Ян Бадевский – Серп и меч на краю империи (страница 31)

Я последовал за тварью, игнорируя лифт. Здесь, как и во многих локациях Фазиса, лифты ездили только за деньги. Бросаешь в приёмник трёхкопеечную монету, жмёшь на кнопку этажа и — вперёд! Если не отключат электричество в самый неподходящий момент, то можешь доехать. Но это не точно.

Впрочем, лифты я не люблю по другим причинам.

Они шумят.

Мы поднялись на третий этаж и замерли посреди обшарпанной площадки. Никакое освещение, разумеется, не работало. Ветер врывался сквозь незастеклённый проём. Любые шаги скрадывал несмолкаемый шум дождя.

Останавливаюсь перед металлической дверью с нацарапанной мелом цифрой «12». Делаю полотно проницаемым. И гончая врывается внутрь, чтобы выполнить боевую задачу.

Сквозь прозрачные перекрытия я вижу человека, открывшего холодильник. Человек достаёт кусок колбасы и упаковку сыра, он хочет позавтракать. Но что-то идёт не по плану. Кровавый вихрь, настоящая мясорубка. Одна рука отваливается, кровь заляпывает дверцу холодильника. Затем голова человека превращается в кровавое месиво, тело падает на пол. На краткий миг я замечаю перебирающего щупальцами кальмара, потом иллюзия восстанавливается, и Хорвен исчезает.

Я не знаю почему, но эта штука не умеет полноценно летать. А так бы направил её прямо сквозь потолок к следующему клиенту. Гончая парит в метре от земли, иногда поднимается на полтора, но это её предел.

Скидываю второй образ.

И вот теперь начинаются сложности. Потому что нам необходимо разделиться. Гончая возносится на шесть пролётов вверх, чтобы организовать кровавую баню неприметному мужику, вышедшему покурить. Это боец, мета. Его задача — охранять тех, кто сейчас планирует отдохнуть.

Вот только поголовье планировщиков стремительно уменьшается.

Я неспешно поднялся на четвёртый этаж, проскользнул в следующую квартиру, сделал два шага и резким движением распрямил цепь кусаригамы на метр. Взмах, захлёстывающее движение — и цепь обматывает шею молодого парня, тянущегося рукой к выключателю. Рывок на себя. Парень не успевает толком ничего сообразить, а лезвие камы уже вскрывает ему артерию на шее.

Делаю оружие проницаемым, выпрямляюсь и перешагиваю через труп.

Коридор упирается в кухню, справа — большая комната. В паре метров от меня из проёма выдвигается тёмный силуэт — очередного полуночника привлекли странные звуки.

Выстреливаю серпом.

Мужик падает, хватаясь за горло, жутко хрипит и булькает.

Ну, а что вы думали? Нечего ездить по городу и подстраивать мне разные пакости. Я потратил пять дней, чтобы выследить уродов. Перебросил в город огромное количество рептилоидов, в том числе из Европы, где я хотел устроить парочку весёлых сюрпризов Гамовым. Как я и предполагал, мои преследователи работали на Иезекииля Джонса. Это были наёмники из разных уголков планеты, и я бы вряд ли сумел их отследить, но один ушлёпок додумался связаться с Джонсом через сонный конструкт. И этот конструкт оказался плохо защищён.

Я долго боролся с искушением натравить на британца Ярика.

В итоге натравил.

Но окно возможностей с треском захлопнулось. Потому что на вторую ночь общение между группировкой убийц и сэром Иезекиилем велось через закрытые и тщательно охраняемые сны.

Впрочем, мне хватило того, что я узнал.

Сейчас речи о том, чтобы захватить меня в плен и потребовать Абсолют в качестве выкупа, вообще не велось. Джонс, раздосадованный неудачами, отдал приказ на уничтожение своего врага. Расправившись со мной, он обрушил бы на Красную Поляну военный удар, прибегнув к помощи Девяти Родов. Или ещё к чьей-нибудь, марионеток у британца достаточно.

Рептилоиды вычислили убийц позавчера.

Можно сказать, новогодний подарок.

И вот я пришёл за их душами.

Поднимаю голову, чтобы оценить ситуацию на лестничной площадке. Сквозь прозрачные перекрытия видно, как лихой курильщик превратился в бесформенную груду мяса. Непонятно, кто это сделал, ведь гончая прикрыта иллюзионом. Чтобы вся эта хрень в глаза не бросалась, убираю плотность бетона и сбрасываю тело в подвал.

Зачистка идёт по плану.

