Яков Волчек – Карай (Проводник С.Р.С.) (страница 10)

– Товарищ милиционер, – звучно проговорила звеньевая, – этот сторож – мой дядя. Так что вы про него плохого не думайте.

Старушка тут же начала объяснять Андрею, что звеньевая Марьямик – Героиня Труда и участница Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. Лучший во всей Армении табак именно она выращивает. Уж к тому, что она говорит, надо прислушаться.

Марьямик спокойно прервала ее:

– Вы меня, тетя Парандзем, перед милицией не расхваливайте. Милиции даже вовсе и не к чему знать, кто я такая. А вот чтобы милиция не путалась на ложном следу, я сама скажу: сторож не при чем. Он чистый человек, вечный труженик. Мог бы по своим летам и не работать – в моем доме для него всегда нашелся бы и теплый угол и вкусный кусок. У меня всего хватает. – Марьямик вскинула голову. – Да он никому не хотел быть в тягость. Так что пусть милиция в другом закоулке поищет.

– В Москву когда собираетесь? – спросил Андрей.

– Задержалась я, – независимо ответила Марьямик. Видно было, что эта женщина знает себе цену. – Теперь моя поездка от вас зависит. Вы должны мне обелить дядю Вахтанга, живой он или мертвый. Может, кто-нибудь на него плохую мысль в уме держит: мол, не действовал ли он заодно с преступниками? Так чтобы эта глупая мысль ушла без остатка! – властно закончила она.

– Постараемся выяснить правду, – пообещал Андрей, – а уж потом посмотрим, приятная будет эта правда или нет…

Он попрощался, пошел к мотоциклу. Карай заскулил, увидев его.

Поехали дальше.

Дурманный абрикосовый дух висел над деревней. Почти все домики с пристроенными позади них деревянными верандами были окружены садами. На плоских земляных крышах сушились абрикосы.

У края села, возле дома с каменными приступочками, валялись бочки из-под керосина и пустые ящики. Тут стояла толпа. Наметанным глазом Андрей определил: «Вот оно, место происшествия. Сельский магазин!» Он остановил мотоцикл в сотне шагов от магазина, вылез и взял на поводок Карая.

– Милиция прибыла, – приветливо объявил он колхозникам, которые оказались поближе. – Какие у вас тут происшествия?

Люди заговорили разом:

– Убийство у нас… Ограбление было… Ночью в магазин залезли…

Морщинистый старик в шевиотовом пиджаке с круто подложенными плечами – видно, сыновний пиджак – спросил:

– Найдет ли преступников эта твоя ученая собака?

– Приложим силы, – сказал Андрей.

– Ну, я сомневаюсь. Она, конечно, хорошая собака, ничего не скажешь, но у нас земля легкая, духа не держит. Собака, которую привели из района, ничего не смогла найти.

Расталкивая толпу, к Андрею шли трое. По их властным жестам, по осанке он понял, что это представители власти. Один из них, в милицейской форме, вел на поводке небольшую серую овчарку. Видимо, это и была та собака, которую прислали из районного центра. Другой, с орлиным взглядом, весь седой до той тонкой белизны, которая напоминает снег, но с густыми черными бровями, шел посредине. Его-то Андрей и принял за главного начальника. Но главным оказался третий – председатель сельсовета, высокий и толстый человек, гололобый, давно уже не бритый и очень уставший.

– Здравствуйте, – сердито проговорил он.

Андрей приложил руку к козырьку фуражки:

– Добрый день!

– Почему остановились, не дойдя до места?

Ответить Андрею помешали колхозники. Чей-то голос в толпе с достоинством объяснил:

– Товарищ беседовал с нами.

– Для бесед мы вызываем агитаторов. Милиция же приезжает, чтобы работать. Каждый приезжий должен первым делом явиться к председателю Сельсовета.

Андрей выслушал эту нотацию с мягкой улыбкой и попытался оправдаться:

– Граждане дали мне информацию…

– Информироваться нужно не от граждан, а от властей. У нас произошло убийство.

– Это как будто еще не доказано, – сказал Андрей.

Председатель сельсовета потер кулаком небритую щеку.

– Произошло, значит, убийство. Притом – с ограблением магазина… Мкртчян! – позвал он негромко, и к нему сразу же подскочил парень в парусиновом кителе. – Мкртчян, надо обеспечить, чтоб была хорошо накормлена эта сыскная собака.

– Накормим, товарищ Зарзанд! – отчеканил парень.

Председатель назидательно поднял кверху палец:

– Пусть поработает, потом пусть покушает. Еды не пожалеем. Правильно я говорю?

– Вот уж это никак не выйдет, – сказал Андрей, подбирая поводок. – Посторонние не должны кормить собаку.

Председатель на секунду задумался. В его заплывших глазах промелькнуло выражение обиды и беззащитности.

– Ты ко мне, в мое село приехал и еще говоришь, что я посторонний! Ладно, пусть твоя собака голодная ходит. Ты, значит, нашего гостеприимства не оцениваешь.

