрешите войти. Я сейчас же уведу его обратно.
– Да, да... Конечно, – рассеянно сказал профессор, пропуская в квартиру Шмидта, – войдите, пожалуйста!
Надеюсь, ваша собака не кусается?
– Очень редко! – успокоил профессора Шмидт.
Фотограф переступил порог. Закрыв за собой дверь, он сказал негромко:
– Тысяча извинений! Я на одну минутку.. У вас, товарищ профессор, должны быть ребята.. Карик и Валя! Из второго этажа..
– Позвольте, позвольте. . Карик и Валя? Ну да! Конечно. Прекрасно знаю. Очень славные ребята. Вежливые, любознательные. .
– Они у вас?