Ян Бадевский – Столица на краю империи (страница 24)
Потому что ассасин, пребывавший в состоянии нокаута, внезапно ожил. Его рука метнулась к шее, и я слишком поздно заметил выдвинувшуюся из неприметного кольца иглу.
Я тут же сделал верхнюю половину туловища убийцы проницаемой.
Но «репортёр» успел вогнать иглу в сонную артерию. Опередив меня всего лишь на долю секунды. Он ведь был метой…
Агенты замерли в нерешительности.
А тело шиноби изогнулось в предсмертной агонии…
Остаток дня мы провели в «Космосе».
По всем телеканалам крутили экстренные репортажи, посвящённые покушению на Маро. А хуже всего было то, что в фокусе внимания журналистов оказался я. В редакциях новостей уже навели справки и выяснили, что я не отношусь к Дому Эфы. За несколько часов телевизионщики раздобыли мою фамилию, узнали адрес и начали названивать домоморфу. Столкнувшись с игнором, переключились на штаб-квартиру холдинга. Джан уже связалась со мной через Ольгу и устроила разнос по поводу всей этой клоунады. Пришлось извиняться и объяснять, что я был вынужден спасать Маро, и других вариантов у меня попросту не было…
А пансионата собралась небольшая толпа.
Журналисты заблокировали главные и запасные ворота, дежурили на подъездных дорогах и пытались перехватить хоть кого-нибудь из нашей делегации.
Финальный бой назначили на двадцатое января.
Ровно в полдень.
Эфа против Рыси. Виктор Томилин против Маро Кобалии. Бес против левитатора. Такого финала, насколько я мог судить, имперцы не видели уже лет двадцати. А может, и тридцать. На ставках поднимались и терялись целые состояния. Люди, изначально поставившие на Железнова, сейчас рвали на себе волосы и посыпали голову пеплом…
Маро полностью сконцентрировалась на подготовке.
В додзё, расположившемся среди высоких сосен, один за одним проводились спарринги и разрабатывались тактики боя. Маро билась с левитаторами из числа подчинённых Барского, поочерёдно меняя оружие. Против девушки выходили Мерген и Таиров, затем я, потом телохранители Трубецкого. Мечи, боевые шесты, копья, глефы, моргенштерны, тесаки и парные ножи — мы испробовали всё.
В перерывах Маро гуляла по трескучему морозному лесопарку или сидела в медитации, успокаивая нервы. Чем ближе мы продвигались к решающей схватке, тем сильнее сгущались тучи.
Когда пансионат накрыло тьмой, и зажглись шаровидные фонари, к нам заглянул Барский.
Я стоял в проёме додзё, вдыхая морозный воздух. Маро медитировала. Мастер Мерген о чём-то беседовал с ланистерами. Их голоса были тихими, деликатными. Все понимали, что бессмертной нельзя мешать.
— Нашли что-нибудь? — лениво поинтересовался я.
— С его вещами поработал наш ясновидец, — на лице графа не было ни капли радости. — Все вещи чистые. Я бы сказал,
— Это как?
— А вот так, Сергей. пришёл в магазин, купил, переоделся — и сразу в «Арену». Никаких контактов, звонков, разговоров. Вообще ноль зацепок.
— Ну, а вы чего ждали.
— Примерно того и ждали, — хмыкнул граф. — Но есть ещё одна интересная деталь.
— Вы на кинжал намекаете, Артур Олегович?
— Догадливый.
— А тут простая арифметика. Шиноби, притворившийся журналистом, пролез через все ваши линии обороны. И не просто пролез, а ещё и оружие протащил. Металлодетекторы не сработали.
— Само собой. Потому что ножик этот из обсидиана, да ещё и Знаками усилен.
— Выглядел, как стальной.
— Мы тоже сначала на это повелись.
— Хорошо. Но вы же понимаете, что у нас только один вариант заказчика? В финале против Маро — Дом Рыси. Больше это никому не нужно.
— Это лежит на поверхности, — согласился начальник СБ.
Через пару секунд я уточнил:
— А что под поверхностью?
— Никто и никогда не выигрывал Большой Турнир автоматически, не взяв в руки оружие. Если бы Маро не вышла на Арену — её бы заменил кто-то из полуфинала. И тут уже больше вариантов, не находишь?
