Ян Бадевский – Демонолог. Книга 2. Школа смерти (страница 2)
Думаю, это рекорд.
Я приблизился к троице экзаменаторов.
– Он справился с последним заданием? – вопросил искаженный модулятором голос.
– Да, – ответил Сатин. – Я доволен результатом.
– Что ж, – сказал человек в центре. – Тогда приступим.
И на меня посыпался град вопросов.
Основные заклинания, их модификации. Ранги, классы и подклассы демонов. Тактики, применяемые к различным категориям локусов и нижних. Артефакты для ритуалов, их аналоги, нестандартные ситуации. Распознавание ранга бесов, взвешивание рисков, подготовка рейда. Перечень аномалий, ранговые ограничения демонологов. Работа в защите и нападении. Тактики по борьбе с одержимостью машин, людей и статичных предметов. Противодействие демонической магии…
Отвечать приходилось быстро, не задумываясь.
Экзамен, откровенно говоря, напоминал перекрестный допрос. Демонологи валили меня уточнениями, требовали развернутые обоснования, изобретали нетривиальные квесты.
– Достаточно, – прервал меня один из типов в маске. – Ты подтвердил свой ранг.
Я был уверен, что передо мной стоит Тобенгауз.
Вердикт главы конклава послужил знаком – ко мне приблизилась седовласая женщина-татуировщик.
– Сними кофту.
Я стянул через голову джемпер.
Женщина положила ладонь на мое левое плечо – сейчас там красовался глаз в треугольнике, символ наблюдателя. Серая муть заволокла зрачки колдуньи. Жутковатый омут, затопивший всё внутреннее пространство глазниц.
Жжение.
Старая татуировка начала плавиться, менять очертания. Я почувствовал эти метаморфозы, хотя и не мог ничего рассмотреть. Верхнюю часть руки опалило огнем. Гораздо больнее, чем в прошлый раз…
– Терпи, – отрезала волшебница.
Минута сущего ада.
Мое плечо жгли на костре инквизиторы, а я ничего не мог с этим поделать.
Пламя деформации исчезло. Татуировщица отняла ладонь от моего плеча, извлекла из складок балахона крохотное зеркальце и повернула его так, чтобы я мог рассмотреть получившееся изображение. Круг со вписанным треугольником, внутри которого – горящая свеча.
Метка ритуалиста.
Я поблагодарил женщину кивком.
Плечо всё еще болело.
– Ты перешел на более высокую ступень развития, – главный экзаменатор заговорил голосом Тобенгауза. – Это налагает большую ответственность. Помни о доверии конклава. Не подведи нас.
Собравшиеся начали расходиться.
Ко мне приблизился Сатин.
– Поздравляю.
Я пожал протянутую руку.
– Без тебя я бы не справился.
– Мне повезло с учеником.
Я вернулся домой примерно в час ночи. Сестренка, как и следовало ожидать, мирно посапывала в своей комнате. Зашвырнув рюкзак в угол, я отправился в душ. Быстренько привел себя в порядок и завалился спать. Не подозревая, что худшее ожидает меня впереди.
***
– Подъем, лежебока!
Меня тормошат, бьют по щекам, пытаются привести в чувство. Я неразборчиво мычу. Истошно верещит будильник на телефоне. Боги, какой отвратительный звук!
Шторы раздвинуты.
Открываю один глаз и понимаю, что весь этот хаос породила моя сестренка.
– Что случилось?
– Первое сентября случилось. На линейку опоздаешь.
До меня постепенно доходит смысл услышанного.
– Сегодня – в школу?
– Да! Вставай, дурилка.
Полина, судя по мокрым волосам, уже приняла душ.
Сквозь шторы пробивается утренний свет, но в кухонной зоне горят встроенные лампы. На часах – шесть утра. Таак. Занятия, если мне память не изменяет, начинаются в восемь. А линейка – в девять.
– Так еще три часа! – вырвался из моего рта вопль ужаса.
– Надо собраться, поесть, привести себя в порядок. И выйти заранее, чтобы не опоздать, – рассудительно заявила Полина.
Сестре всего девять.
В этом году Полина поступила в одну из престижных неомосковских гимназий, я же учусь в знаменитом лицее Адамсов. Топать нам в разные школы. И выбираться из общаги в разное время. Так какого…
Ладно.
Спокойствие.
Девочка и раньше подходила к школьным вопросам основательно. Сказывается воспитание покойной матери, как я подозреваю.
Пять часов сна – это еще не катастрофа.
Бывало и хуже.
После обязательных ритуалов в душе отправляюсь на кухню. У нас с Полиной что-то вроде студии. Кухонная зона совмещена с моей спальней и застекленной лоджией. Рабочий кабинет, вписанный в глубокую нишу, расположен в комнате сестры. А еще имеется холл – мы делим его с другими обитателми блока. Всего три квартиры. Вчера утром кто-то заселился – слышались шаги, громкие голоса, хлопали двери. Я не успел познакомиться с соседями – день был расписан по часам. Сходить в ателье, забрать несколько комплектов лицейской формы, притащить всё это добро в кампус. Затариться едой на ближайшие дни. Сходить в дневной рейд. Дождаться, пока Сатин накатает рапорт и приступить к подготовке ночной вылазки. Вернуться домой, наскоро перекусить, сообщить сестре, что жив-здоров. И – в ночную вылазку. На тот самый перекресток, где я развеял локуса. Так что соседи для меня – тайна, покрытая мраком.
Достаю из морозилки две пиццы.
Загружаю в микроволновку первую коробку.
И начинаю готовить себе кофе.
– Поздно вернулся? – спрашивает сестра.
– В час.
– Ну, сорри.
– Что уж теперь, – бурчу я.
Кофе я варю в турке.
И болтовня сестры немного отвлекает.
– А ты видел наших соседей?
– Еще нет.