Ямиля Нарт – Золушка. Перезагрузка (страница 27)
В оранжерее пахло влажной землей, воском и свежесобранными травами. В центре на деревянном столе стояло творение Гримза — медный сосуд, напоминающий пузатый самовар, с герметичной крышкой, клапанами и тонкой серебряной трубкой, ведущей в отполированный до зеркального блеска сепаратор. Рядом, прислоненный к стене, стоял прочный баллон, добытый Виктором бог знает где, — источник углекислого газа.
Мы с Инной и Кевином стояли вокруг аппарата. Инна, несмотря на свой скепсис, профессионально проверяла герметичность соединений. В углу, свернувшись калачиком на мешковине, лежал гессенский дог. Его умные янтарные глаза наблюдали за нами с невозмутимым спокойствием. А на высоком ящике с инструментами, свернувшись в более изящный, но не менее внимательный клубок, восседал мистер Уайт.
«Просто поразительно, — раздался в моей голове его язвительный мысленный голос. — Трое двуногих и один четвероногий простак уставились на медный горшок, как на пророка. Надеюсь, вы хотя бы вымыли руки перед тем, как прикасаться к стерильным компонентам?»
Я проигнорировала его, стараясь сосредоточиться.
— Все соединения герметичны, — заключила Инна.
Кевин нервно переминался с ноги на ногу.
— Вы уверены, мисс Элис? Магия давления… Если я переборщу…
— Ты не переборщишь, — сказала я твердо, хотя сама чувствовала подступающую тошноту от волнения. — Ты будешь создавать сферу контролируемого высокого давления внутри сосуда.
«Сфера, говоришь? — усмехнулся мистер Уайт. — Прекрасная абстракция. Надеюсь, в его голове она выглядит менее аморфно, чем облако. И напомни ему, что цель — не создать кратер на полу моей оранжереи».
Вся эта затея со сверхкритическим флюидом была теоретической идеей из моего мира, перенесенной на магическую почву. Но иного пути не было. Гильдия со своей дорогущей пылью неизвестного происхождения нас не устраивала.
Я принялась аккуратно закладывать в экстракционный картридж измельченные в тончайший порошок стебли и листья. Каждая частица светилась, словно заключая в себе крошечную звезду. Пес встал, потянулся и медленно подошел ближе, усевшись в паре шагов.
«Ага, началось, — проворчал кот. — Засыпаем светящийся мусор с надеждой на лучшее».
— Готово, — выдохнула я, изо всех сил стараясь не огрызнуться мысленно. — Кевин, начинай подачу углекислого газа. Осторожно.
Парень кивнул, его лицо стало маской сосредоточенности. Он закрыл глаза, протянул руки, и воздух вокруг него задрожал от тонкого, направленного воздействия. Слабый шипенье подтвердило, что газ поступает в сосуд.
— Теперь давление, — скомандовала я тихо. — Представь сосуд и сожми его изнутри. Равномерно, со всех сторон.
«Равномерно, Кевин, — мысленно подхватил мистер Уайт, словно второй руководитель эксперимента. — Не тряси его, как бутылку с лимонадом. Представь, что сжимаешь идеально упругий шар. Плавно. Элегантно».
Под ладонями Кевина медный сосуд слегка загудел, наполнившись низкой вибрацией. Магия работала, достигая нужных параметров быстрее любого механического насоса. Внутри, под чудовищным давлением, углекислый газ переходил в сверхкритическое состояние — не газ и не жидкость, а нечто среднее. Этот «призрачный флюид» проникал в самые глубокие клетки растений и вытягивал оттуда чистейшую магическую эссенцию, которая по серебряной трубке устремлялась в сепаратор.
— Держи еще тридцать секунд, — прошептала я. — Теперь сепарация. Кевин, отпускай давление. Резко.
«Резко, но не грубо! — тут же поправил кот. — Резкий сброс, а не взрыв! Мы же не на демонтаже старого сарая!»
Кевин резко разжал кулак. Раздался короткий, шипящий выдох — это испарялся газ. Серебряный сепаратор слегка вздрогнул. Мы замерли в ожидании. Даже мистер Уайт приподнял голову, его зеленые глаза сузились, следя за сосудом.
Секунда, другая… И тогда на дне маленького серебряного сосуда что-то вспыхнуло. Сначала это выглядело как переливающаяся пленка, но затем она начала уплотняться. Магическая эссенция, лишенная растворителя, кристаллизовалась. Через несколько секунд на дне лежало несколько крупинок, напоминающих кристаллы — молочно-белые, с еле заметным мерцанием.
Инна ахнула. Кевин выдохнул и прислонился к столу, дрожа от истощения. Даже пёс сделал шаг вперед, внимательно разглядывая сверкающие крупинки.
— Получилось… — прошептал Кевин.
— Получилось, — подтвердила я, но эйфория тут же натолкнулась на трезвую реальность. — Но мы не знаем их эффективность. Нужно проверить.
