Ян Бадевский – Шторм в сердце империи (страница 35)

— Не убивайте нас, — взмолился паренёк. — Мы простые наёмники. Даже не из гвардии княжеской! Нас наняли на один прогон, а тут такое началось… Мы вообще ничего против вас не имеем, господин барон! Честное слово! Выпустите нас — и мы исчезнем… и больше никогда не встретимся!

— Исчезнуть вы можете десятками разных способов, — хмыкнул я. От это реплики щека усатого «Разрушителя» дёрнулась. — Но у меня к вам есть предложение получше.

Механик расплылся в благодушной улыбке:

— А вы таки умеете интриговать, ваше благородие!

— Никакой интриги тут нет, — отрезал я. — Работаете на меня, я забываю про это недоразумение. Дирижаблей у меня куры не клюют, а экипажи составлять не из кого. Оклады и премиальные позже обсудим, но не обижу, не сцыте.

— Мы и не… — начал радист, но осёкся, бросив взгляд на более старшего и опытного товарища.

Я понял, что у бедолаги это один из первых рейдов.

— Редкостное, по нынешним временам, отношение к побеждённым, — заметил механик. — Где предлагаете обсудить условия, господин барон?

— А вот прямо у меня в имении, — глазом не моргнув, ответил я. — Пришлю своего человека, вы ему поможете «стратус» ниже опустить. И в сцепку вогнать.

— То есть, вы нас отпускать не собираетесь? — на всякий случай уточнил Хайнеманович.

— Могу и отпустить, — равнодушно ответил я. — Да только всё сводится к вопросу: уверены, что не хотите узнать детали контракта?

— Хотим! — вырвалось у радиста.

Механик задумчиво посмотрел на меня.

И кивнул:

— Шурик прав. Мы готовы лететь с вами, господин барон. Всё равно вторую часть сдельных нам никто не вернёт. Господин Альбранд, как я понимаю, уже на пути в Чертоги Древних?

Князя мы похоронили по-человечески. Сожгли с помощью пирокинетика, пепел собрали в урну и поместили в родовую усыпальницу Гамовых, которую они успели возвести на южной оконечности острова. Возвести успели, а вот перетащить другие урны не удосужились. Надо полагать, эту задачу существенно затрудняли непростые отношения с Трубецкими.

— На пути, — хмыкнул я. — Ждите, никуда не уходите.

Да, у меня своеобразное чувство юмора.

Федя и Джан не дадут соврать.

Несколько часов спустя, когда трофейный «стратус» присоединился к веренице законно добытых воздушных судов, я распорядился перевести механика и радиста на «Пилигрим». Места у нас хватало, а ребята были голодны и хотели спать. Я же не изверг. Да и не было особого смысла в их присутствии на борту старого дирижабля. Буксировкой люди в этой реальности занимались давно, технология была отработана уже двумя поколениями пилотов.

Тратить драгоценные часы на унылое путешествие я не собирался. Передав командование нашими силами Демону, вызвал Бродягу и мгновенно перенёс свою бренную тушку в Красную Поляну. К этому моменту я уже знал, что среди наших бойцов не обошлось без потерь. Были как убитые, так и раненые. Но пострадавших могло быть гораздо больше, если бы я не присоединился к операции. И если бы в войне не поучаствовали гвардейцы Мещерских. Поэтому я твёрдо решил, что поделю добычу по справедливости.

Впрочем, до дележа ещё как до Луны.

Оказавшись дома, я сразу позвонил мастеру Багусу и попытался выяснить, что там с поисками герцогини Грессер-Гамовой. Понятно, что парнишка без влиятельной маменьки ничего подписывать не станет. Он, конечно, напуган, но не до полной усрачки. Можно и надавить, да только я чувствовал: у пацана есть стержень. Хоть и молодой, но воспитан в духе уважающих себя аристо. А тратить на всё это дерьмо время и пожинать сомнительные последствия я не собирался. Хотя и не исключал, что Аркус может достичь определённых успехов. Мне ещё свои активы и депозиты размораживать… Что, кстати, не будет входить в сделку, потому что герцогиня сделает круглые глаза и заявит, что она, конечно же, не имеет к этой гнусности никакого отношения.

— Вот что, — я побарабанил пальцами по столешнице. — У вас же есть контакты родственников Грессер-Гамовой в Европе?

— Предлагаете взять ещё одного заложника, — в голосе индонезийца не было и тени сомнений.

— Это уже перебор, — возразил я. — У нас её сын.

— Хотите передать сообщение? — предположил Багус.

— В точку, — на моём лице появилась довольная ухмылка. — Пусть эта тварь от нас и прячется, но факты — упрямая вещь. Записывайте, мастер…

Глава 21

Грессер-Гамова не стала менять внешность для сонного конструкта. Да и я — тоже. Всё это не имело смысла, поскольку нам нужно как-то взаимодействовать. В глазах герцогини полыхало ледяное бешенство, но она прекрасно умела себя контролировать.

