Ян Бадевский – Архимаг (страница 40)
Створки сошлись, отрезая каюту от коридора.
И почти сразу после этого модули выбросили из себя потрескивающие зелёные молнии, сцепились между собой, сдвинулись с места…
Резкий щелчок.
Модули срослись.
Энергия пробежалась по теперь уже общим каналам, напитала яркие точки, разбросанные в строгой последовательности по верхней грани конструкта, и столь же внезапно погасли. Несколько секунд в воздухе ощущалась пульсация. От модулей исходила невиданная мощь. Эфир так и закручивался в воронку, втягиваясь в невиданную доселе машину.
Впрочем, машиной этот объект ещё нельзя было считать.
Своего часа ждали около дюжины фрагментов, до которых не добрались руки Чертёжника.
— Что это? — не выдержал я.
Чертёжник хмыкнул:
— Наверняка, у тебя есть версия.
— Честно? Я никогда не верил, что кучка бессмертных управляет судьбами мира с помощью сверхспособностей. Уж извини. Я насмотрелся в прошлой жизни на архимагов, освоивших разные грани эфирных техник. Никто из них не манипулировал вероятностями. А мы далеко опередили вашу реальность в плане магии.
Мойра кивнул:
— Правильное наблюдение.
— Это машина судеб? — задал я прямой вопрос.
Я пристально разглядывал странную конструкцию.
Фрагменты, разбросанные по каюте, напоминали детали гигантского трёхмерного паззла — плавные изгибы, угловатые выступы, впадины, испещрённые теми самыми зелёными линиями. Они мерцали, будто дышали.
Чертёжник провёл ладонью над одним из модулей, и тот отозвался слабым гулом.
— Машина судеб? — Он усмехнулся, но без сарказма. Скорее, с одобрением. — Нет. Это инструмент. Как кисть для художника или скальпель для хирурга. Только вместо красныx телец — вероятности. Вместо тканей — линии судьбы.
Он поднял один из оставшихся фрагментов — плоский, почти дисковидный, с выгравированным в центре символом, напоминавшим спираль.
— Ты прав в одном: мы не боги. Мы — ремесленники. Но ремесло наше требует… специфических инструментов.
С этими словами бес приложил диск к центральной части уже собранной конструкции.
Раздался тихий щелчок, как будто замкнулся невидимый контур.
И тут всё завертелось.
Диск начал вращаться, сначала медленно, потом быстрее. Линии на его поверхности вспыхнули, протянулись к другим модулям, сплетаясь в единую сеть. Воздух затрепетал, искажаясь, будто под невидимым прессом.
Я почувствовал, как давление в каюте изменилось — не физически, а на уровне восприятия. Будто сама реальность здесь стала тоньше, податливее.
Ощущение зыбкости.
— Это консоль? — спросил я, отступая на шаг.
Чертёжник не ответил сразу. Его пальцы скользили по поверхности модулей, корректируя что-то, выравнивая.
— Часть консоли. — Наконец он оторвался от работы и посмотрел на меня. — Ты видел «Слезу»? Это был примитивный
Он провёл рукой по воздуху, и в пространстве вспыхнул голографический проектор — сложная структура, напоминавшая фрактальное дерево, ветвящееся в бесконечность.
— … рабочее место.
Я невольно представил, как он сидит в центре этого кольца, окружённый мерцающими символами, плетёт узоры из возможностей, словно паук, ткущий паутину.
— И как это работает?
Чертёжник ухмыльнулся.
— Хочешь попробовать?
Глаза его светились — не метафорически, а буквально. Тонкие зелёные прожилки пульсировали в глубине зрачков.
Я колебался.
— А это безопасно?
— Нет.
Но он уже тянул меня к центру конструкции, и я не сопротивлялся.
Потому что очень хотел узнать.
Что будет дальше.
— Давай посмотрим на судьбы твоих друзей, — сказал Чертёжник, усаживая меня рядом с собой. — Просто посмотрим, ничего не меняя.
— Что нужно делать?
— Открой каналы. Позволь машине настроиться на тебя и установить энергообмен.
Я так и сделал.
И тут же врубил непрерывную циркуляцию, потому что эфир начал утекать со страшной силой!
Перед моими глазами выстраивались цепочки событий. Непостижимым образом я видел то, что должно произойти с моими спутниками — отцом Брониславом, Кэпом, Варей и Кариной, Михалычем… Но чем больше судеб внедрялось в мой разум, тем сильнее утекала энергия. А чем дальше в будущее я пробовал заглянуть, тем…
Не выдержав, я отступил.
Разорвал связь.
Тяжело дыша, повернул голову и уставился на Великого Чертёжника.
— Расход ки чудовищный. Почему?
— Я бы сказал, что нужно быть мойрой, — ответил Чертёжник. — Но не думаю, что тебя это устроит.
— Не устроит, — признал я. — То, что я почувствовал… оно противоречит здравому смыслу. Я нарастил девять астральных оболочек и могу оперировать большими объёмами эфира. Ты ведь не можешь.
— Не могу, — охотно признал Чертёжник.
— Я заглянул в их судьбы всего на пару часов… А если захочу увидеть завтрашний день? Или перемотать на две недели вперёд? И это без редактирования!
— Ну, друг мой, а как ты хотел? Вероятности — страшная сила.
— Ты — бес. У вас даже нет рангов.
— Так принято считать.
Я вспомнил одну важную деталь.
— Во всех учебниках написано, что Великий Чертёжник создал одарённых. Раньше, насколько я понимаю, Землю населяли простые люди и бесы? Никаких телепатов, кинетиков, ясновидцев?
— Можно и так сказать, — пожал плечами Чертёжник. — Но вот я переношу тебя в графа Володкевича, и что мы видим? А, Гримаун? Потомственный пирокинетик, умеющий манипулировать всеми стихиями, биться в астрале, уходить в дальний транс, перемещаться в многомерности… Как это объяснить? С точки зрения известных науке психотипов?
— Никак, — зло буркнул я. — Просто я отличаюсь от других.
— Чем?
— Ну… Предположим, мой разум способен менять генетическую предрасположенность этого организма?