Ян Бек – Парк прошлого (страница 5)

— Ты лучше держись покрепче, — посоветовал циркач. — Лошадка у нас хоть и мосластая, да резвая. Чего этому оборванцу от тебя надо?

Я беспомощно уставилась на узкую спину гимнаста. Я уже ничего и никого не понимала… меня спасли, мне помогли, но кто?

— Ну… — начала я. — Мой опекун предупреждал, чтобы я одна не ходила. Говорил, что кто-то хочет меня обидеть. А я не послушалась и ушла. А потом вдруг этот нищий на меня напал…

— Не волнуйся, с нами ты не пропадешь, — успокаивающе сказал циркач. — Мы этих оборванцев знаем, даже слишком хорошо! Интересно, и зачем кому-то причинять тебе вред? По одежде ты на Зеваку не похожа… местную играешь, жительницу?

— Я всю жизнь здесь прожила, — удивленно отозвалась я. — Что значит играю местную?

— Значит, местная, только немного растерялась, — улыбнулся он.

Повозка ехала все дальше, а я сидела в глубине одна. Наконец мы остановились; на улице почти стемнело. Пахнуло чем-то неприятным, солоноватым… Я осторожно вылезла наружу и поняла, что запах доносился от реки Темзы. Лошадь распрягли, она стояла и жевала что-то из мешка с кормом. Оказывается, мы укрылись под деревьями в каком-то месте, похожем на огороженный парк. Вокруг, под широкими ветвями, расположились несколько простых палаток и другие повозки. В центре скорее дымил, чем горел небольшой костер, а над ним висел котелок, источая ароматы готовящейся пищи. Я вспомнила, что сильно проголодалась.

Яго сидел на ступеньке повозки. На вид он был как будто чуть старше меня самой. Он гладил голубя, сверкавшего белизной по контрасту со смуглой кожей циркача. Индиец поднял голову и улыбнулся мне. Чуть поодаль от костра какой-то акробат пытался удержать ложку на носу: он запрокинул голову, и ложка вдруг подпрыгнула в воздухе, перекувыркнулась и снова приземлилась кончиком на нос. Трюкач подхватил ложку и протянул ее мне.

— Угощайся! — предложил он и подмигнул.

Я осторожно взяла ложку, немного опасаясь, как бы она не выпрыгнула у меня из рук и опять не устроилась на носу фокусника.

Яго с довольным голубем на плече улыбнулся, зачерпнул что-то из котелка на тарелку и протянул ее мне. В тарелке оказалась ароматная похлебка с желтоватым рисом; пахло замечательно. В центре блюда плавали бледные кусочки курицы. Я быстро заглотала еду, обжигаясь горячим паром и специями. Потом Яго выдал мне кружку чая, и я сделала глоток, но циркач передумал, забрал у меня кружку, выплеснул чай в костер, прямо на шипящие угли, а в кружку снова что-то налил, на этот раз из темной бутыли.

— Лучше это попробуй, — предложил он.

— Ой, горько! — удивилась я. — И кисло…

— Это просто пиво, старый добрый английский эль.

Я снова сделала глоток. Пива я раньше никогда не пробовала. Я подсела поближе к костру, от огня уже остались только дым и пепел. Яго забрал у меня кружку и допил остатки сам.

— Меня зовут Яго, — представился он, утирая губы тонкой рукой.

— Так я и думала, — кивнула я и быстро пожала ему руку. — А меня — Ева.

Ни разу в жизни я не видела и не касалась кожи столь темной.

Над деревьями проплыл пассажирский дирижабль; гондола была так низко, что едва не задевала кроны. Ветер, поднятый пропеллерами, вздыбил листву. Огни осветили палатки под деревьями.

— Красивое имя для красивой девушки, — заметил Яго. Посмотрел наверх, на дирижабль, и добавил: — Все летают.

Узкое лицо его расплылось в улыбке, открыв ровные белоснежные зубы.

— Я все гадаю, для чего тебя послали мне, Ева?

— Я сбежала, чтобы поступить в твой цирк, — ответила я.

ГЛАВА 3

Наблюдательный зал 1

Центр связи корпорации «Баксоленд», 06:40

Сержант Чарльз Хватпол пил первую за сегодняшний день чашку крепкого кофе и наблюдал за «Парком Прошлого» на экранах в центре связи. Над сумрачным городом занимался рассвет. Смотреть бы и смотреть, как в первый раз… Искусственный туман смягчал и затушевывал желтеющие силуэты газовых фонарей. Смазанные в мглистой дымке баржи, дрожащее марево вокруг фонарей — все складывалось в утонченную предрассветную пастель, достойную кисти Джеймса Уистлера. Хватпол замечтался и вздрогнул от вспышки света и внезапной суеты на экранах; на пульте загорелся сигнал тревоги.

Сержант поставил пластиковый стаканчик с кофе на стол и аккуратно приладил крышку. Затем выбрал одну сцену, увеличил на главном мониторе и вывел на шесть экранов поменьше. Миниатюрная сторожевая камера, одна из новейших моделей «Шпионов» среагировала на движение в закрытой зоне и теперь транслировала картинку.

