Ян Бадевский – Столица на краю империи (страница 3)
Комбинезон Михалыча я давно сменил на удобный спортивный костюмчик. Красный с белыми полосками. Прямо как в СССР, честное слово. Помню, был у меня в школе физрук…
На улице было прохладно, январь всё-таки. Поэтому я влез в свои универсальные всесезонные кроссовки, накинул пальто и ощутил себя братком из «лихих девяностых». Только кепочки не хватает и кастета в кармане. Добавишь эти важные аксессуары — и можно кошмарить владельцев палаток на ближайшем продуктовом рынке…
В сочетании с жетоном самостоятельности мой образ смотрелся и вовсе эпично.
Бродяга вмонтировался в недостроенный дом, окружённый со всех сторон бурьяном, кучами щебня и прочего мусора. Никакой ограды. Света от фонаря едва хватало, чтобы понять, куда двигаться. Тогда я приказал создать пару нормальных светильников на стене дома и вырастить из земли несколько фонарей по пути моего следования. А то, неровен час, ноги переломаешь о какие-нибудь кирпичи или осколки шифера…
Я вышел на тихую извилистую улочку, которая привела меня на обшарпанный перекрёсток. Здесь светофоры мигали жёлтым, а дома выглядели нелепыми монстрами, обросшими разнообразием балконов, террас и телевизионных антенн. Между домами тянулись верёвки с развешанной для сушки одеждой.
Почтамт выделялся на общем фоне.
Имперский, а не клановый герб. Большая витрина. Выстроившиеся в ряд будки таксофонов и голубые почтовые ящики для заброски писем. Дух основательности.
В столь поздний час здесь почти никого не было. Какой-то паренёк застрял в таксофоне, да припарковалась прямо на тротуаре аккуратная белая машинка.
Поднявшись по ступенькам, я сразу направился к дежурной кассе.
— Здравствуйте. У меня есть номер бокса, там нужно кое-что забрать.
Полная женщина кавказской наружности отставила чашечку кофе, поправила золотые очки на переносице и устало посмотрела на меня.
— Да, дорогой. А утром почему не пришёл?
— Очень надо, — честно признался я.
Общий зал с переговорными кабинками и столиками был пуст. Только седой пенсионер в плаще и шляпе терпеливо ждал в углу, просматривая каталог подписки. Судя по всему, дед заказал межгород. А раз на дворе глубокая ночь, причина неординарная. Лицо старика было грустным.
Кассирша не хотела работать.
Тяжело вздохнув, она обронила:
— Фамилия.
— Иванов.
Открыв толстую книгу, женщина перелистнула несколько страниц, сверилась с какими-то записями.
— Было поступление. Паспорт давай.
— У меня жетон.
Я протянул кассирше кругляш, идентифицирующий мою личность.
Не особо заморачиваясь тем, что видит, кассирша достала из скрытой под столом ячейки жестяную коробку.
— Номер бокса?
— Сорок два.
Порывшись в коробке, женщина извлекла крохотный конверт, помеченный указанным числом. Протянула мне и снова погрузилась в своё архиважное занятие — разгадывание кроссворда.
— А платить ничего не нужно?
— Нет, родной. Оплачено отправителем.
Провожать меня никто не вышел.
И вообще, кроме тётки я не заметил сотрудников, желающих выполнять свои непосредственные обязанности.
— А как я попаду в комнату с боксами?
— Там открыто, дорогой.
Охренеть.
Про безопасность и конфиденциальность тут явно не слышали. От почтамта веяло кавказской неторопливостью, раздолбайством и какой-то… провинциальностью?
Ну, а чего ты хотел.
Пригорье — оно такое.
Я неспешно направился к стеклянной двери с надписью «БОКСЫ». Узкий обшарпанный коридорчик, вторая дверь. Нажимаю ручку — действительно, открыто.
Внутри царила полная тишина.
Ни одного посетителя.
Стены представляли собой вереницы камер хранения, которыми имперцы пользовались для передачи конфиденциальной информации. И не только имперцы. Если вы хотите отправить нечто, не афишируя свою личность, заведите персональную ячейку. Или пользуйтесь одноразовыми камерами. Вот как я сейчас.
Бокс отыскался в самом тёмном углу.
Вскрыв конверт, я достал оттуда обрывок ленты, как у телетайпа, с пробитыми в виде точек цифрами. Покрутив наборный барабанчик, открыл ячейку.
И снова — конверт.
На сей раз письмо, отпечатанное на машинке, выглядело более информативным:
ВСТРЕЧАЕМСЯ У ШЕСТОГО ПРИЧАЛА, В 2.00
Хмыкнув, я сунул бумажку во внутренний карман пальто.
И практически сразу составил в голове план действий.
Вернувшись в усадьбу, переместился домой, оперативно собрал группу нужных мне людей и провёл инструктаж. Суть этого инструктажа заключалась в том, что встретиться с Лукой мне надо, но я ему не доверяю от слова «совсем». Отправитель — не обязательно Каримов. Это может быть как один из Сонных Мастеров, так и вообще кто угодно. Гарантий ноль. Я уже наелся по горло всеми этими разводняками, так что в моих планах — нестандартный ответ.
Для начала я отправлю вместо себя Ахмета под иллюзией. Ясновидец примет мой облик и постарается выяснить, тот ли это Каримов, или очередной ушлёпок из тайного общества попытается мной манипулировать. Рядом будут находиться прыгуны из службы безопасности. Я сам понаблюдаю со стороны за происходящим. И выйду из тени, если посчитаю нужным.
Каримов, если это он, ведёт странную игру.
А когда ты не понимаешь правил чужой игры, рискуешь стать разменной фигурой.
На организацию и переброску своих людей к порту я потратил около часа. Бродяга подбросил нас с Ахметом к зданию морвокзала, а уже оттуда мы пешком направились к причалам.
Ладно, не совсем «мы».
Ахмет, принявший мой облик, зашагал по набережной в гордом одиночестве, я же плавно скользил чуть в стороне в мимикрирующем комбинезоне, не забыв усилиться иллюзией.
Ночью, естественно, похолодало.
С моря дул пронизывающий ветер, волны накатывали на камни, а мы забирались всё дальше. Я держался на расстоянии двадцати-тридцати шагов от своего ясновидца. По правую руку тянулись административные здания, слева очерчивались громады пришвартованных кораблей. Порт был хорошо освещён, в том числе бортовыми огнями. За спиной осталась марина с яхтами, но до грузового сектора, не говоря уж о военном, я ещё не добрался.
Шестой причал был выбран неслучайно.
Ни одного пришвартованного корабля, никаких контейнеров и грузчиков. Лужи на бетоне, грохот прибоя и взлетающие над кромкой платформы брызги.
Ахмет остановился в нерешительности.
Я приказал Хорвен подняться повыше, а сам задержался у одинокого фонаря и начал всматриваться в ночную портовую панораму.
Нас никто не встречал.
И это смахивало на очередную ловушку.
Момент, когда в реальность встроилось
Посреди причала из многомерности выбралась тачка.
Машина была чёрной, обтекаемой, неприметной. Увидишь такую — и не запомнишь. Вообще ничего не сможешь сказать. Ни про марку, ни про модель, ни про год выпуска. Колёса не вращались, фары не горели. Тонировка не позволяла рассмотреть, что происходит внутри.