Ян Бадевский – Курс на грядущее (страница 4)
Петр использовал в своем бизнесе роботов. Летающих, ползающих, катящихся или закапывающихся в землю. Карабкающихся по деревьям. Деловито снующих по амбарам и сараям, укладывающих ящики с овощами и фруктами в аккуратные штабели. Загружающих себя ящиками и мешками, транспортирующих собранный урожай в город и принимающих оплату через встроенные бесконтактные терминалы на проходной перерабатывающих безотходных фабрик. Впрочем, роботов нужно настраивать, интегрировать в общую схему, чинить и обновлять. Дорогие модели умеют ремонтировать себя сами, но Петр приобретал бывшую в употреблении технику по дешевке. Некоторые агрегаты бороздили просторы средней полосы чуть ли не с середины двадцать первого века, когда в моду вошло производство долговечных механизмов…
В общем, была у Самойловых простенькая программа, отслеживающая роботов в реальном времени и корректирующая их действия. Программа, интегрированная в региональный климатический узел. График работ на ферме зависел от изменений, одобренных земным правительством. А еще – от сезонности, спроса автоматизированных агрофабрик на конкретные позиции и кучи других параметров. Малейший сбой приведет к нежелательным последствиям.
Пирамидальные кроны вишен – это сбой.
Очень серьезный сбой.
– А что с ним не так? – поинтересовалась Аркадия.
Петр начал объяснять, но его тут же перебили:
– Оптимизатор перегрелся.
Руки Петра замерли.
– Да ладно.
Тестер продолжал выводить на дисплей всякую ерунду. Отчеты говорили о том, что процессор и блоки позиционирования не повреждены, а софт переустанавливать не нужно.
– Смажь термопастой, – посоветовала девочка.
– Уверена?
– Попробуй.
Что ж, попытка не пытка, как говаривал один из правителей древности. Заодно проверим способности Аркадии, подумал Петр и неспешно двинулся в сарай. На поиски термопасты.
Петру было под пятьдесят. В былые времена сельские жители умирали в этом возрасте. Как правило, от инсультов либо инфарктов. Пару столетий назад в деревнях царило беспробудное пьянство. Пища была жирной, изобилующей холестерином. Предки Самойловых жарили картофель, сало и яйца, ели много мучного, не следили за своей физической формой. Сам Петр выглядел на тридцать, тщательно регулировал рацион, бегал и крутил педали на велотренажере. Это дешевле, чем каждое десятилетие обращаться к биоскульпторам, а раз в полвека заказывать сеансы омоложения. Петр был мускулистым и худым, двигался экономно, не прилагая видимых усилий. Лицо Самойлова привлекало открытой улыбкой и правильными чертами. Одевался Петр в шорты и футболку, на ногах предпочитал носить ортопедические мокасины с вентиляционными вставками.
Солнце карабкалось к зениту.
Дождь запланирован на вечер, так что еще можно поработать.
Свет он включать не стал – просто сделал крышу прозрачной, тронув сенсор у притолоки.
Тюбик с пастой обнаружился в выдвижном ящике под верстаком. Половина уже выдавлена, надо бы пополнить запасы. Петр внес задачу в планировщик и обновил карту памяти. Завтра выскочит напоминалка в меню дополненной реальности.
Девочка терпеливо ждала снаружи.
– Нашел?
– Куда ж я денусь, – буркнул Петр.
Жена всё не возвращалась из магазина. В теории любые товары доставлялись по воздуху, а кое-что собиралось домашним синтезатором или печаталось на трехмерном принтере. Фруктов и овощей было предостаточно, рыбы – тоже. В лесу никто не мешал собирать грибы и ягоды – они соответствовали всем экологическим стандартам. В магазинах Самойловы покупали игрушки ручного изготовления, запчасти, технику, кое-что из косметики и разные мелочи, не представленные на онлайн-площадках.
Мясо они не ели.
Во-первых, дорого. Мясомолочная промышленность была свернута полтора столетия назад из-за своей нерентабельности и вреда, наносимого экосистемам. Бифштексы делались из клонированного мяса, выращенного в заводских автоклавах. Простые люди питались насекомыми, водорослями и эрзацем из синтезатора. Богачи заказывали натуральное мясо в элитных агрозонах, деятельность которых жестко контролировалась государством. Штучный продукт, сумасшедшие цены. Петр слышал, что поголовье скота сократилось до ничтожных размеров, а цена килограмма говяжьей вырезки была сопоставима с прайсами туроператоров, оформляющих путевки на Венеру.
В общем, никакого мяса.
Если бы Петр вдруг вознамерился получить лицензию на содержание коров или свиней, то столкнулся бы с непрошибаемой бюрократической стеной, сотнями проверок, разрешений, согласований, зональными и численными ограничениями, исками активистов-экорадикалов и прочей лабудой. Себе дороже.
– Дай мне, – попросила Аркадия.
Петр уступил девочке место у верстака.
