Ямиля Нарт – Золушка. Революция (страница 31)

Я случайно подслушала разговор двух почтенных дам у книжного магазина:

— ...и представляете, Марта, там же всё написано! Ясно, по пунктам! «Если рана покраснела, горячая на ощупь и сочится гной — это признаки инфекции. Необходимо очистить рану раствором спирта или отваром ромашки, наложить мазь с ихтиолом и менять повязку два раза в день». А не «выпейте зелье и молитесь»!

— А мне вот брошюра про питание глаза открыла! — вторила ей собеседница. — Оказывается, от куриной слепоты не только зелье Свастова помогает, но и морковка, и печёнка! И почему наши лекари об этом молчат? Всё дорогие зелья суют!

Но самым значительным событием тех недель стало даже не это. Лекарства, выпущенные королевской лабораторией по моим рецептам, начали постепенно, но неуклонно вытеснять с рынка зелья.

Это стало ясно как день. Я передала в лабораторию ещё несколько формул — жаропонижающее на основе ивовой коры (прототип аспирина), противовоспалительную мазь. Их быстро доработали, провели ускоренные испытания и выпустили в продажу. И вскоре, просто прогуливаясь по городу или слушая разговоры в разных лавках, я поняла: что-то меняется.

Люди — обычные горожане, ремесленники, торговцы — всё чаще покупали не мутные, дорогие и непредсказуемые в действии зелья у гильдейских лекарей, а аккуратные коробочки и флаконы с чёткими этикетками. «Королевское жаропонижающее», «Королевская противовоспалительная мазь». А также пенициллин в инъекциях для тяжелобольных, который уже начал спасать жизни в городской больнице.

И дело было не только в эффективности, которая, конечно, была выше. Дело было в понятности. К каждому лекарству, как я и настаивала, прилагался листок с подробнейшим описанием: что это, от чего помогает, как применять (точные дозы, интервалы), возможные побочные эффекты, противопоказания. Для людей это было откровением. Они больше не были слепыми потребителями, вверяющими себя в руки всезнающего и не всегда добросовестного лекаря. Они получали инструмент и инструкцию. И это давало им ощущение контроля, безопасности, предсказуемости.

Да, гильдейские лекари роптали. До меня доходили слухи, что в своей среде они клеймят мои методы «кощунством» и «профанацией священного искусства». Но что они могли поделать против «Королевской аптеки»? Пойти против указа монарха о распространении просвещения? В их положении, после скандала с Тревисом, это было бы самоубийственно.

Именно об этом я разговаривала за ланчем с Артуром Логаном, который зашёл в лавку, чтобы поболтать перед своей следующей сменой. Мы сидели в маленькой комнатке для приватных консультаций, где я организовала поднос с лёгкими закусками и чаем.

Артур выглядел усталым, но более собранным, чем после нашего тяжёлого разговора в кафе. Он отломил кусочек бисквита, размышляя.

— Это интересный феномен, Элис, — сказал он. — Простые люди массово переходят на ваши… на королевские лекарства. Зельевары и лекари в ярости. Гильдия получает жалобы, петиции, требования «пресечь нечестную конкуренцию», — он покачал головой. — Они не понимают, что проигрывают не в силе зелья. Они проигрывают в доверии. Человек, который может сам прочитать, что он принимает и чего ждать, уже никогда полностью не доверится тому, кто говорит: «Пей, это секретное снадобье, не задавай вопросов». Вы дали людям знание. А знание, как выясняется, сильнее самой мощной магии».

— А Гильдия? — осторожно спросила я. — Как они на это смотрят?

Артур усмехнулся, но без былой горечи.

— Как на землетрясение. Часть стариков рвёт на себе бороды и ругается на корону. Другая часть, помоложе и поумнее... начали покупать ваши брошюры. Тайком, конечно. И переписывать от руки. Знаете, вчера ко мне подошёл один младший алхимик, парень лет двадцати, и спросил: «Мастер Логан, а правда, что гниение ран вызывают не «злые миазмы», а крошечные живые существа? И что их можно убить, не магией, а кипячением?» — Артур покачал головой. — Джинн выпущен из бутылки, Элис. Обратно его не засунуть. Даже если Гильдия захочет всё запретить — уже поздно. Люди распробовали вкус знания.

Он помолчал, допивая чай.

— Но будьте осторожны. Есть ещё и третья группа. Те, кто видит в вас не еретика, а прямую угрозу своему благополучию. Знахари, живущие на простых зельях от поноса и простуды, теряют клиентов. Зельевары, делающие дорогие, но часто бесполезные снадобья для богатых, — тоже. Они не будут сидеть сложа руки. Гильдия как структура парализована, но отдельные её члены... они могут быть опасны.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Спасибо за предупреждение, Артур.

