Ямиля Нарт – История (не) Белоснежки (страница 29)

Я спрятала кольца в потайной ящик своего туалетного столика. До новолуния, до дня рождения Белоснежки, оставалось меньше недели. Волнение и страх сжимали горло, но отступать было поздно.

Я также начала брать уроки магии у Ксила. После церемонии и нашего разговора в зеркальном пространстве он сам предложил:

— У тебя есть предрасположенность.

Уроки проходили по вечерам. Я входила в зеркало, и Ксил учил меня чувствовать потоки магии — не как нечто чуждое, а как продолжение собственной воли. Я училась направлять крошечные сгустки энергии, чтобы заставить пламя свечи колыхаться или воду в кубке слегка нагреваться. Это было изнурительно, но невероятно увлекательно. Впервые в этом мире я ощущала не только груз ответственности, но и личную силу, растущую во мне.

Первый урожай с полей барона Годфрея, подпитанный энергией кристаллов маны, был собран. Урожайность превзошла самые смелые ожидания. Часть зерна раздали в качестве помощи самым бедным семьям в городе и окрестных деревнях.

На волне этого успеха я запустила новую программу: платные общественные работы. В межсезонье, когда у крестьян и многих горожан не было занятий, они могли наняться на строительство. Мы платили не только едой (что было стандартной практикой), но и медными, а иногда и серебряными монетами. Лорд Бертран, получивший в помощь Фалька, курировал строительство нескольких ключевых дорог и мостов. Леди Камилла организовала рытьё дренажных каналов на заболоченных окраинах, общественных бань, на которых настояла лично я. Стройки кипели. И что важнее всего — в лавках города начали оживлённо торговать. Получив реальные деньги, люди могли покупать не только хлеб, но и ткани, инструменты, посуду. Внутренний рынок, до этого дремавший, начал потихоньку шевелиться.

Последним пунктом моей подготовительной программы стала работа с самым закрытым и могущественным институтом — Орденом Магов. Замкнутая, гордая каста, возмущённая изгнанием Аларика и возвышением «шута» Геральдиса. Их молчаливое сопротивление чувствовалось во всём: в задержках с поставками магических компонентов, в вежливых, но бесполезных ответах на запросы.

Сведения, добытые Ксилом за долгие годы наблюдения, дали мне козыри — информацию о слабостях, связях, тайных долгах и личных амбициях ключевых фигур Ордена, включая его нынешнего главу, архимага Вальтера.

Я отправила ему письмо. Вежливое, но недвусмысленное. Приглашение на аудиенцию «для обсуждения будущего взаимодействия короны и Ордена на благо Олденира». Письмо было доставлено лично в руки. В конверт, помимо него, были вложены ещё три небольших листка. На каждом — сухая, конкретная информация. О тайной сделке архимага с торговцем артефактами, нарушавшей устав Ордена. О долге его племянника, покрытом из казны гильдии. О неосторожном высказывании в приватном кругу о «слабоумии правящей особы».

Архимаг Вальтер прибыл на следующий день. Он был высок, сух, одет в строгие синие мантии, расшитые серебряными рунами. Его лицо, обрамлённое седой бородой, было бесстрастным, но в узких глазах плескалось море сдерживаемой ярости и страха.

Наша беседа проходила в том же малом зале, где я вела переговоры с Бертраном и Илвой. Я предложила ему чай.

— Ваше Величество, — начал он, едва коснувшись чашки. — Вы просили о встрече. Чем может служить Орден?

— На самом деле, архимаг Вальтер, я пригласила вас, чтобы обсудить изменения в функционировании Ордена Магов Олденира, — сказала я мягко. — Нынешняя модель — замкнутая каста, обслуживающая в основном знать и саму себя — устарела. Магия должна служить всему народу.

Он чуть не подавился.

— Простите, Ваше Величество, но… это невозможно. Магия — сложнейшее искусство. Она не для пахарей и ткачей. Попытки её распространения приведут лишь к хаосу, несчастным случаям, рождению тёмных культов!

— Я не говорю об обучении каждого крестьянина огненным шарам, — холодно парировала я. — Речь о прикладной, бытовой магии. Очистка колодцев от скверны. Простые ритуалы плодородия для полей. Лечение обычных лихорадок и ран. Защита деревень от мелких духов и вредителей. Для этого не нужны архимаги.

— Орден не приют для неудачников! — вырвалось у него.

— Орден — это институт, существующий на земле Олденира и пользующийся его защитой, — жёстко сказала я. — А значит, он несёт ответственность перед короной и народом. Сейчас эта ответственность не выполняется. Я предлагаю реформу. Основание в столице государственной Школы магии, открытой для талантливых детей из любых сословий. Введение института служения — прикрепление определенного мага к отдельному участку, на государственном обеспечении. Их задача — помощь в быту и защита. Орден будет курировать их подготовку и работу, получая за это финансирование из казны и статус официального государственного института.