«Наконец-то здравая мысль, — фыркнул мистер Уайт, вставая и грациозно потягиваясь. — А то устроили тут ликование по поводу получения блестящих камушков, словно дикари. Ценность определяется практическим применением. Ну, что у нас тут есть для тестирования?»
Мой взгляд упал на обскур-ящик, чей магический кристалл был почти истощен.
— Давайте зарядим его.
— Это риск, — осторожно сказала Инна. — Можно повредить кристалл.
— Если не будем рисковать, так и не узнаем, — возразила я, открывая заднюю панель.
«Верно, — мысленно поддержал кот, подойдя ближе и усаживаясь рядом с аппаратом в позе критика. — Риск — благородное дело. Особенно когда речь идет о дорогом оборудовании. Но поскольку альтернатива — продолжать топтаться на месте, я одобряю эту безрассудную смелость. Только, ради всего святого, не перегрузите его. Кристалл штука нежная».
Кевин, чувствующий магию лучше всех, взял одну крупинку и прислонил к кристаллу. В ту же секунду кристалл словно бы втянул наш «опал».
— Получилось, — прошептал Кевин.
Я закрыла панель и навела объектив на Инну. Щелчок затвора прозвучал четко. Внутри послышалось мягкое шипение. Когда я извлекла стеклянную пластину, мы столпились вокруг нее.
Изображение Инны было четким, без размытостей и помех, даже чище, чем с гильдейской пылью.
— И кристалл все еще светится, — добавил Кевин. —Этой крупинки хватит надолго.
Мы стояли в ошеломленном молчании. Сомнения рассеялись. Пес, наблюдавший за всем этим, тихо вздохнул, словно с облегчением, и его хвост один раз удовлетворенно махнул по полу. Затем он подошел и потыкался носом в мою руку, требуя ласки, как обычная собака. Я рассеянно почесала его за ухом, все еще не в силах оторвать взгляд от доказательства нашего успеха. Даже присутствие этой странной, слишком умной собаки не могло испортить момент.
«Ну что ж, — раздался в голове довольный голос кота. — Поздравляю. Вы не только не взорвали лабораторию, но и получили вменяемый результат. Для первого раза — более чем удовлетворительно. А теперь, раз уж вы закончили с фейерверком, не помешало бы провести серию контрольных экспериментов для определения точной энергоемкости. И приберитесь, здесь пахнет псиной».
Следующие несколько дней прошли в непрерывных экспериментах.
Мы тестировали «опалы» на всех малопотребляющих артефактах, что смогли найти в поместье. Часы Гримза, годами стоявшие без дела, вновь пошли с идеальным ходом. Светильник в библиотеке загорелся так ярко, что пришлось его приглушать. Мы убедились: наш источник энергии не просто работал, он был стабильным, безопасным и невероятно эффективным.
Спустя два дня мы подводили итоги нашего проекта по оздоровлению кожи. Кевин, Инна, миссис Дженкинс и я — все мы две недели исправно использовали средства, подобранные под наши типы кожи.
Кевин нервно уселся на стул перед объективом. За это время он с почти религиозным рвением следовал всему, что я предписала: умывался гелем с чайным деревом и ромашкой, наносил увлажняющий крем и точечно прижигал самые серьезные воспаления нашей мазью с салициловой кислотой и серой. Я сама и Инна не отставали.
Щелчок затвора прозвучал торжественно. Я сменила пластину и сфотографировала Инну, а затем миссис Дженкинс. Наконец, мой портрет сделал Кевин, дрожащими руками направив объектив на меня.
Проявка заняла несколько минут томительного ожидания. Когда я разложила четыре новые пластины рядом со старыми, сделанными две недели назад, в оранжерее воцарилась абсолютная тишина. Разница была поразительной.
На старом снимке Кевин смотрел исподлобья, его лицо было покрыто красными буграми и воспаленными болячками. Теперь кожа, хоть и не идеальная, стала значительно ровнее. Краснота ушла, крупные воспаления сошли на нет, остались лишь следы постакне и единичные мелкие высыпания.
— Боже… — прошептал он, проводя пальцем по контуру своего лица на пластине. — Это… это же я.
Инна тоже не могла сдержать улыбки. Ее экзема после нашей мази на основе «слёз русалки» практически сошла на нет, как и у Мило. Даже миссис Дженкинс, ворча, что «в ее годы не до красоты», украдкой любовалась своим отражением на пластине — шершавость на ее щеках и руках уступила место более гладкой и ухоженной коже. Лицо смотрелось гораздо свежее. А я смотрела на себя и видела не изможденную, бледную затворницу с темными кругами под глазами, а молодую девушку с ясным взглядом и кожей, сияющей здоровьем.
— Всё работает, — сказала я. — Медленно, но верно.
Окрыленная успехом, я в тот же день отправилась в город с Виктором. Поднявшись по скрипучим ступеням знакомого невзрачного здания, я с легким волнением переступила порог патентного бюро. Воздух, как и в прошлый раз, пах пылью и старой бумагой .
Миссис Гловер из-за своей стойки, увидев меня, засияла как медный самовар.