Ян Бадевский – Бесы на краю империи (страница 5)
Как я и предполагал, инициатива переговоров исходила от Альянса.
— Мы готовы снять экономические санкции и запрет на торговлю в наших портах, — заявил перуанец. — Ганза вернёт свои представительства в Россию. Кроме того, мы подготовили ряд соглашений, гарантирующих коллективную безопасность в будущем.
— Очень интересно, — улыбнулся Трубецкой. — Что взамен?
Тенгин бросил красноречивый взгляд в мою сторону.
Лидер Эфы демонстративно ждал.
— Прекратите террор, — вздохнул перуанец. — Умерли очень влиятельные персоны. Ни у кого нет гарантий… Так нельзя. Это следует пресечь.
— Вы о чём? — невинно поинтересовался Трубецкой.
Я мысленно наградил его аплодисментами.
— Вы в курсе происходящего, — раздражённо ответил Тенгин. — И раз уж мы говорим откровенно, при закрытых дверях, я заявляю, что и вы, князь, причастны к этим злодеяниям. Потому что покрываете преступника.
— Это официальное обвинение? — глаза Трубецкого сверкнули.
— Разумеется, нет, — скривился консультант. — Моё личное мнение, если угодно.
— Я его учту, — холодно произнёс Трубецкой. — Но раз уж мы встретились в трёхстороннем формате, предлагаю выслушать барона Иванова. Как он видит ситуацию, и как оценивает… свою позицию.
Головы повернулись в мою сторону.
— Вы хотите получить гарантии того, что будете живы, — сказал я. — Но все ваши предложения касаются международной политики. Я здесь не вижу ничего, что могло бы заинтересовать мой Род. И, соответственно, не понимаю, почему я должен остановиться.
Среди парламентёров прокатился возмущённый ропот.
— А теперь слушайте внимательно, — в моём голосе прорезалась сталь. — Хотите мира? Тогда в договор будут включены пункты, устраивающие лично меня.
— Это какие? — осторожно поинтересовался Мангус Анкер.
— А вот это мы сейчас и обсудим, — на моих губах появилась плотоядная усмешка.
Глава 3
Моя речь растянулась на десять минут.
Я подготовился.
Все хотелки были озвучены руководством холдинга, и мне было известно, что есть у моих противников, где оно есть, в каких количествах и какова оценочная стоимость всего этого.
Парламентёры были потрясены.
Вряд ли, приезжая в Фазис, они были готовы к такому повороту. Очевидно, рассчитывали дать мне входной билет на биржи и отделаться «малой кровью».
Ну-ну.
Спич у меня был настолько продвинутый, что даже Уайра хлопала глазами и не пыталась подсказывать. Мне это пока и не требовалось. Я рассчитывал на перерыв и второй раунд переговоров. А вот уже в перерыве можно скорректировать линию поведения с учётом неизвестных фактов.
Закрыв блокнот с финансовыми записями, я резюмировал:
— На этом всё.
Представитель Наска больше не улыбался.
Очень плохо выглядел англичанин.
В звенящей тишине прозвучал голос Магнуса Анкера, возглавлявшего Ганзу:
— Если я правильно вас понял, господин Иванов, претензии вашего Рода не ограничены торговлей на фондовых биржах. Вы хотите получить… э-э-э…
— Репарации, — подсказал Тенгин.
— И немалые, — проворчал Маккартни.
— Вы удивительно точно ухватили суть моей мысли, господа, — я широко улыбнулся. — И это замечательно, что мне не придётся
Трубецкой с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Уж он-то знал, к чему в конечном итоге приводят разногласия со мной. К одностороннему обогащению Рода Ивановых.
— Но это же несерьёзно, — развёл руками представитель Швеции. — Заштатный барон диктует нам свои правила?
— Разве я вас насильно собирал в этом зале? — мой взгляд пригвоздил шведа к креслу. — Вы уже выбрали нового короля, господин Юханссон?
Посол чуть не задохнулся от возмущения.
И тогда я посмотрел на британца.
— Мистер Маккартни, вряд ли будет преувеличением сказать, что все проблемы Евроблока проистекают из вашей политики.
— Поясните свою мысль, барон, — холодно ответил англичанин.
— А чего тут пояснять. У меня были столкновения с некоторыми влиятельными семействами из вашей страны. При этом я хранил свои активы в банке Ганзы, не трогал европейцев и со всеми дружил. И вот мы получили новую реальность. В этой реальности вы пытались дёргать за рычаги, не предусмотрев всех последствий. Чем нанесли огромный ущерб экономикам своих партнёров. Но хрен с ними, с экономиками. Теперь люди умирают. И не какие-нибудь крестьяне, прошу отметить. Бесы в самом расцвете сил.
Намёк на Камминга достиг цели.
Маккартни Бросил взгляд на Тенгина.
Конечно.
Настоящий дирижёр сидит не в Букингемском дворце. Нити уходят за океан, в Кауачи.
— Запрашиваются очень серьёзные суммы, — рассудительно произнёс перуанец. — Паи в инвестфондах. Недвижимость. Преференции для холдинга, который в ряде случаев нарушает антимонопольное законодательство…
— Правда? — удивился я. — Это вы о чём?
— Служба доставки, — ответил Тенгин. — Даже в России у вас нет прямых нишевых конкурентов.
— Вот незадача, — пожимаю плечами. — Каждый мог.
— И всё же… — попытался возразить перуанец.
— И всё же, вы мне дадите всё, что я потребовал, — перебиваю я. — А кроме того, снимете санкции с нашей страны, восстановите торговлю и перестанете заниматься фигнёй. И знаете почему?
Гости молчали.
— Потому что вы хотите жить, — закончил я. — И ваши хозяева тоже хотят.
— Мы поднимем вопрос о ваших методах в Супреме, господин Иванов, — сказал представитель Германии.
— Уверен, это уже было сделано, — парировал я. — Как успехи?
Риторический вопрос.
Немец заткнулся.
Я и так понимал, что во время своих рейдов не поставил под угрозу планетарную безопасность. Я же не ядерную бомбу сбросил на шведскую королеву. Никто из инквизиторов даже не обеспокоился звонком. То есть, мне даже пальцем не погрозили, не сказали «а-та-та» и не намекнули, что хватит уже монархов утилизировать.
А всё почему?
Да потому, что с точки зрения мойр и вечного тайного правительства, все эти королевы с премьер-министрами — обычные пешки. Какая разница, кто управляет условной Германией, если главные решения принимаются Кормчими…
— Объявляю перерыв, — провозгласил Трубецкой. — До пятнадцати ноль-ноль. Если других предложений по урегулированию нет, у сторон будет время обсудить дальнейший ход переговоров. Желающим будут предоставлены комнаты с защитой от прослушивания.
Послы начали медленно подниматься.
Мы с Уайрой отказались от приватной комнаты и вышли через лифтовый холл на открытую террасу.