Он сидел, бледный как полотно, его пальцы белели, сжимая посох.

— Это… неслыханное вмешательство в наши внутренние дела! Орден веками хранил свои традиции!

— Традиции, которые привели к изоляции, — безжалостно констатировала я. — Магистр Аларик, ваш бывший член, участвовал в заговоре против короны. И Орден даже не провёл внутреннего расследования. Это показывает, что ваши «традиции» нуждаются в пересмотре под надзором государства.

Я сделала паузу, давая словам впитаться, а затем добавила тише, но от этого не менее весомо:

— И, архимаг Вальтер, давайте будем откровенны. У меня достаточно информации, чтобы не только настоять на реформах, но и инициировать расследование деятельности самого Ордена на предмет злоупотреблений и нарушения собственного устава.

— Это… клевета…

— Это проверенная информация, — холодно сказала я. — И у меня есть неопровержимые доказательства на каждое слово. Ссора со мной, магистр Элмонд, означает ссору не просто с короной. Это означает ссору со всем Храмом Луны, который после недавних событий видит во мне прямое воплощение воли Богини. Это означает публичный скандал, который развалит Орден изнутри. Тогда вопрос будет стоять не о реформах, а о самом существовании Ордена в его нынешнем виде. Храм Луны, я уверена, с радостью возьмёт на себя образовательные и благотворительные функции.

Угроза висела в воздухе. Он получил мое письмо с информацией, о которой я не могла знать. Ссора с короной, особенно с короной, только что получившей божественное благословение, означала бы конец. Изоляцию, потерю финансирования, войну с Храмом Луны, который уже был всецело на моей стороне.

Он опустил голову. Это был жест горького, вынужденного признания поражения.

— Орден… обсудит ваши предложения, — пробормотал он.

— Не «обсудит», — поправила я. — Орден начнёт подготовку плана реформ, который представит мне через две недели. Я ожидаю конструктивного подхода. В противном случае мне придётся принимать более жёсткие решения. Это означает, что я использую собранный компромат, чтобы сместить вас и поставить на ваше место кого-то более… сговорчивого. Наше сотрудничество может быть взаимовыгодным, архимаг. Или губительным. Выбор за вами.

Он поднялся, его движения были скованными, будто он постарел на десять лет за один разговор.

— Я… передам вашу волю совету архимагов.

— Прекрасно. Жду вашего ответа.

Он ушёл, пошатываясь. Ещё один институт власти был приведён в соответствие с новыми реалиями.

Я стояла у окна, глядя, как его карета покидает замковый двор. Гора дел не уменьшалась, но теперь у меня была команда: верные помощники вроде Лины и Томаса, талантливые специалисты вроде Геральдиса и Годфрея, опасный, но теперь связанный договором стратег Фальк, поддержка церкви и, скоро, контролируемый Орден магов. И тихая, хрупкая надежда на то, что ритуал с Ксилом, который должен был состояться в ночь перед днём рождения Белоснежки, не только освободит его, но и даст мне союзника, чья сила и преданность будут не вынужденными, а добровольными.

Я подошла к зеркалу, все еще затянутому темной тканью.

— Входи, — прозвучало почти сразу, голос Ксила был мягким.

Поверхность поддалась, приняв мою руку, и я сделала шаг внутрь, в знакомое пространство серого, безграничного тумана.

— Ты выглядишь измотанной, — сказал он, материализуясь из тумана рядом.

Я позволила себе сгорбиться, отпустить напряжение, сковавшее плечи с момента ухода Вальтера.

— Я только что шантажировала одного из самых влиятельных людей в королевстве его же грязным бельем. И он сломался. Он сдался, потому что боялся скандала больше, чем реформ.

Он сделал шаг ко мне, и теперь я могла разглядеть его лицо в тумане — четкие черты, перламутровые глаза. Он смотрел на меня с тем странным, внимательным выражением, которое появлялось у него все чаще.

— Ты действовала решительно. Жестко. Но ты не причинила ему физического вреда. Не разорила его семью. Не уничтожила Орден, хотя имела все возможности и, уверен, достаточное количество поводов. Ты предложила ему приемлемый вариант. В мире, из которого я родом, такие методы считаются милосердными.

Он взял мою руку, и его пальцы, тёплые и удивительно человеческие на ощупь, мягко сомкнулись вокруг моих.

— Я наблюдал за людьми десятилетиями, Моргана. За демонами — ещё дольше. Я видел жестокость, возведённую в принцип. Видел доброту, граничащую с глупостью и ведущую в пропасть. Но я никогда не встречал такого человека, как ты, — тихо сказал он, его голос звучал прямо у моего уха. — Жесткого до цинизма, когда дело касается врагов. И великодушного, когда дело касается тех, кого ты считаешь своими. Готового запачкать руки в грязи интриг, но при этом старающегося не причинить лишнего вреда. Ты разрушаешь планы врагов, но не их жизни, если есть выбор.