– Не обижайтесь, товарищ председатель… – Андрей был немного смущен этим натиском. Не понимает человек, надо ему объяснить. – Вот среди вас я вижу милиционера. Пусть хоть он скажет: можно кормить служебную собаку в такой обстановке или не полагается? А за гостеприимство – большая благодарность…

– А что ему говорить! – Председатель пренебрежительно махнул рукой в сторону районного милиционера. – Его собака накормлена. Раз поработала, хоть и безрезультатно, – пускай ест. Мы хотели, чтоб и твоей собаке то же самое было, но ты, видно, очень высоко свою собаку ставишь.

Степенный, дородный милиционер, с такой прической, будто ему на голову наклеили кусок из каракулевой шубы, сконфуженно покашлял в кулак.

– Вообще, конечно, кормить не полагается, особенно в период работы. Но я думаю, что среди своих людей, как наш уважаемый товарищ Зарзанд или товарищ Микаэл, это ничего плохого не составляет.

Андрей почувствовал, что от него пахнет водкой, и сухо проговорил:

– Дело ваше. Я свою собаку кормить не позволю. Да и сам во время работы не пью и не ем.

Седой с черными бровями – это его и звали Микаэлом – внимательно слушал председателя сельсовета и кивал одобрительно головой; затем он выслушал милиционера и тоже кивнул; на последние слова Андрея он опять закивал, как бы одобряя в равной степени и претензии председателя, и оправдания милиционера, и отповедь Андрея.

– Вот так и надо работать – и будет толк! – воскликнул он, двигая черными бровями. – А то ведь некоторые приезжают в колхоз, как в ресторан, – поесть, попить. – Он светло улыбнулся, адресуя улыбку одному только Андрею, и Андрей не смог не улыбнуться ему в ответ. – Наш товарищ Зарзанд… – начал Микаэл интимно, понизив голос почти до шепота (но все равно председатель сельсовета мог его очень хорошо слышать), – наш Зарзанд. – это самый золотой человек в селе. Большой руководитель! Когда и поругает, не надо обижаться. Учит. Учение – не обида… – Тут он потянул председателя сельсовета за рукав. – Надо бы, товарищ Зарзанд, показать человеку место происшествия.

Председатель все еще был сердит.

– Что показывать! Место происшествия – это наш магазин, – мрачно объявил он и пошел к дому с приступочками.

Андрей шел позади, сдерживая Карая. А за ними стеной двигались любопытные. Толпа становилась все больше и больше. Мальчишки громко обсуждали достоинства двух служебных собак и единодушно пришли к выводу, что Карай лучше. Такую оценку Андрей выслушал с серьезным видом и суровым лицом, но не без удовольствия.

Пока шли, Микаэл несколько раз оборачивался к Андрею – всякий раз с доброй улыбкой – и спрашивал, не помешает ли сыскной собаке абрикосовый дух.

– Я распорядился, – говорил он, – чтобы подозреваемое место, то есть, где побывал ночью преступный мир, было под охраной и чтобы там никто не топтался. Наш народ любопытный, прямо беда! Но следы сохранены в неприкосновенности.

– Вот и хорошо, – поощрил его Андрей. – Это вы проявили довольно-таки умную предусмотрительность.

Судя по тому, как властно распоряжался Микаэл, он был здесь одним из первых людей. Приятный человек – деловой, понимающий. Интересная у него улыбка – мягкая и открытая, словно у ребенка. И при седых волосах – такие черные брови… «Этого человека я где-то раньше видел», – думал Андрей.

Чуть поотстав от своих спутников, Андрей спросил у ближайшего из подростков:

– Этот Микаэл – он кто у вас?

– Микаэл – это его имя, – сказал мальчик, видимо не поняв вопроса. – Микаэл-дядя. А меня зовут Карлос, – добавил он общительно в надежде, что такой важный человек, как Андрей, будет отныне его знакомым.

– Должность у него какая?

Карлос обернулся назад и поговорил с другими мальчиками. Каждый из них что-то сказал. Потом что-то сказал старик в шевиотовом пиджаке. Наконец Андрей получил ответ.

– У него нет должности.

– А почему же он распоряжается?

На этот вопрос никто не смог ответить.

«А все же я его где-то видел», – пытался вспомнить Андрей. И улыбка, и голос, и седые волосы – все казалось знакомым. Но, видно, очень уж короткой была встреча, если она оставила такой туманный след.

Еле державшиеся на покореженных петлях двери магазина оказались на запоре. Зарзанд отомкнул висячий замок и первым вошел внутрь помещения. Любопытные остановились на улице у крылечка.

– Убийство, надо полагать, случилось на крылечке, – объяснил милиционер, виновато поглядывая на Андрея – Насколько можно понять, сторожа ударили сзади. Потому он и не успел зашуметь.

– А почему вы уверены, что это было убийство? Труп ведь не обнаружен. Нельзя ли предположить, что никакого убийства не было и этот Вахтанг действовал заодно с преступниками?