Мы встретились на террасе кафе.

Терраса была врезана в скальный уступ и нависала над безупречно лазурным морем. Вокруг громоздились старинные домики, выкрашенные в жизнерадостные голубые, розовые и жёлтые цвета. По-моему, я бывал в этом греческом городке, но название уже не вспомнить.

Конструкт создали Джан и морфист Грессеров. Тут предполагалась защита от боевых мороков — так герцогиня перестраховалась на случай атаки с моей стороны. Ещё одна разумная предосторожность — официальный статус переговоров. Я не мог напасть, это противоречило бы законам империи…

У меня, собственно, и не было таких планов.

Сейчас.

— Значит, у вас мой сын, — без предисловий начала женщина, присаживаясь напротив.

— Доказательства вы получили, — пожимаю плечами.

Столик был круглым, скатерть — белой. Официант, естественно, иллюзорным. Фрагмент тщательно проработанной иллюзии. До нашего слуха доносился мерный гул прибоя. Волны сплетались со звуками пианино — тихими, ненавязчивыми. Как ни крути, а у Джан есть вкус. В её сновидениях всегда приятно находиться.

Герцогиня явилась на встречу в стильном брючном костюме. Волосы зачёсаны назад и скреплены заколкой. Ни одной морщинки и признаков старения, но веяло от этой стервы многолетним опытом интриг, закулисных игр и грамотно просчитываемых шагов по усилению своего положения. Супруга покойного русского князя происходила из старинного германского Рода, откуда-то из Вестфалии. Вряд ли вас удивит, что её предки в той или иной степени были связаны с Ганзой. Речь как о совместных предприятиях, так и об активной торговле. Родовое гнездо Грессеров находилось в Мюнстере, а это традиционно ганзейский город. Вот, собственно, оттуда и полезные связи.

— Всё получено, — поджала губы собеседница. — Я хочу удостовериться, что с ним всё в порядке.

Я щёлкнул пальцами.

Прямо в небосклон вмонтировалось трёхмерное изображение. Виталий Гамов обедал в гостевой комнате. Еду пленнику приносили слуги, никто не позволял княжичу свободно разгуливать по дому. Апартаменты Бродяга сотворил довольно приличные, со всем необходимым, включая телевизор, санузел и компактную столовую. Имелась застеклённая терраса с видом на озеро. Никто не осмелится упрекнуть меня в бесчеловечных условиях содержания.

— Хотелось бы переговорить с ним лично.

— Дайте номер, — последовал логичный ответ с моей стороны. — Господин Гамов позвонит вам в любую точку планеты.

— А ваш домоморф отследит звонок, — скривилась герцогиня. — Думаете, я не понимаю, что вы, барон, вознамерились перебить всех нас?

— Мы здесь не для взаимных упрёков, — жёстко возразил я. — Пора прекращать это безобразие.

И я снова щёлкнул пальцами.

На террасу вышел сын герцогини.

— Присоединяйтесь к нам, Виталий, — любезно предложил я.

Миг — и княжич за нашим столом.

Джан сразу переместила его сюда, чтобы мы не тратили время понапрасну.

— Как видите, герцогиня, ваш сын жив и здоров. Сейчас он подключён к конструкту и может с нами разговаривать.

— Здравствуй, мама, — сдержанно поздоровался княжич.

Никаких соплей, это я люблю.

— Откуда мне знать, что он — не иллюзия? — вскинулась герцогиня.

— Пусть это проверит ваш морфист.

Из пустоты раздался голос неизвестного мужчины:

— Ваша Милость, этот человек говорит правду. Перед нами — Виталий Гамов.

Грессер-Гамова бросила мимолётный взгляд на сына. Взгляд, преисполненной нежности. И тут же повернулась ко мне, надев маску привычного высокомерия.

— Что ж, полагаю, вам можно верить, барон.

— Рад это слышать, — холодно улыбаюсь в ответ. — А теперь к сути. Войска Гамовых в Никополе полностью разбиты. Повержены и ваши вассалы. Многие из них полегли на острове в Волчьем море, но для меня это не принципиально. Пора заключать мирное соглашение.

Скулы Грессер-Гамовой заострились.

Я видел, что эта женщина меня ненавидит всеми фибрами своей души, но расклад понятен. О сокрушительном поражении в Сибири ей уже доложили. Остаётся лишь заключить мир на таких условиях, чтобы не потерять всё.

— Ваши требования, — процедила немка.

— Стандартная контрибуция, — ответил я. И начал перечислять остальные условия: — Акт о капитуляции с вашей стороны. Возмещение наших издержек. И да, раз уж вы заручились поддержкой вассалов, то их фамилии тоже будут фигурировать в документе. Каждый, кто воевал против меня, лишится своей доли имущества, активов и сбережений. Как говорится, никто не уйдёт обиженным.