Ямиля Нарт – Золушка. Перезагрузка (страница 18)

Дорога до поместья прошла в тягостном молчании. Инна сидела, закутавшись в свой поношенный плащ, стараясь не смотреть по сторонам и максимально прикрывая лицо краем платка. Ее маленький сын, мальчик лет четырех по имени Мило, жался к ней, испуганно вглядываясь в незнакомую обстановку. Его ручки тоже были покрыты характерными красными корочками.

По приезде миссис Дженкинс, сжалившись, тут же проводила их в маленькую, но чистую комнатку под самой крышей, принесла чистое белье и миску с горячей похлебкой. Но есть они почти не могли — обоих мучил нестерпимый зуд.

Я не стала медлить. Пока Виктор отвязывал лошадей, я отправилась в кладовую.

— Кевин, мне нужна кора дуба. Должна быть где-то на верхней полке, в холщовом мешочке.

Через несколько минут он подал ей небольшой мешочек. Я быстро измельчила кору тяжелым пестиком в ступке, залила кипятком и поставила настаиваться.

— Это вяжущее средство, — пояснила я, заметив его вопросительный взгляд. — Кора дуба содержит танины. Они подсушивают мокнущие ранки, снимают воспаление и зуд. Это не лечение, а первая помощь, чтобы облегчить их состояние сейчас.

Когда настой остыл до терпимой температуры, я принесла в комнату Инны два таза. Я помогла женщине и мальчику опустить в прохладную душистую жидкость их воспаленные руки и ноги.

Пока они сидели, с облегчением чувствуя, как боль и зуд отступают, я осторожно начала расспрашивать.

— Инна, это давно у вас? — я мягко спросила, указывая на высыпания.

— У Мило с прошлой осени… а у меня… — женщина потупилась, — у меня уже больше года. То лучше, то хуже.

— А что вы делали до этого? Чем занимались?

— Я… я была подмастерьем у зельевара в городе, — тихо призналась Инна. — Готовила основы, смешивала компоненты… Часто работала с порошками, сушеными травами, иногда с солями металлов для окрашивания…

В голове тут же щелкнуло. Пазл сложился. Постоянный контакт с агрессивными химическими компонентами, аллергенами, мелкодисперсной пылью…

— Я понимаю, — сказала я, это заставило Инну поднять на нее глаза. — Это профессиональная экзема. Она возникает из-за постоянного контакта кожи с раздражителями. Ваша кожа больше не могла этому противостоять. А у вашего сына, вероятно, наследственная предрасположенность, которая активировалась.

Теперь был понятен и корень проблемы, и путь решения. Простая увлажняющая мазь не подошла бы. Нужно было нечто более мощное и комплексное.

На следующее утро я снова привлекла Кевина. На столе были разложены наши скромные запасы.

— Слушай внимательно, Кевин. Нам нужна мазь, которая будет делать четыре вещи сразу. Во-первых, бороться с воспалением — это когда кожа становится красной, горячей и опухшей. Во-вторых, убивать инфекцию — это когда в ранки от расчесов попадают крошечные, невидимые глазу вредоносные организмы, бактерии, и вызывают нагноение. Средство, которое убивает их, называется антисептик. В-третьих, нужно подавить саму болезненную реакцию кожи. И в-четвертых, способствовать заживлению.

Я расставляла баночки по мере перечисления.

— Против воспаления — оксид цинка и салициловая кислота. Как антисептик, против бактерий и грибка — сера и масло чайного дерева. Для заживления — чистый ланолин и масло жожоба, они создадут барьер и ускорят восстановление кожи.

Я начала плавить основу на водяной бане, точно отмеряя компоненты. Кевин помогал, внимательно следя за моими действиями.

— Но этого может быть недостаточно, — сказала я, когда однородная масса начала остывать. — Их болезнь глубоко сидит. Обычная мазь будет работать только на поверхности. Нам нужно усилить ее проникающую способность и целенаправленное действие, — я посмотрела на Кевина. — Ты помнишь, как мы направляли силу для крема? Сейчас задача сложнее. Сконцентрируйся на том, чтобы направить энергию внутрь смеси и задать ей четкие свойства: усилить противовоспалительный эффект, повысить антисептические качества и добавить легкий охлаждающий эффект, чтобы снять зуд. Вся сила должна быть направлена строго на эти цели.

Мы встали по обе стороны от стола, положив руки над почти остывшей массой. Кевин закрыл глаза, сосредоточившись. Я направляла его, мысленно концентрируясь на конкретных задачах: чтобы каждый компонент работал максимально эффективно, чтобы мазь глубже проникала в кожу, целенаправленно воздействуя на очаги воспаления.

Когда мы закончили, мазь выглядела обычной, но я чувствовала исходящую от нее едва уловимую энергию. Я переложила ее в чистый глиняный горшочек.

Я осторожно нанесла порцию мази на воспаленные руки Инны. Женщина тихо вздохнула — пронзительный зуд, мучивший ее неделями, на мгновение отступил, сменившись коротким, но таким желанным ощущением прохлады.