Аркадия быстро нанесла на кубик оптимизатора слой термопасты с нанопленкой, положила деталь на отрез микропоры и подождала секунд двадцать. Хорошая паста обеспечивает полную адгезию в первые секунды, но девочка никуда не спешила. Основательный подход – это у нее от отца.
Кубик влажно заблестел на солнце.
– Собери, – предложил Петр.
– Шутишь? – Аркадия не верила собственному счастью.
– Начинай, пока я добрый, – хмыкнул Петр.
Проще пожертвовать одним роботом, чем выслушивать бесконечное нытье по поводу родителей. Линдсей и Амади уже полтора года не подают никаких вестей. Не выходят в Сеть, не присылают закриптованных писем. Что-то случилось. Тревога нарастала, а вместе с тревогой – страх за собственное будущее. Послы – это тени покровителя. В некотором смысле – вестники божественной воли. Если у Линдсея возникли проблемы, их мог создать лишь неос. И ничто не убережет Самойловых от гнева бессмертного чудовища, если оно направит всевидящее око в их сторону.
Если.
Аркадии может повезти.
А заодно – им всем.
Девочка вставила игральную кость оптимизатора в плату операционного блока и приступила к сборке. К этому моменту Петр уже отключил мозг дроида от тестера. Пальцы Аркадии замелькали с умопомрачительной скоростью, завинчивая болты, щелкая зажимами и сдвигая секции обшарпанного корпуса. Пара минут – и механическая инсекта начинает подмигивать индикаторами, шелестеть фотоэлементами, расправлять несущие лопасти.
– Где ты этому научилась?
– Нигде, – Аркадия пожала плечами. – Наблюдала за тобой. И за ребятами с других ферм. Это же просто.
Проще не бывает.
Без специальных курсов, технической подготовки и опыта в автосервисах.
Прелесть.
Дроид мягко загудел, набрал высоту и умчался в сторону вишневого сада. Выполнять программу, заложенную в него на прошлой неделе. Петр Самойлов проводил машину задумчивым взглядом. Не верилось, что свихнувшийся дроид справится с алгоритмом. Первое время надо будет присматривать за пациентом с главного терминала.
– Так, – Аркадия никогда ничего не забывала. – Скоро приедут папа с мамой?
3. «Анубис»
Шестое Ударное Соединение приблизилось к системе 36 Змееносца через двенадцать лет после загрузки экипажа в гибернаторы. Как и было запланировано.
Тимур пробудился ото сна в середине торможения.
В глубине разума шевельнулся Алеф.
Звенья пилотов выводились из спячки в соответствии с графиком. Первыми разморозили ветеранов, во второй и третий поток включили операторов, показавших наилучшую результативность в ходе виртуальных тренировок. Дэнг, Кэри Лэй и Тимур к этому моменту занимали вершину рейтинга.
Флот растянулся в пространстве на дистанции в несколько световых часов. Первыми двигались «скорпионы» и ракетные корабли, центр группировки занимали ККП и «Анубис», замыкал цепочку дредноут. Эсминцы охраняли фланги. Предполагалось, что уже на подлете к внешнему кометному поясу крейсера начнут выпускать в сторону противника релятивистские снаряды и управляемые термоядерные ракеты. К атаке примкнут ракетные корабли. Носитель может и вовсе не вступить в сражение, если огневой мощи хватит на ликвидацию вражеского флота. Компьютерные модели показывали, что не хватит.
На зрительный нерв Тимура транслировалось время до следующего включения носовых двигателей.
Корабль-матка летел по инерции.
В каюте царила невесомость.
Если верить отчетам ИИ, прямоточник бездействовал уже третий год. Носовые кольца активировались через равные промежутки времени и гасили инерцию, обеспечивая торможение. Цилиндры не вращались.
Инструкция предписывала выбраться после пробуждения из гибернатора, пройти интенсивный реабилитационный курс и проверить боеготовность своего истребителя. Сбросить отчет о проделанной работе звеньевому. И упаковаться в компенсатор, чтобы избежать перегрузок при следующем включении движков.
Ускорение упало до четырех «же».
Половина крейсерской.
В гибернационных капсулах пилоты искусственно вводились в состояние глубокой нейролепсии. Ближайшая аналогия – зимняя спячка у некоторых видов теплокровных животных. Эндокринные механизмы полностью блокируются, что, впрочем, не мешает личностям пилотов перебираться в корабельную сеть и продолжать свои тренировки в конструктах. Малые дозы нейролептиков впрыскиваются в кровь на протяжении двенадцати лет, поддерживая стабильную терморегуляцию. Метаболизм в ступоре, температура снижена до двух градусов выше ноля. Необходимый минимум питательных веществ вводится через инъекторы.
Главное отличие полетной гибернации от звериной спячки – сроки. Известны случаи, когда экипаж проводил в капсулах по тридцать лет, а верхнего порога не существует. Если корабль отправится в многовековой рейд, автоматика сможет сохранять организмы людей в течение всего этого времени. Теория относительности, разумеется, превратит астронавтов в тупых неандертальцев, как только они достигнут одной из развитых человеческих колоний. Потребуется интенсивная реабилитация – мышечная, метаболическая, когнитивная.