Хватпол потянулся к тревожной кнопке. Засек координаты, увеличил изображение… И тут же выбрал код тревоги, оранжевый — это неизбежно привлечет внимание инспектора Хадсона в соседнем кабинете. Сержант оставил прямую трансляцию с камеры-шпиона на одном экране, а на других уменьшил картинку и принялся проигрывать сюжет снова и снова. Буквально через минуту прибежал и начальник, Хадсон. Экраны бликовали голубыми квадратиками на его униформе.

— Что такое? — Хадсон грузно опустился на соседний стул, придвинулся к столу Хватпола и скрестил руки на груди, как бы сомневаясь, что дело важное.

— Посмотрите-ка сюда. — Хватпол ткнул кофейной ложечкой в центральный ряд экранов. — Минут пятнадцать назад я заметил, что на этом участке сработала охранная сигнализация. Проверил по расписанию работ — нет, не случайное срабатывание. На территорию проник посторонний! А еще через минуту камера-шпион сработала на движение и с тех пор передает вот это.

Хватпол снова вывел картинку на основной экран. Камера ночного видения выдавала зеленоватое изображение с верхушки старой «Башни 42». На полуразрушенной крыше неподвижно стоял человек в развевающемся плаще.

Хадсон тихо предложил:

— Надо бы приблизить и пробить его по базе.

Хватпол провел пальцами по экрану; изображение задрожало, пошло белой рябью, затем сфокусировалось. Крупный план: лицо в маске, лишь глаза сверкают в прорезях.

— Господи, это он, совершенно точно, — вздохнул Хадсон. — Вернулся…

На экране застыло лицо в маске. Хватпол переместил стоп-кадр в отдельное окошко.

Хадсон прав — похож!

Хватпол снова дотронулся до фигуры на экране. При увеличении под тонкой маской на лице явственно обозначился рот в форме буквы «о»; незнакомец дышал спокойно и ровно.

— Что у него в руках? — удивился Хадсон. — Покажи-ка.

Хватпол навел резкость на предмет, который держал неизвестный. Человек в маске аккуратно поместил свою ношу на металлическую балку, выступающую над кромкой крыши, прямо над головой.

— Ничего себе, — выдохнул Хадсон.

А потом незнакомец исчез — просто взял и шагнул вперед с крыши здания.

— Видишь? — проговорил Хватпол. — Кто ж еще стал бы так делать?

— Похоже, в самом деле он вернулся, — согласился Хадсон. — Надо бы все это сохранить. И распечатай тоже, в следующий раз шефу передадим, когда слетаем.

Хватпол воспрянул духом, услышав про шефа. Если снова объявят официальный розыск, значит, предстоит поездка в «Парк Прошлого», — новый облик, новая одежда, разумеется, новая эпоха, а быть может, и совсем все новое…

ГЛАВА 4

Фантом покосился на крысу.

— Что ж, теперь они наверняка узнали, что я здесь, — заявил он, посветив фонарем сквозь щели в потолке. Луч выхватил лестницу. Фантом попробовал, выдержит ли, и быстро вскарабкался наверх. Подтянулся и выбрался на полуразрушенную крышу, в холодную темноту. Голуби рванулись за ним сквозь зияющие меж балок отверстия к внезапной свободе и воздуху.

Он карабкался все выше, пробирался по обломкам балок, протискивался мимо мощных прутьев металлической арматуры и, наконец, выбрался на хлипкий деревянный помост, раскачивающийся и шатающийся под его весом.

Фантом остановился на самой верхушке башни и посмотрел вниз. На мгновение замер в нерешительности, на кромке круто обрывающейся вниз стены. Откуда-то снизу, от реки, опять поплыл печальный всхлип туманных горнов. Рассветный ветер подхватил фалду плаща, гулко захлопал тканью. Человек снял свою ношу с плеча, уложил сумку возле ног, потом достал из жилетного кармана золотые часы на цепочке и проверил время. Постоял, наблюдая за секундной стрелкой, выжидая, когда искусственное солнце выйдет из облаков.

Далеко-далеко внизу, под камнями мостовых, под паутиной улиц, в городе сработало реле: секретное оборудование переключилось в дневной режим и, как по волшебству, в небе вспыхнуло солнце.

Ровно в нужный момент человек вытащил что-то из сумки у своих ног и выпрямился во весь рост. Старательно подержал предмет на весу, чтобы все желающие успели рассмотреть (ведь теперь-то за ним обязательно наблюдали), а потом выложил отрубленную голову на балку у себя над головой, окровавленным оскалом прямо к городу. Фантом снова вскинул сумку на плечо и в призрачном утреннем свете осторожно взобрался на самый шпиль башни, где замер, поневоле любуясь красотой идеального рассвета. Посмотрел вперед, на парящих в небе птиц, на городскую панораму за рекой. Ярко-синие колючие глаза под маской впитывали вид на город. Затем незнакомец широко вскинул руки и отчетливо произнес:

— Прощай, бедный Йорик!

И громко засмеялся, сам тем временем считая про себя тщательно выверенные секунды: «Раз, одна тысяча, два, одна тысяча, три, одна тысяча», как его когда-то научили. На счет десять высокая фигура, резко очерченная яркими лучами электрического рассвета, шагнула с остова крыши и рухнула вниз, сквозь холодный утренний воздух…