— Всегда рад, — он встал, поправил жилет. — И, кстати, спасибо за книги. «Основы химии»... я перечитываю их третий раз. Каждый раз нахожу что-то новое. Это как научиться заново видеть мир. До встречи, Элис.

Эта встреча заставила меня задуматься. Успех был ошеломляющим, но он же делал меня и моё дело идеальной мишенью. Мне нужны были не только новые формулы и производственные мощности. Мне нужны были союзники, информация, рычаги влияния. И одним из таких потенциальных рычагов был человек, с которым мне было необычайно легко и интересно.

Мысль о нём не выходила у меня из головы после того приёма. Эдгар де Монфор. Его ум, его искренний, ненасытный интерес к науке, его свобода от догм… И то, как легко нам было разговаривать. С Кассианом всегда была подоплёка долга, политики, взаимовыгодного союза. С Артуром — общее профессиональное поле, но и барьер его прошлой верности. С Эдгаром же… было просто. Как с коллегой из другого отдела в моей прошлой жизни, с которым можно было часами обсуждать детали проекта, не задумываясь о рангах и последствиях.

И я решилась на шаг, который меня раньше был бы немыслим.

Вечером, после ужина, я удалилась в кабинет. Я взяла лист тонкой, дорогой бумаги, перо и чернила. И после недолгого раздумья начала писать.

«Дорогой Эдгар,

Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии и не слишком обременённым дворцовыми церемониями. Наше краткое общение на приёме оставило у меня самое приятное впечатление, и я долго размышляла над Вашими идеями относительно реформы медицинского образования.

После нашей беседы на приёме у меня возникло множество мыслей, особенно касательно возможного применения некоторых алхимических принципов в профилактической медицине, о которой вы так проникновенно говорили. Обсуждение этого в переписке показалось бы мне неполным. Если ваше расписание позволяет и вам это интересно, я была бы рада видеть вас на Лунной Даче. Здесь, вдали от городской суеты, есть возможность показать вам кое-что из моих текущих изысканий (включая те, что не вошли в брошюры) и продолжить наш разговор в более спокойной обстановке.

Конечно, я понимаю всю меру ответственности, связанную с визитом особы Вашего ранга, и гарантирую полную конфиденциальность и безопасность.

Буду рада, если Вы сможете принять моё приглашение.

С искренним уважением,

Элис Мёрфи.»

Я перечитала написанное. Письмо получилось чуть более формальным, чем хотелось, но с правильным балансом дружелюбия и почтения. Само решение пригласить его сюда было для меня удивительным. Я даже Кассиана в гости не приглашала.

Отправив письмо, я почувствовала странное смешение тревоги и предвкушения. Я нарушала негласные правила, впуская в своё личное пространство человека из потенциально враждебного государства. Но что-то внутри подсказывало, что это правильно. Что Эдгар может стать не просто интересным собеседником, а чем-то большим.

Тем временем тренировки иллюзий шли полным ходом. Я уже могла создавать стабильные образы, которые держались несколько минут без моего постоянного сосредоточения. Я научилась «накладывать» иллюзию на движущийся предмет — например, заставлять идущего кота выглядеть как бегущая мышь. Это было несовершенно — тени ложились неправильно, движение было немного неестественным, — но прогресс был ошеломляющим.

Как-то раз, экспериментируя в леднике, я попыталась создать иллюзию самой себя, сидящей в противоположном конце помещения. Это было невероятно сложно. Нужно было не просто создать статичный образ, а связать его с собственными ощущениями, чтобы иллюзия дышала, слегка двигалась. Я выложилась полностью, и когда призрачная «я» наконец материализовалась, сидя в той же позе с закрытыми глазами, я едва не потеряла сознание от переутомления. Но это сработало. Правда, стоило мне пошевелиться в реальности, как иллюзия мгновенно рассыпалась. Но принцип был понятен.

Я доложила о своих успехах Кассиану во время нашей следующей краткой встречи у фонтана.

— Ещё пару недель, — сказала я. — Мне нужно отточить управление, научиться создавать иллюзии на расстоянии, не видя объект прямо перед собой. И понять, сколько людей я могу «прикрыть» одновременно.

— У меня уже есть предварительные данные от разведки, — ответил он. — Склад охраняют. Не только люди — там есть магические детекторы движения у всех входов. Обычная маскировка не пройдёт. Твои иллюзии — наш единственный шанс. Тренируйся. У нас мало времени. По моим данным, через пятнадцать дней там ожидается крупная поставка сырья. Если мы хотим увидеть процесс в действии, нужно действовать на этой неделе.

Пятнадцать дней. Срок сжимался. По ночам я теперь спала по четыре-пять часов, разрываясь между управлением лавкой и производством, экспериментами с духами, тренировками иллюзий и тайным планированием операции, которая могла либо подарить нам ключ к разгрому Гильдии, либо похоронить все наши надежды.