Ян Бадевский – Перевернутая луна (страница 9)
Наоки вывела в окно наглазников схему прилегающих кварталов. Да, перекресток — это громко сказано. С одной стороны улицы Тимирязева высится «сталинка», с другой — какие-то развалины, припорошенные снегом, глубокий котлован и гора строительного мусора. Такешита Дори — это грунтовка, петляющая по частному сектору. Лезть туда — себе дороже.
В ухо проник голос сержанта:
— Погнали.
Группа вдвинулась в пургу, вспарывая снежные заносы. Винты катера подняли такую муть, что даже наглазники не справлялись с оцифровкой. А вот зверюги справятся, сказала себе Наоки, стиснув зубы. Шерсть и подкожный жир ничем не уступают броникам людей в плане комфорта. Твари удивительно живучи, адаптируются к любым условиям. Хотелось бы знать, откуда они лезут. Официальная версия — вышедший из-под контроля биологический эксперимент Советов. Неофициальная — вторжение пришельцев. Наоки сомневалась и в первом, и во втором. Слишком много нестыковок…
Сейчас штурмовики «Альфы» — легкая добыча.
Девушка загнала эту неприятную мысль подальше.
И сосредоточилась на происходящем.
Пара одиноких фонарей, в одном лампа почти перегорела. Свет дрожащий, неровный. Наоки продвигается вперед на полусогнутых ногах, смотрит на мир через оптику, усиленную наглазниками и министерскими имплантами. Вставки у нее хорошие, японские. Неубиваемые. Без всех этих фокусов с софтом нейрокоррекции.
Муть превращается в четкую монохромную картинку.
«Ротодайн» поднимает пандус, но не садится. Без поддержки с воздуха нельзя. Слишком опасный квест.
Движение слева.
Повернуться на девять часов.
Мусорный бак, целлофан полощется на ветру. Смятые жестянки из-под пива. Прошлогодняя елка с остатками мишуры. Бродячий кот зыркает желтыми зрачками на непрошеных гостей.
Дальше.
Впереди — Катя с Сергеем. У Катюхи в левой руке заговоренная катана с серебряной гравировкой, в правой — «Вереск». Сергей с «ашем», как и Наоки. Она — вторая в клине. Рядом Герасимов — на случай взрывных работ. Тадж и «братья-акробаты», как их называет Сергей, замыкают процессию.
«Сталинка» медленно приближается.
Фонарь они обходят по дуге, но смысла в этом нет. Всё равно переверты видят в темноте. Гораздо лучше людей, даже с электронными наглазниками.
В доме всего пара подъездов.
— Там кодовый замок, — говорит Катя.
В яйцеобразных матовых шлемах и усиленных бронекостюмах бойцы «Альфы» напоминают астронавтов из фантастических боевиков. Что американцы еще не разучились делать, так это снимать зрелищное кино, подумала Наоки. Влияние Штатов стремится к нулю, заокеанская империя в упадке. А вот фильмы снимают, и неплохие. Взять, например, «Космический спецназ» по роману Хайнлайнера. Там чуваки воюют с жукоглазыми монстрами.
Ну, почти так.
Коля осторожно приближается к металлической двери, подносит к щитку универсальный чип и рывком открывает. Ночь врывается в прямоугольный проем, затапливая подъезд холодом и вьюгой.
Все на позициях.
Наоки держит на прицеле подъезд, Тадж — стену и балконные выступы, братья — угол дома и вторую парадную. Сержант ткнул пальцем в Катю и Таджа, указал на распахнутую пасть «сталинки».
Наоки и Колю Герасимова — ко второму подъезду.
Братьям — держать выходы до особого распоряжения.
— Они нас не слышат, — Катю раздражал жестовый язык спецназа. — Можно говорить через шлемофоны.
— Заткнись. И наруби нам немного волчатины на завтрак.
Шарапова фыркнула.
И пошла выполнять приказ.
Наоки видела катану, сверкнувшую в темноте подъезда.
— А что с датчиками освещения?
— Вырубили удаленно.
Тупо.
Очередной шаблон, за который люди продолжали цепляться. Инструкция, которую пора бы переписать с учетом новых реалий.
Коля открыл вторую дверь.
Полотно скользнуло в скрытый паз на сервоприводах. Ничего себе, подумала Наоки, цивилизация начала проникать и в Шанхай…
Она вошла первой, Коля — следом.
Сергей показал знаками, что остается у почтовых ящиков на первом этаже.
Наоки чувствовала себя неуверенно. Дом казался опустевшим — так выглядят все ловушки. Катер через пару секунд подтянется, чтобы следить за противоположной стороной. Нельзя выпускать оборотней — это приказ.
Герасимов остается на площадке второго этажа.
Наоки поднимается на четвертый.
Видимость хорошая, четкая. Если добавить опцию инфракрасного обзора, можно отслеживать красно-желтые туловища монстров.
Подъезд очень старый, с облупившимися синими стенами, белой штукатуркой на потолке, деревянными подоконниками. И чугунными батареями, куда ж без них. Двери — фанерные и металлические. Вперемешку. С круглыми глазками, кнопками звонков и потускневшими цифровыми бляшками. В таких подъездах живут пенсионеры и наркодилеры. Те, кто доживает свой век. И те, кто не хочет привлекать лишнего внимания. А, ну еще алкоголики, подумала Наоки, переступая через тело, лежащее в луже собственной мочи. Вот откуда эта вонь…
Девушка замерла на верхней площадке.
Четыре квартиры, старомодные коврики под ногами. Тумбочка с пожелтевшим кактусом. Чердачный люк, металлическая лестница на вмурованных в кирпич скобах.
Включить тепловизор.
Пусто.
В квартирах никого нет. Ни людей, ни домашних животных. Из источников тепла — только батареи.
Что мы здесь делаем?
Наоки спустилась на два пролета.
Третий этаж — пусто.
— Коля, что у тебя?
— Чисто.
— Сергей?
— Та же херня.
Шестое чувство заставило ее обернуться. Посмотреть в ту сторону, где валялось смердящее тело искателя истины. Плоть алкаша вспучилась, забугрилась, начала покрываться шерстью. И всё это — за доли секунды. Вот как эти подонки обходят закон сохранения массы?
Туловище валялось под окном, у самой батареи. Между четвертым и третьим этажами. Поэтому Наоки не видела всей трансформации.
Сработали рефлексы.
Девушка вскинула автомат и всадила в шевелящийся холм короткую очередь.
Тварь взревела.
И рухнула обратно в лужу.
Сверху раздался треск, и что-то упало на бетонное перекрытие. Одновременно с этим эфир взорвался матом и отрывистыми переговорами штурмовиков.
— Лезут, суки!