Отправляю Хорвен ещё выше — туда, где под самой крышей устроился очередной хмырь с ножами. Этот не обладал сверхспособностями, но имел при себе интересный артефакт. Я давно пришёл к выводу, что артефакты — это зло. Непредсказуемые, мать их, технологии. Поэтому отправил артефактного кальмара по душу хмыря! Сам же, переступив через конвульсивно дёргающееся тело, двинул на кухню. Здесь убрал плотность у несущей стены, отделяющей меня от соседней квартиры, раскрутил кусаригаму и отправил груз прямо в висок ещё одному товарищу. Подумаешь, завтракает.

Хруст.

Убийца падает с табурета, роняет вилку.

Бутерброд остаётся недоеденным на столе.

Пересекаю бесплотную границу между кухнями, добиваю врага ударом камы в глаз, а труп сбрасываю в подвал. Как и все остальные трупы, оставшиеся за моей спиной. Закатываю поглубже.

Остаётся лишь свернуть налево, обогнуть холодильник, подняться по ступенькам и выйти в прихожую, к двери в санузел. Здесь задумался о жизни ещё один персонаж. Сидит с диким лицом на унитазе, штаны спущены, в руке — клочок туалетной бумаги. Это вражеский каббалист. Тот самый, что бил по моей тачке электричеством и обустраивал другие, весьма изощрённые ловушки. Если я правильно понимаю — последний из тех, кто пытался похоронить меня на протяжении минувшей недели.

— Тук-тук, — сказал я.

Каббалист аж подскочил от неожиданности.

— Заканчивай там, не заставляй меня долго ждать. И руки помой.

Повисла напряжённая тишина.

— Ты кто? — осторожно поинтересовался персонаж.

— Жак-Ив Кусто, — хмыкнул я. — У тебя минута.

В этом мире, что интересно, Кусто тоже существовал. И занимался теми же вещами, что и в моём. С той лишь разницей, что интересовался преимущественно не морской фауной, а наследием Предтеч и затонувшими городами.

Про минуту я пошутил.

Но каббалист справился.

Из соображений деликатности я убрал прозрачность двери, хотя мой собеседник вряд ли оценил щедрость жеста. О возвращении типа в мир людей возвестил звук смыва из бачка.

Я отступил на пару шагов.

Дверь открылась.

Каббалист не сразу понял, что происходит. Меня ведь он не видел от слова «совсем». Поэтому начал озираться и прикидывать, не является ли диалог частью игры воображения.

— Ты где?

— Здесь.

Мужик шарахнулся прочь, но не рассчитал и врезался в платяной шкаф. Ойкнул, выругался и начал пялиться на меня безумными глазами.

— Обычный иллюзион, — пояснил я, наслаждаясь зрелищем. — Ты что, совсем дурак?

— Иванов? — предположил каббалист.

Это был низкорослый толстячок, смахивающий на Колобка. В брюках со стрелками, белой рубашке и вязаной жилетке. Так выглядят бухгалтеры и завхозы, но уж точно не одарённые третьего ранга.

— Возьми печеньку, — сказал я. — Руки чистые?

Мужик здорово струхнул.

Начал догадываться, что я здесь не просто так.

А самый прикол хотите знать? Этот персонаж носил имя Василий, а фамилию — Пупкин. Я специально уточнил, так и есть! Официально, по паспорту. Единственный русский, остальные жили за пределами страны. Хотя и имели наши корни, ага.

— Пупкин, у меня мало времени, — я решил сразу приступить к делу. — Все, кто были с тобой, умерли. Трупы показать не могу, я от них избавился. Или тебе принципиально?

Каббалист сглотнул.

И промямлил:

— Не… не принципиально.

Есть вещи, которые меня умиляют. Как устраивать смертельно опасные ловушки, это мы мастера. За деньги, как говорится, да. А как встретишься с объектом охоты, превратившимся в хищника, — сразу поджилки начинают трястись. Ловушка — это ведь не прямое убийство. Ты не видишь глаза жертвы, не рискуешь собственной жизнью. До поры до времени.

— Вот и хорошо. Слушай дальше. Миссию вы провалили, я жив. При этом вся группа рассекречена. Получается, ты лишний свидетель, Пупкин. Смекаешь? Отсюда вытекает, что у тебя два варианта. Первый: я ухожу из твоей квартиры, а ты сваливаешь или пытаешься связаться с Джонсом. С этого момента ты не жилец — он тебя найдёт и закопает. Второй вариант: ты уходишь вместе со мной. Работаешь на меня в качестве каббалиста. По контракту, присягнув Роду на верность.

— А третий вариант есть? — осторожно уточнил Пупкин.

— Конечно. Я тебя утилизирую, как сделал это со всеми твоими дружками.

— Приятного мало.

— Выбирай.