— Лучше? — спросила я, переходя к осмотру Мило. Мальчик, уже немного привыкший ко мне, доверчиво подставил свою воспаленную щеку.

— Да... Немного... Словно жар спал на пару градусов, — прошептала Инна, с надеждой разглядывая свою кожу. — Но эти страшные мокнущие корочки... Это ведь и правда не заразно? Все, к кому я подходила, шарахались, плевались... Говорили, что это проказа или порча.

— Нет, Инна, абсолютно не заразно, — твердо ответила я. — То, что у вас с сыном — это экзема.

Инна смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, впитывая каждое слово.

— Экзема? — переспросила она, пробуя новое слово на вкус. — А что это?

— Это воспалительное заболевание кожи, — я села на табурет рядом. — Оно не инфекционное, а значит, вы не можете никого заразить, и никто не заразил вас. Оно возникает из-за сбоя внутри самого организма. Представьте, что кожа — это крепкая стена, защищающая нас от всего мира. Но у вас и у Мило эта стена от природы немного слабее, более проницаемая.

— Из-за меня? — в голосе Инны прозвучала вина. — Это я... испортила ему кожу?

— Нет, — я мягко, но твердо положила руку на ее запястье. — Вы ни в чем не виноваты. Это предрасположенность. Она часто передается по наследству. Она могла бы никогда не проявиться, если бы не появилась причина.

— Какая?

— То, что заставляет болезнь проснуться. В вашем случае, я почти уверена, их было два. Первый — это ваша работа. Постоянный контакт с порошками, химикатами, красками... они разрушали и без того слабый защитный барьер вашей кожи. Это называется профессиональная экзема.

Инна кивнула.

— А второй? — робко спросила она.

— Неблагоприятная психоэмоциональная обстановка: переживания, страх, бессонница... Нервная система тесно связана с кожей. Ваше тело буквально кричало о помощи через эти высыпания.

— А почему она мокла и гноилась? У Мило особенно... — ее голос дрогнул. — Это выглядело так ужасно.

— Это основная и самая опасная проблема при экземе, особенно у детей, — лицо моё стало серьезным. — Через поврежденную, воспаленную кожу, которую к тому же постоянно расчесывают, легко проникает инфекция. Крошечные, невидимые глазу бактерии вызывают нагноение. Это называется вторичное бактериальное инфицирование. Моя мазь борется сразу с тремя вещами: снимает воспаление, убивает те самые бактерий и... — я взяла баночку с мазью, — ...и укрепляет тот самый защитный барьер, помогая коже восстановиться. Но это только самое начало. Сейчас наша главная задача — подсушить эти мокнущие участки, чтобы остановить инфекцию. На это уйдет время.

— Значит... она может вернуться? Даже если станет лучше? — в голосе Инны снова зазвучал страх. — Если мы уйдем отсюда, если я снова начну нервничать...

Я вздохнула, стараясь быть максимально честной.

— Эта болезнь коварна и может вернуться. Да, стресс, новая встреча с агрессивными химикатами, неправильная еда... всё это может вызвать новое обострение. Полное излечение... маловероятно. Но теперь вы будете знать своего врага в лицо. Мы не будем его бояться. Мы научимся держать болезнь под контролем.

Инна сжала мою руку своими, еще больными, но уже ощутившими первое облегчение пальцами.

— Спасибо вам, мисс, — выдохнула она. — Если бы не вы… Я не знала что делать.

Я оставила ее с сыном отдыхать и тактично удалилась, хотя мне было жутко интересно узнать ее историю — как она оказалась одна с ребенком в такой ситуации, где училась, работала, какие зелья варила… Но я понимала, что сейчас главным лечением для девушки был отдых, и отложила расспросы на время.

Вечер того дня выдался тихим и прохладным. Я сидела на ступеньках крыльца Лунной Дачи, завернувшись в грубый шерстяной плед, и смотрела на темнеющее небо, в котором зажигались первые, самые яркие звезды. Где-то внутри дома, в маленькой комнатке под самой крышей, уже обустраивалась Инна со своим маленьким сыном. Виктор возился с самоходкой, проверяя механизм после долгой поездки. С кухни доносились приглушенные голоса Кевина и миссис Дженкинс и запах вечерней трапезы.

А я чувствовала странную, гнетущую пустоту. Сегодняшняя победа — подписанный контракт, унижение мачехи — внезапно показались ужасно незначительными. Я думала о своем прошлом мире. О теплом душе в чистой кафельной ванной, о бесконечном выборе косметики в стройных стеклянных баночках, о возможности заказать суши на ужин после тяжелого дня одним касанием к экрану смартфона. О простых, привычных удобствах, которых здесь не было и, возможно, никогда не будет.

Здесь была грязь, тяжелый физический труд, враждебность и постоянная борьба за выживание. Руки болели от непривычной работы, спина ныла, а в голове вечно крутились тревожные мысли о деньгах, долгах и скрытых угрозах.