Ян Бадевский – Возвышение на краю империи (страница 2)

Острый момент.

Телепат начал сканировать окружающее пространство, пока хозяин величественно шёл к своему дому. Джонс выглядел по своему обыкновению стильно и дорого — в костюме-тройке, сшитом на заказ, с клинковой тростью, в дорогих лакированных туфлях и серой шляпе-федоре.

Паттерсон и двое телохранителей скользнули по мне взглядами.

Я невозмутимо читал газету, игнорируя всю эту компанию. С совершенно равнодушным и снобским видом. Как будто делаю всем одолжение, что заглянул в эту кофейню и почтил набережную своим присутствием.

Сканирование Паттерсона ни к чему не привело — у меня на голове был артефактный обруч Старшей Рептилии. Проверенное и эффективное средство.

По противоположной стороне улицы прогуливалась группа шумных туристов. Явно подвыпивших, щёлкающих фотоаппаратами и оживлённо переговаривающихся между собой. Охранники тотчас переключили внимание на новый объект.

Двое сопровождающих последовали за хозяином.

Краем глаза я отметил, что дверь действительно каббалистическая — проём раскрылся, сопровождаемый сухими щелчками накладывающихся друг на друга плашек.

Джонс скрылся внутри здания.

Несколько человек остались стоять, присматриваясь к прохожим. Водители заняли свои места и отогнали машины куда-то за угол, в полутёмную арку. Значит, у британца есть двор, а там личная парковка. Хорвен мне показывала эти задворки, а я не обратил особого внимания. Там отирался кто-то из дежурных охранников, но для моего плана это несущественно.

У крыльца остались криос и мета.

Все остальные постепенно ушли в дом. Что примечательно, прыгуны поднялись по ступенькам на своих двоих. Значит, сэр Иезекииль оборудовал своё логово отклоняющими линиями. Редиска.

И снова у меня возникло искушение натравить на супостатов гончую.

Хорошо, что мои нервы — стальные канаты.

Самое весёлое будет происходить внутри.

Выждав ещё пару минут, я встал, положил рядом с недопитым кофе пару монет и, легкомысленно помахивая тростью, скрылся за углом. Людей не было. Я тотчас перенастроил иллюзион, врубив режим невидимости. Слился с окружающим пространством — мостовой, урной, каменной стеной и узким окном. С водосточной трубой, пролетающей чайкой, балконным карнизом.

Врубаю проницаемость.

А вот теперь погнали.

Возвращаюсь на знакомый тротуар, огибаю столик и собирающего монеты бариста. Скорее по привычке, чем по необходимости. Спокойно приближаюсь к резиденции Джонса и, не доходя нескольких метров до телохранителей, ныряю в стену. Уже внутри ко мне присоединяется Хорвен.

Я отдаю приказ.

Дежурить у двери и убивать тех, кто попытается зайти внутрь. За исключением моих людей, но они уже в здании, ха-ха.

Гончая тоже под иллюзией.

И двигается совершенно бесшумно.

Особняк Джонса ничем меня не удивил. Холл в староанглийском стиле, обшитый деревянными панелями. Со здоровенной пастью камина, двумя креслами, массивной мебелью и резным декором. Всё традиционно, консервативно.

Вернув себе материальность, делаю перекрытия и стены прозрачными.

Дом превращается в стеклянный лабиринт с условными гранями и набросками комнат. В такие моменты возникает ощущение, что ты смотришь на эскиз реальности.

Иезекииль Джонс находился в своём кабинете на третьем, мансардном этаже.

Раздражённо звонил в колокольчик, вызывая прислугу.

Вот только никто не придёт, об этом позаботились мои подчинённые…

Больше всего меня интересовал Паттерсон. Связующее звено между своим хозяином и разбросанными по дому воинами. Я решил устранить телепата в первую очередь.

Паттерсон так и не понял, что случилось, когда он отправился помочиться в туалет. Мужик провалился вниз, так и не убрав своё достоинство в штаны. Сквозь потолки и перекрытия — в подвал. И ещё дальше, глубоко под землю. Туда, где его перемолола своими щупальцами вездесущая Хорвен.

Один-ноль в мою пользу по мертвецам.

Хорвен выскальзывает обратно, а фундамент и бетонная стяжка обретают плотность.

