Ян Экхольм – Следующая остановка – смерть (страница 18)

– Признаю, – вытирая слезы, проговорил Мальмберг. – Хочешь, расскажу ужасную правду?

– Давай.

– Перед концом смены, около часу, я принял заказ. Какая-то старушка спешила на ночной скорый поезд. Эта рассеянная старая карга забыла у меня в машине сумочку! По пути назад я это заметил, а я знаю, сколько бумажек надо заполнять на забытую вещь. Поэтому я решил рискнуть и понесся обратно на вокзал. К счастью, я успел разыскать ее до того, как поезд тронулся.

Наверное, у меня был очень глупый вид, потому что Мальмберг снова сменил тон и даже попытался меня утешить.

– Сорри, парень, – сказал он и хлопнул меня по плечу своей ладонью размером с крышку унитаза. – Тебя надули.

«Надули? – мрачно подумал я. – В этот невезучий день над моей головой пронесся целый шторм».

– Послушайся моего совета, – продолжал Мальмберг. – Меня этому сама жизнь научила. Никогда никому не доверяй.

Это точно – даже офицеру Армии спасения.

Теперь уж ничего не попишешь – в самом буквальном смысле слова. Эта ошибка поставила жирную точку в моем самом крупном журналистском фиаско. Главной статьей завтрашнего номера станет статья Бенгта о человеческой трагедии и долгожданном ребенке.

Бенгт!

Внезапно я вспомнил, что меня ждет Гит.

– Извини, но я спешу, мне пора идти, – сказал я и застегнул пальто.

– А почему бы не воспользоваться такси? – ухмыльнулся он. – Куда поедем?

– Меня ждет дама, – проговорил я, злясь оттого, что краснею.

– А-а-а, вот оно что, дама, – протянул он. – В самый обычный вторник.

С пылающими щеками я вышел к Гит. Извинился за задержку, но эта ангельская душа по-прежнему великолепно притворялась и заявила, что ей вовсе не было скучно.

Когда мы собирались сесть на заднее сиденье, появился Бенгт. С некоторым изумлением он оглядел всю эту сцену.

– Мы были в кино, – сказал я с глупым лицом, пытаясь прояснить ситуацию. – Я собираюсь проводить Гит до дома…

Если бы он произнес хоть слово! Нет, он стоял, уставившись на нас.

– Гит пригласила меня в гости, – пробормотал я.

– Как мило!

– Поехали с нами, – попытался я изобразить веселость. – Гит наверняка и тебя угостит чаем с печеньем. Неплохая идея, правда?

– У меня нет времени, – ответил Бенгт с каменным лицом. – Если я правильно помню, ты сегодня утром заказал мне статью. Приятного вечера вам обоим.

– Странный парень, – вздохнул я в темноте машины. – Никогда раньше его таким не видел.

– В последнее время Бенгт действительно ведет себя немного странно, – согласилась Гит.

Я заметил, как Йорген Мальмберг вытягивает шею, чтобы не пропустить ни слова. Поэтому до конца поездки мы сидели молча.

С преувеличенной любезностью он распахнул дверь, выпуская нас.

– Надеюсь, дама не забыла свою сумочку, – спросил он с улыбкой. – Так легко может возникнуть какое-нибудь недоразумение, если я побегу ее доставлять.

Гит, разумеется, ничего не поняла из этого тонкого намека.

В доме никого не было. Девушка предложила мне присесть в ее комнате и ушла возиться в кухне. Я ощутил укол ревности, увидев на ночном столике фотографию Бенгта.

Вскоре появилась Гит с двумя чашками дымящегося чая и корзинкой свежеиспеченного печенья. Только тут я вспомнил, что пропустил ужин, и остановился только тогда, когда печенье закончилось.

Потом я предложил Гит сигарету, но она отказалась.

– От курения портится цвет лица.

Но рыжему жирному газетному слизню терять уже нечего. Затянувшись, я подумал, что день все же не совсем псу под хвост. Только я решил забыть обо всем, что связано с убийством, как мне тут же напомнили о нем.

– Что ты попросил Бенгта написать? – спросила Гит.

– Статью об Инге Бритт Экман, – уклончиво ответил я. – Когда ее убили, она ждала ребенка, а у Бенгта дар к описанию человеческих судеб.

– Да уж, – ответила она странным голосом.

Я взглянул на нее.

– Не делай вид, что ничего не понимаешь. Я знаю, что Бенгт встречался с Ингой Бритт Экман. Но это было много лет назад. Глупо ворошить прошлое.

Гит закусила губу.

– Мне известно и то, что у него было много подобных историй. На это мне тоже наплевать.

Я сглотнул раз, сглотнул другой, но так и не нашелся, что сказать.

– А теперь, наверное, я стану одной из его историй, – всхлипнула она. – Знаю, так обычно и бывает, когда мужчина хочет расстаться с девушкой. Тогда он начинает вести себя вот так странно. Ну пусть исчезнет совсем, нетрудно будет найти другого.

На этом этапе я и вправду чувствовал себя как похмельный мишка Тедди.

– Гит, послушай, – проговорил я, поднимаясь. – Все не так, как ты думаешь.

Я сел рядом с ней на кровать.

– Гит, – почти со стоном произнес я, тяжело дыша.

Положив руку ей на затылок, я повернул к себе ее голову. Ее губы оказались всего в каких-нибудь десяти сантиметрах от моих.

И тут она залепила мне пощечину! А в следующую секунду рухнула на кровать и разрыдалась.

Теперь я окончательно стал похмельным мишкой Тедди. Совершенно уничтоженный, я поплелся обратно в кресло.

Зачем я на все это согласился?

Почему все женщины так непредсказуемы?

Почему?..

Гит поднялась. Достала откуда-то платок и вытерла слезы. Я не решался поднять на нее глаза.

– Гит, прости меня.

Она прервала мои неуклюжие попытки завести разговор.

– Это я должна просить у тебя прощения. Ты, наверное, считаешь меня сумасшедшей, раз я так себя веду. Можно, я угощу тебя шерри? Мне кажется, нам обоим не помешает выпить чего-нибудь крепкого.

Я предпочел бы чего-нибудь куда покрепче.

– Я солгала тебе, – проговорила Гит, когда мы пригубили напиток. – На самом деле я ужасно ревнивая, и меня жутко задевают прежние романы Бенгта, хотя я и стараюсь о них забыть. И мне не наплевать, уйдет он или нет. Боюсь даже подумать о таком.

– Он этого не сделает, – соврал я. – Можешь быть совершенно спокойна. Ты единственная девушка, к которой он относится серьезно.

– Тогда он мог бы вести себя со мной получше…

– Чем посылать приятеля дублером вместо себя, – добавил я.

Она рассмеялась.

– Ерунда, ты не в счет.

Нет-нет, Йоран Сандаль не в счет. Он безопасен, этакий друг дома, ему можно надавать пощечин, если он будет недостаточно хорошо себя вести.