Якуб Микановски – Гудбай, Восточная Европа! (страница 5)
В большинстве восточноевропейских стран письменная история начинается с момента обращения в новую веру. Тогда же начинается и ложь. Нанятые летописцы – обычно монахи с запада – сочиняли благочестивые мифы о том, как и где их хозяева получили свои короны. Жила-была мудрая королева Либуше, которая правила Чехией согласно пророчеству и предсказывала будущее величие Праги. Она рассматривала судебные иски и вершила правосудие, не выходя из своей роскошной опочивальни. Какой бы мудрой и справедливой она ни была, как бы верно ни предсказывала будущее, мужчины племени, тем не менее, были недовольны ее правлением. Им нужен был мужчина. Либуше высмеяла чехов за их недалекость, но в конечном счете согласилась на компромисс: выйти замуж за великого короля и полагаться на его суждения. Будучи пророчицей, она даже рассказала соплеменникам, где они могут его найти.
Ее будущего мужа звали Пржемысл. Нашли его пашущим поле посреди леса на двух впряженных волах. Он пригласил посланцев Либуше в свою хижину на трапезу из заплесневелого хлеба и черствого сыра. Пахарь женился и предался исполнению супружеского долга. Династия, которую основали новобрачные, просуществовала четыреста лет. Пахарь Пржемысл, став королем, никогда не забывал о своем происхождении. В сокровищнице в Вышеграде он всегда хранил свою поношенную рабочую обувь.
Прежде чем обрести собственную династию, поляки страдали от правления короля Попеля, который был настолько злым, что в итоге подданные взбунтовались и загнали его в башню, где монарха сожрали мыши. Его сменил на троне гостеприимный колесный мастер по имени Пяст. Его претензия на известность заключалась только в том, что он однажды угостил элем нескольких измученных жаждой путешественников и пригласил их на праздник. Его потомки также правили Польшей в течение последующих четырех столетий.
Кружка эля, кусок заплесневелого хлеба, корка сыра – вот славянские Экскалибуры. Есть что-то привлекательно демократичное в этих историях о скромных крестьянах и ремесленниках, положивших начало правящим династиям. Сравним с тюркской династией, правившей болгарами, – она вела свою родословную от гунна Аттилы, в то время как неславянские арпады Венгрии на полном серьезе утверждали, что произошли от гигантской мифологической птицы. К сожалению, все эти истории – выдумки. Реальное историческое происхождение восточноевропейских королевств записано не в хрониках, а в почве. Это история, на которую все еще предстоит пролить свет.
В 2007 году археологи, работавшие вдоль шоссе А1, идущего на север от Варшавы, наткнулись на кладбище. Они датировали его серединой X или началом XI века, теми самыми годами, когда Польша приняла христианство, а ее правители вступили на европейскую арену. Археологи заметили, что отдельные захоронения отличались от типичных. Тела не были кремированы, как это было принято на языческих кладбищах, более того, они также не были обращены на восток, как это было принято в христианских традициях. Вместо этого тела лежали на линии север – юг, что ранее наблюдалось только в погребениях викингов. Женщин похоронили в прекрасных украшениях, бусах из стекла, смешанного с золотом, очевидно, изготовленных в королевских мастерских Багдада и Византии. Мужчин окружало великолепное иностранное оружие: франкские палаши и хазарские топорики. Исследования скелетов подтвердили, что большинство умерших были выходцами из Скандинавии, хотя некоторые прибыли и из более отдаленных мест – Центральной России и Северной Италии.
Кто были эти люди? Скорее всего, члены польской королевской гвардии. Арабские источники сообщают, что первые польские короли щедро одаривали их милостями. И вполне возможно, что так оно и было. Гвардия была опорой и фундаментом их правления. Короли нуждались в услугах этих странствующих специалистов по сражениям и убийствам, потому что реальным источником их богатства были вовсе не налоги с крестьян, а внутриконтинентальная работорговля, величайший источник богатства в IX и X веках. Неслучайно, что как раз в то время, когда Богемия, Моравия и Польша формировались как государства, эта торговля была в самом разгаре. Заправляли ею христиане, евреи и мусульмане, а в плен попадали в основном язычники. Покупатели приезжали, как правило, из богатых серебром исламских халифатов Ирака и Андалусии. Там рабы из разных королевств пользовались огромнейшим спросом. К славянам относились с большим уважением, их ценили за исполнительность в роли домашней прислуги. Лучшими считались евнухи. Согласно негласному регламенту того времени, некастрированный раб всегда остается грубым и простодушным, а кастрированный способен на утонченные поступки.