Я снимаю с головы обруч и убираю в поясную сумку.

Гончая летит к двери.

А индонезийцы по одному вырезают всех, кто мог бы защитить британского миллиардера от возмездия. Впрочем, чего это я? Раз он перешёл мне дорогу, защиты не существует.

С кривой ухмылкой я направился к лестнице.

Глава 2

Дом вокруг меня стремительно превращался в склеп.

И если рядовых слуг мы усыпили, то боевики, потенциальный источник проблем, начали умирать. Чтобы видеть общую картину, мне даже ментальные слепки не нужны. Прозрачность решает.

Пока я поднимался по лестнице, один из прыгунов внезапно упал с отравленной иглой в шее. Второй прыгун, решивший покурить на балконе, поймал перо под ребро. Индонезийцы мне нравились — такие же эффективные и бесшумные, как я. Ладно, почти как я.

Охранники, дежурившие на улице, не знали, что в доме творится неладное.

А тем временем во дворе начали умирать водители.

Точнее, водитель. Решил, называется, открыть капот и поковыряться в моторе. Тут же схватил отравленную иглу в бок. Сполз на брусчатку, начал хрипеть и дёргаться. Пришлось сделать плиты двора проницаемыми и организовать человеку достойные похороны.

Второй водитель заглянул на кухню, чтобы чего-нибудь перекусить. Ни одного повара там, естественно, не обнаружилось. Бедняга полез в холодильник, и тут ему накинули удавку на шею. Умер тихо, не успев перейти в режим меты. Для этого ведь нужна концентрация, что проблематично в условиях нехватки кислорода. Едва индонезиец скрылся за дверью, я отправил труп в подземелье.

Матвеич что-то химичил в гостиной, но рассмотреть его было непросто. Человек для себя тоже сварганил модный комбинезон и сейчас ничем не отличался от необъятного кожаного дивана и персидского ковра стоимостью как две квартиры на первой линии Фазиса.

Через Ольгу я получил отчёт:

Блокираторы установлены. Мы сейчас во всём доме перекроем энергетические потоки. Уверен, что это нужно делать?

Я осмотрел ещё раз владения британца.

Сейчас мой каббалист превратит этот дом в ловушку для одарённых. Никто не сможет воспользоваться сверхспособностями. Я больше не смогу менять плотность людей и предметов, видеть сквозь стены, просачиваться в закрытые комнаты. Иезекииль Джонс, потомственный прыгун, не сумеет телепортироваться на «Шоггот», в свою загородную резиденцию или ещё куда-нибудь. Кинетики не смогут двигать вещи, криос никого не заморозит. Прервётся мой контакт с Ольгой и Хорвен.

Всё, что у меня останется — искусство убивать.

Без всякого там читерства.

И да, все каббалистические вставки, кроме аккумуляторных, перестанут работать. И сделано это будет простым нажатием кнопки, у которой сейчас держит палец мой человек.

Как говорится, жребий брошен.

Включай.

Меня отрезало от собственных подчинённых.

Стены и потолки вернули себе таинственную непредсказуемость. Реальность перестала быть для меня удобной и податливой. Я больше не имба. Не могу превращаться в тень или делать бесплотным оружие противников. Если меня убьют — умру.

Что ж, в этом есть своё очарование.

За прошедшие тысячелетия я утратил вкус к жизни. А в этом мире вдобавок обрёл сверхспособности. И вот, знакомая лотерея. Ты или тебя.

Проверяю непрерывную циркуляцию.

Не работает.

Я больше не ощущаю ки.

Прохожу мимо зеркала — теперь меня видно. Потому что иллюзион и комбез Михалыча не функционируют без магической подпитки. Минус ещё одно преимущество. Я больше не часть интерьера, не солидный английский джентльмен, не шкаф и не лестничное ограждение. Я — пятнадцатилетний пацан. С тростью в руке, которая ничем не отличается от обычной палки. Разве что лёгким, едва заметным изгибом. Меч, которым я пользуюсь, ковали вьетнамцы. Поэтому рукоять не выглядит, как рукоять. Гарды или цубы не предусмотрено. А вот лезвие… я ещё не встречал материала, который оно не могло бы разрезать.

Оказавшись на площадке второго этажа, я замер.

Прислушался к звукам дома.