Как ни странно, этот разговор надолго врезался мне в память.
А ещё мне не давал покоя Томилин. Веяло от этого типа какой-то подставой. Не мог он быть таким шустрым. Я дрался с левитаторами, они хороши, но ограничены силой инерции. При всех своих воздушных разгонах и резких торможениях не могут одновременно контролировать бой на приемлемом уровне. Ладно, могут, но не идеально. В отличие от бесов. И да, скорость владения копьём никак не связана с левитацией.
Про Томилина мы заслушали вечером целый доклад от Барского. Всё сводилось к тому, что этот персонаж был мелкопоместным дворянином, и в клане он давно, уже во втором поколении. Левитация культивируется на протяжении трёх веков, что правдоподобно. Великим воином Томилин никогда не считался, но сам заявился к ланистерам, прошёл все отборы и был включён в сборную. Вся эта история казалась мне слишком… причёсанной. Как будто мужику написали биографию с нуля и скормили двойным агентам, работающим на Барского.
Ночь прошла спокойно, без происшествий.
Меня подключили к сонному конструкту Эфы, где я отлично провёл время на яхте. Байт Мусаев подменил меня на ночном дежурстве, переместившись через иные измерения прямо в комнату. Никто об этом, разумеется, не знал. Кроме Маро. Утром диверсант меня разбудил, а сам растворился в зимних тенях.
Через несколько часов мы уже сидели под куполом Арены.
Сектора заполнялись болельщиками.
— Определились с оружием? — я посмотрел на Мергена, который выглядел совершенно спокойным и уверенным в результате. — Копьё?
— Иванов, это слишком скучно. Взять тебе и просто это выложить… Жизнь — это страдание, порождённое нашими желаниями. В данном случае — желанием много знать.
Пожав плечами, я отвернулся.
Возможно, бес и сам не догадывается, какое решение будет принято.
Чем бы ни обернулось сегодняшнее противостояние, ответственность за свою жизнь лежит исключительно на Маро. А не на многочисленных советчиках.
Бойцы вышли в круг.
Я уже видел Томилина в многочисленных передачах, его предыдущие схватки транслировались на всю страну и были запечатлены в памяти ланистеров. Красивый, статный мужчина с благородным лицом, классической стрижкой и небольшими усиками. Вместо ифу и кимоно левитатор предпочёл тёмно-синий спортивный костюм и удобные лидские кроссовки. Маро, словно издеваясь, выбрала жёлтый костюм с чёрными полосками. На ногах девушки были кеды. Джинсовые, если мне зрение не изменяет.
А вот оружие…
Маро, вопреки ожиданиям аналитиков, снова прихватила свой любимый меч.
Что касается её противника, то мои губы скривились в саркастической усмешке, стоило мне оценить иронию судьбы. Мы столько раз отрабатывали этот сценарий, что я уже и со счёта сбился.
Меч против кусаригамы.
Томилин отпустил цепь, и тяжёлый шипованный груз упал в песок. Глаза Маро сузились, пальцы легли на рукоять катаны, покрытую акульей кожей.
Гомон толпы умолк.
Арбитр внимательно посмотрел на соперников и произнёс:
— Напоминаю, это финал. Мы следим за выполнением требований. Постарайтесь не покалечить и не убить друг друга. За вами наблюдает вся страна.
Едва арбитр удалился за пределы круга, прозвучал гонг.
Кусаригама запела.
Я знал этот звук. Сотни часов в додзё, череда спаррингов, уличные схватки в разных эпохах, бесчисленные мозоли и ссадины — цепь, раскрученная опытной рукой, издаёт низкий, вибрирующий гул, от которого холодеет затылок. У каждого мастера — свой ритм, своя тональность.
У Томилина цепь пела, как потревоженное осиное гнездо.
Он взлетел сразу.
Никакой разведки, никаких пробных шагов. Левитатор взмыл вертикально вверх, и груз, описав широкую петлю, ушёл за его спину, набирая скорость. Три метра. Пять. Семь.
Маро даже не обнажила катану.
Она стояла в центре круга, глядя вверх, и ветерок от раскрученной цепи шевелил её волосы. Жёлтый костюм с чёрными полосками — оса, застывшая перед ударом.
— Он слишком высоко, — выдохнул кто-то из ланистеров. — Не достать.