Яков Волчек – Карай. Сын Карая (страница 67)
— Мы в командировку поедем?
— Вроде.
Что-то все-таки Вовку тревожило. Он спросил:
— Антон, а вы кто?
Они шли по улице. Антон ступал нетвердо. Вовку уже немного мутило. Ответа он не услышал.
Вовка проснулся в большой и пустой комнате с очень толстыми, грубо побеленными стенами. На окне была решетка.
Что же это такое? Неужели он попал в тюрьму?
Но он быстро вспомнил, что это Ереван, комната Антона и что во время прогулки по городу он на многих окнах видел предохранительные решетки.
Все тело у него ныло. Еще бы, он лежал на голом топчане, на неровно сколоченных досках. Только вместо подушки было чье-то сложенное вчетверо пальто. Антон позаботился.
Голова у Вовки гудела.
Что сейчас — вечер? А может, ночь? За окном темно и тихо. Вовка огляделся. На грязном шнуре висела тусклая, засиженная мухами электрическая лампочка. Нехотя он поднялся и внезапно ощутил: что-то не так! Что-то случилось!
Не было свертка с деньгами — вот в чем дело.
Вовка ощупал карманы, потом полез под топчан.
— Не ищи, — раздался знакомый голос.
В дверях стоял Антон.
— Деньги мои потерялись…
— Я взял.
Лицо у него было опухшее, небритое. Как только он появился, в комнате запахло спиртом. Вовку опять стало мутить.
Антон пришел с покупками. Бросил на стол буханку хлеба, банку консервов, круг колбасы. Осторожно вытащил бутылку — ее он извлек из внутреннего кармана.
— Выпьешь со мной?
Нет, пить Вовке определенно не хочется.
— Брюхо набить желаешь?
От еды Вовка не откажется.
— Ну давай, нажимай.
— А вы?
— Не заботься.
Вовку удивляло — почему Антон не возвращает деньги? Он понимал так: сверток во сне вывалился и Антон взял его на сохранение. Но теперь Вовка уже в силах сам сберечь свое имущество.
— У меня там, кажется, рублей сорок, — сказал он небрежно. Было стыдно, что он заводит с хозяином разговор о деньгах — будто не доверяет ему.
— А я не считал. — Антон тупо глядел в угол комнаты.
— Ну, пусть они так у вас и остаются, — осторожно выговорил Вовка. — А когда мне сколько-нибудь понадобится, я буду у вас брать. Хорошо?
Антон дико взглянул на мальчика, но промолчал.
— Вы, наверно, сейчас в отпуске?
— Ага. — Антон потянул из бутылки, в его маленьких глазах засветился внезапно живой интерес. — Ты что, совсем дурак?
— Почему? — Вовка пожал плечами, отрезал кусок колбасы и хлеба. Только сейчас он почувствовал, как сильно проголодался. — А ваш друг Геннадий, за которого вы хотите отомстить, — он где? С ним что случилось?
Антон покачивал в ладонях голову, будто перебрасывал горячий блин из руки в руку.
— Дьякон далеко… Дьякон сейчас там, куда никто не торопится…
— Какой дьякон?
— Пей!
Широкая струя из бутылки полилась в стакан.
— Я не хочу! — испуганно отказался Вовка.
— Выпьешь.
В руке Антона появился нож с узким лезвием. Быстрое движение — и полоска стали глубоко вошла в доску.
— Мне что в стол, что в человека… Понял?
Вовка с ужасом глядел на раскачивающийся черенок. Это уже никак не похоже на шутку. Так вот кто он такой, этот парень с разъяренными бесцветными глазами! Глаза убийцы и руки убийцы. И Вовка целиком в этих страшных руках.
Пересиливая себя, он с отвращением сделал маленький глоток.
— Больше не могу…
— Теперь говори: как жить думаешь?
— Не знаю… Я буду работать…
— Ага! Еще?
— Поступлю учиться…
— Теперь послушай, я тебе скажу, как ты будешь жить. — Антон шумно опустил на стол тяжелый кулак. — Ты вор. На тебя объявлен розыск по всем городам. Ты утянул денежки. Как только тебя найдут, так и законопатят на три года. Понял? Мне достаточно стукнуть первому постовому, и тебя нету. Уяснил?
— Я не вор… Деньги верну… Я заработаю…
— А кто тебя примет работать? Документ у тебя есть? Учиться пойдешь? А кому ты нужен? Без бумаг ты не человек. Родственников нет, денег нет.
— У меня сорок рублей!
— Где они? — Антон развел руками. — Теперь я твой бог. Понял? Вздумаешь уйти — на краю света разыщу. Да и сам как куренок погибнешь, лишь нос на волю высунешь! Подойди ко мне!
Вовка нехотя приблизился.
Широкая грязная пятерня ухватила его лицо и сжала, скомкала. Мальчик попытался вырваться. Он задыхался. Непреодолимая сила подняла его в воздух и отшвырнула в сторону.
Теперь Вовка лежал на полу у топчана. И Антону уже не надо было спрашивать, понял ли он. Вовка все понял: это конец. Нельзя ни бежать, ни домой вернуться, ни здесь остаться. Вовка сам погубил себя…
Ночью его разбудил Антон. Позвал плачуще и тонко, не своим голосом:
— Вставай, Скелет… Тоска меня загрызла… Мне по ночам одному невозможно… Дьякона-то, друга моего единственного, знаешь, отправили на небо… И меня скоро туда же… А какой парень был Генка Дьякон! Цельное ведро мог за один раз выхлебать! Для него человеческая жизнь была — как спичку переломить! Я за ним шел с закрытыми очами. А теперь и глаза открытые, а я все одно слепой…
Вероятно, Вовка все же уснул. У топчана опять стоял Антон с кружкой в руке.
— Пей!
— Я не хочу…
— Через «не хочу» выпьешь! Я тебя всему обучу. Обижать не буду. Братом своим сделаю. Понял?
Вовка с отвращением прикоснулся губами к краю кружки.