По большей части история славянской работорговли не зафиксирована в письменных источниках – ее можно прочитать в земле. Клады арабского серебра, зарытые повсюду от Швеции до Богемии, свидетельствуют о многочисленных драмах, разыгрывавшихся на длинных и извилистых дорогах, по которым пленников гнали с севера на юг, на рынки Багдада и Кордовы.
Два конкурирующих торговых маршрута, по которым перевозили людей, по-видимому, функционировали одновременно. Один вел на юг из Новгорода на севере России к Каспийскому и Черному морям. Другой шел по суше от Балтики к большому невольничьему рынку в Праге. В России рабов грузили на долбленные челны и сплавляли вниз по реке в направлении Крыма и южных берегов Волги. В Польше и Богемии заключенных приходилось переправлять по суше, поскольку ни одна река не пересекала Карпаты. Следуя этим более поздним маршрутом на юг, археологи наконец поняли назначение того, что десятилетиями было у них перед глазами.
Специалистов долгое время озадачивало предназначение гигантских укреплений, в которых, казалось бы, не было предусмотрено жилых помещений. Выяснилось, что это были загоны для содержания большого количества рабов, построенные как времянки, в которых люди вынужденно дожидались наступления сезона выдвижения караванов на юг. Польша, Богемия и Моравия разрослись как раз на этих караванных тропах.
Первые правители этих государств брали свое огнем и мечом. Они сколотили состояния, совершая набеги на окружающие общины и экспортируя своих людей – в цепях – в великие торговые центры Средиземноморья и Ближнего Востока. Неудивительно, что их пропагандисты выдумывали истории о честных пахарях и скромных колесниках, ведь реальная основа их власти заключалась в порабощении собственного народа и продаже его на больших рынках Венеции и Кордовы, подобно тому, как первые князья на Руси заработали несметные богатства, организовав такую же торговлю с Багдадом и Константинополем.
Россия, Польша и Чешские земли стали государствами, объединив вооруженную силу с торговлей. Первые вожди Венгрии и Болгарии занимались обычным грабежом. Оба народа изначально были кочевниками, родом из степей юга России. Группы этих конных воинов поразили Европу подобно удару молнии. Начиная с VII века болгары совершали набеги вглубь Византийской империи, в конечном итоге основав собственное племенное королевство к югу от Дуная.
Венгры (или мадьяры) впервые появились на Балканах примерно двести лет спустя. Первоначально они дружили с болгарами, но вскоре начали совершать опустошительные набеги вглубь Западной Европы. Тогда это был страшный народ. Хроника описывает, как один из их первых герцогов разбивал головы своим врагам, словно то были «спелые тыквы». Даже королевы мадьяр были свирепыми: говорят, что одна из первых правительниц была «запойной пьяницей, разъезжающей верхом, как рыцарь, которая могла убить человека голыми руками». Но и эти закаленные воины в конце концов последовали за своими собратьями-язычниками в лоно христианства.
Различные языческие вожди, ставшие первыми христианскими королями Восточной Европы, обратились в христианство из прагматичных соображений, но их выбор возымел реальные духовные последствия. Насколько сложным мог быть этот переход, ясно показано в письме, отправленном булгарским ханом Борисом папе Николаю I в 866 году. К тому времени булгары уже жили в Европе более двухсот лет. За это время они постепенно слились со своими славянскими соседями-земледельцами, но все еще яростно цеплялись за старые обычаи степей, в том числе за язычество. Прикидывая, к какой церкви присоединиться, к восточному православию или римскому католицизму, хан Борис хотел разобраться в деталях. Он составил список вопросов для папы римского. Могут ли обращенные в христианство мужчины по-прежнему носить брюки? А женщинам тоже разрешается? Сколько жен может взять мужчина? Разрешен ли секс при наступлении беременности или во время Великого поста? По-прежнему ли считаются священными клятвы, данные на мечах? Можно ли мужчинам мыться по пятницам? Следует ли носить тюрбаны в церкви? Можно ли по-прежнему залечивать свои раны волшебным камнем?
Папа римский ответил на вопросы хана Бориса по пунктам: брюки, бани и тюрбаны – это прекрасно; магические камни и полигамия – уже в меньшей степени. Эти ответы, похоже, понравились хану больше, чем ответы, которые он получил на те же вопросы от православного патриарха в Константинополе. Тем не менее в конечном счете он решил встать на сторону греков. Решающую роль сыграл стратегический фактор.